Царевич-найденыш

Жил один царь. Был он сле­пой. А же­на у не­го при­гули­вала. Гу­лева­ны ле­зут по ле­сен­ке к ца­рице; ми­нис­тер ду­ма­ет: «Ка­бы он зря­чий был, сей­час бы сса­дил его, с ружь­ём». — У ней во чре­ве ре­бёнок го­ворит: б… по б… каб­лук кро­ет!» — (Ца­рица сер­дится и го­ворит:) «Как ро­жу, так пот­реблю это­го ре­бён­ка!»
Как ро­дила, так и го­ворит: «Ла­кей, из­жа­рить это­го ре­бен­ка!» — Ла­кей по­нёс — «Ку­да ты ме­ня по­нёс?» — спра­шива­ет ре­бенок. — «Жа­рить». — «Возь­ми щен­ка, за­жарь; при­несешь, спо­тык­нись, со­бака под­хва­тит… А ме­ня к куз­не­цу в со­лому за­рой!»
За­рыл ла­кей его в со­лому, щен­ка из­жа­рил; не­сёт и спо­тык­нулся. — «Ай, со­баке со­бачья и смерть!»
Куз­нец стал рыть со­лому, чуть не за­порол ре­бен­ка. Уви­дал и го­ворит: «Бог най­дё­ныша дал!» — Взял, на­чал его рас­тить. Ре­бенок рас­тет не по го­дам, а по ча­сам. На­чал иг­рать с то­вари­щами. Ста­ли иг­рать в ца­ри. Куз­не­цов сын го­ворит то­вари­щам: «Кри­чите: во­ротись, ре­ка, на­зад! У ко­го во­ротит­ся, тот царь бу­дет!» — Те кри­чат, кри­чат — ни­чего; он скри­чал — и ре­ка во­роти­лась.
Ста­ли иг­рать дру­гой раз. — «Кри­чите: прик­ло­нись к сы­рой зем­ле, лес!» — Те кри­чат, кри­чат — ни­чего нет; он скри­чал — лес прик­ло­нил­ся. — «Ну, во вто­рой раз я царь!»
Ста­ли иг­рать тре­тий раз. — «Кри­чите: ути­шись в ле­се тварь»… — «Ну, ре­бята, я царь! Ко­торо­го уду­шу, так су­ду нет!» — го­ворит. — Так и рас­пи­сались они.
На­чали иг­рать. На­лади­ли ко­ней. Один ко­ня ук­рал, по­том дру­гого; он его и по­весил. Дош­ло до ца­ря. Царь и го­ворит куз­не­цу: «Ты, — го­ворит, — те­перя дай-ка сво­его сы­на в чис­тое по­ле по­гулять!»
Взял царь сы­на, по­ехал. Куз­нец дал ца­рю сна­чала сво­его сы­на, не най­дё­ныша. По­еха­ли по ле­су; сын и го­ворит: «Ус­тро­ить бы на этом по­ле ка­бан!» — Царь и до­гадал­ся, что не этот сын — цар­ский сын.
«Да­вай, куз­нец, дру­гого!» — По­еха­ли с этим. Едут по­лем. — «Эх, ка­бы на этом по­ле с ца­рем по­во­евать!» — го­ворит. — И уз­нал царь, что это цар­ский сын.
На­чина­ет от­би­вать у куз­не­ца сы­на. Да­ёт ему бы­ка и го­ворит: «Ес­ли в та­кое-то вре­мя бык у те­бя не оте­лит­ся, я у те­бя сы­на от­бе­ру!» — При­вели бы­ка: «На те­бе, куз­нец, бы­ка!..»
А сын все во­юет с маль­чи­ками. При­шел до­мой. — «Что ты, тя­тень­ка, пе­чалишь­ся?» — «Так и так, царь те­бя хо­чет от­бить!» — «Да­вай, ко­ли бы­ка! При­едут цар­ские пос­ланни­ки, ты сни­ми шта­ны: прит­во­рись, что ро­дишь!» — При­ходят ла­кеи. — «Что? — го­ворят, — что это ты ма­ешь­ся?» — «Не мо­гу, — го­ворит, — раз­ро­жать­ся». — «Что ты го­воришь? Где ви­дано, что­бы му­жик сы­на ро­дил?» — «А где вы взя­ли, что­бы бык те­лил­ся?» — Те гу­бу заг­ну­ли, уш­ли. Объ­яс­ни­ли ца­рю. — «А это не его умы­сел, это сы­на умы­сел!»
