Царь и вор

Вор с дя­дей шли к ца­рю во­ровать, приш­ли к цар­ским во­ротам. Вор ве­лит дя­де впе­ред ид­ти, а дя­дя во­ру. По­шел, од­на­ко, дя­дя. По­шел дя­дя, под­во­рот­ни­ца па­ла, во­ру ого­вор­ка ска­зоч­ни­ка; сле­ду­ет: дя­де го­лову от­секла. Вор ту­лово ос­та­вил, а го­лову с со­бой унес.
А царь хо­чет уз­нать, кто у не­го во­ровал. Стал клик кли­кать, всех баб соб­рать: ко­торая жен­щи­на прос­ле­зит­ся, та и же­на уби­того. Вор дя­дину же­ну на­учил:
— Ты не­си крын­ку мо­лока, уро­ни, про­лей и плачь: «Не жаль крын­ка, жаль мо­локо».
Вы­копа­ли мо­гилу, соб­ра­лись ба­бы. По­гони­ли баб ми­мо эту мо­гилу ши­рин­кой. Же­на дя­ди сро­нила крын­ку и пла­чет: «Не жаль крын­ки, жаль мо­локо!». Так царь и не мог уз­нать во­ра.
В ка­баке ста­ли сы­пать зла­то-се­реб­ро: «Кто ли во­ровать бу­дет». Зла­то-се­реб­ро те­ря­ет­ся, а к по­лу ник­то не со­гиба­ет­ся. Ста­ли лю­дей по­ить, пи­ли лю­ди, зас­па­ли. Ут­рях спят. За­шел поп и ви­дит у во­ра на по­дош­ве се­реб­ренник. Поп взял да у во­ра пол­бо­роды и об­рил. Прос­нулся вор, уз­нал, что у ся пол­бо­роды нет, взял да у мно­гих пол­бо­роды об­рил. И опять не мог­ли во­ра приз­нать.
А вор ду­мать стал, как по­пу на сме­ну за­ем­но ов­ра­тить. Сде­лал се­бе ящик, под­де­лал бу­маж­ны крылья, одел хо­рошо платье и под­ле­тел к по­пу пе­ред ок­на на пе­рила. Го­ворит:
— Я ан­гел гос­по­день, ты дос­то­ин, те­бя на не­бо нес­ти. Толь­ко бу­дут мы­тарс­тва, на­до их пе­ретер­петь.
По­садил по­па в куль, при­нес и по­весил на цер­ковны во­рота, на ог­ра­ду, и над­пи­сал над­пись: «Кто пой­дет в цер­ковь, каж­дой что­бы по ку­лю по ра­зу уда­рили». По­па тут каж­дой ко­лотил и до смер­ти за­коло­тили.
А царь во­ра все не мо­жет приз­нать. Одел­ся царь в шу­тов­ское платье и в рын­ке стал хо­дить, по­со­ивать­ся меж лю­дей. Хо­дит царь — по­со­ива­ет­ся, и вор по­со­ива­ет­ся. Друг друж­ку за­мети­ли во­рами. Вор у ца­ря спра­шива­ет:
— Во­ровать не пош­ли?
— Мож­но во­ровать.
— А к ко­му пой­дем?
Царь от­ве­ча­ет:
— К ца­рю.
Вор ца­ря по ко­сице и хлесть:
— Ах ты… дав­но ли во­ру­ешь, а уж к ца­рю ид­ти хо­чешь! Я ве­ки во­рую, да на ца­ря-то ни­ког­да не ду­мал во­ровать!
— А к ко­му ино пой­дем во­ровать? — спра­шива­ет царь.
— А к бо­ярам, у них день­ги-те да­ровые.
Пош­ли во­ровать к бо­ярам. Приш­ли к чер­да­ку, а в чер­да­ке, в вер­хних эта­жах, огонь, соб­ранье. Вор же­лез­ны хра­пы вы­нял, на ру­ки, на но­ги на­ложил, по­лез по сте­не. А на­род со­вету­ют, как ца­ря кон­чить. При­дума­ли так: поз­вать его к се­бе в не­пока­зан­ные ча­сы, а ког­да при­дет, под­нести ему ча­ру. Ча­ру выпь­ет, так сам пом­рет.
Слез вор со сте­ны, дал ца­рю ког­ти, ве­лел квер­ху лезть, са­мому прос­лу­шать. Одел царь ког­ти, за­лез, пос­лу­шал один со­вет. Отоз­вал от­туль царь во­ра на осо­бицу. Отош­ли они по­дале, царь снял с се­бя шу­тов­ское платье и ока­зал­ся во крес­тах и в эпо­летах. Вор на ко­лен­ки пал, из­ви­ня­ет­ся, что ца­ря по ко­сице уда­рил. Царь его прос­тил. По­вел царь во­ра во дво­рец.
— Ког­да бо­яре ме­ня по­зовут во дво­рец, то я те­бя на­зову инос­тран­ным куп­цом и возь­му с со­бой. И бу­дут мне по­давать ча­ру, я и спро­шу: «У вас как — ко­торой на­лива­ет, тот впе­ред вы­пива­ет, али ко­торо­му по­да­ют?». Вы и от­веть­те: «Ко­торой на­лива­ет, тот впе­ред вы­пива­ет».
Поз­ва­ли бо­яре ца­ря. По­шел царь с во­ром, вор на­ряжен инос­тран­ным куп­цом. Ста­ли ца­рю по­давать чар­ку. Царь спра­шива­ет:
— Как в ва­ших мес­тах — тот вы­пива­ет, кто на­лива­ет, али как?
Ку­пец от­ве­ча­ет:
— Ко­торой на­лива­ет, тот пер­вой и вы­пива­ет.
Царь при­казал под­носчи­ку впе­ред вы­пить. Вы­пил под­носчик ча­ру, да тут и по­мер. Схва­тили всех, сколь­ко тут бы­ло бо­яр, но­вы́х расс­тре­ляли, но­вы́х на во­ротах по­веси­ли. А во­ра царь се­бе дум­ным дос­пел.