«Ве­зите, — го­ворит, — ему ва­рёных я­иц, что­бы в та­кое-то вре­мя ку­рица цып­лят на­сиде­ла!» — А яй­ца пе­чёные. При­носят яй­ца. — «Не на­сидит ку­рица, от­бе­рём у те­бя сы­на!» — Сын уз­нал и го­ворит: «Да­вай есть яй­ца!» — Съ­ели. — «При­дут цар­ские ла­кеи, ты си­ди, пше­ницу ва­ри!» — «На что ва­ришь?» — «Се­ять». — «Где слы­хано, что­бы ва­рёную пше­ницу се­яли?» — «А вы где взя­ли, что пе­чёные яй­ца ку­рицы на­сижи­ва­ют?» — Так и сде­лал отец. Ла­кеи уш­ли ни с чем.
В тре­тий раз при­ходят. Царь ве­лит, что­бы куз­нец при­ехал к не­му не наг, не одет; и ехал что­бы не до­рогой, не сто­роной; вёл что­бы дру­га и нед­ру­га; нёс гос­ти­нец и не­гос­ти­нец; ос­та­новил­ся у ца­ря не на дво­ре и не на ули­це.
Куз­нец взял с со­бой же­ну, взял со­баку; сын коз­ла пой­мал, на коз­ла от­ца по­садил, бред­нем его нак­рыл; нап­ра­вил его по ко­лес­ни­це. При­ез­жа­ет к цар­ско­му дво­ру. Че­рез под­во­рот­ню пе­рес­ту­пил ко­зел, ос­та­новил­ся. (Ос­та­новил­ся не на ули­це, не на дво­ре.) При­вёз ца­рю те­терю, от­пустил — она уле­тела. (Гос­ти­нец и не­гос­ти­нец.) Со­баке дал раз, хо­зяй­ке — два; хо­зяй­ка убе­жала; гар­кал, гар­кал, хо­зяй­ка не приш­ла (нед­руг). Со­баке дал раз, гар­кнул, она при­бежа­ла. (Это друг; хо­зяй­ка — нед­руг.)
Так сын и ос­тался у куз­не­ца.
За­думал он же­нить­ся. Выс­ва­тал жен­ку. Та по­жила, да убе­жала.
По­шел ее ра­зыс­ки­вать. Взял вой­ско (маль­чи­шек пол­ки) с со­бой. На­шел её у ко­роля. Ко­роля до­ма не бы­ло. Же­на спра­шива­ет: «За­чем сю­да при­шел?» — Объ­яс­нил. — «Са­дись в сун­дук по­ка, до мо­его ко­роля!»
При­шел ко­роль. Гу­леван­ка его се­ла на сун­дук и го­ворит: «Я на ко­роле си­жу, на ко­роля гля­жу!» — Под­сме­ива­ет­ся. «Что ты сме­ешь­ся?» — спро­сил ко­роль. — «А что бы бы­ло, ес­ли бы я ста­рого му­жа те­перь при­вела сю­да?» — «Го­лову бы снёс ему!» — Она и вы­пус­ти­ла.
Ко­роль хо­чет его убить. Цар­ский сын го­ворит: «Не каз­ни ме­ня в до­му, а при го­роде!» — Зап­рёг ко­роль ко­ня в хо­док, по­садил его на коз­лы, а сам сел в за­док с же­ной. Он едет да и го­ворит: «Ах, — го­ворит, — пе­ред­ние ко­лёса ло­шадь ве­зёт, а зад­ние чёрт не­сёт! (Ему за­бед­но, что же­на его си­дит с гу­лева­ном.)
При­ехал в го­род. Взял ко­роль по­весил ре­лец — ве­сить. «Дай мне пе­ред кон­цом по­иг­рать в ро­жок». — Ко­роль поз­во­лил. За­иг­рал цар­ской сын, у не­го си­ла-то (вой­ско) и за­шуме­ла, идет к не­му. — «Что это у те­бя?» — «Это у мо­его от­ца го­лубей мно­го, ле­та­ют. Дай мне еще пос­ледний раз игор­нуть». — Же­на и го­ворит: «Не да­вай, об­ма­нет». — «Что об­ма­нуть-то? Сей­час в пет­лю! В на­шей во­ле!» — За­иг­рал — си­ла-то еще пу­ще за­шуме­ла. — «Что это?» — «Это го­луби бли­же ле­тят».
Еще раз поп­ро­сил игор­нуть. За­иг­рал — а тем вре­менем у ко­роля си­лу всю по­били. — «А, — го­ворит цар­ский сын, — мои го­луби всю твою пше­ницу скле­вали!» — Си­ла по­дош­ла. — «Да­вай­те, — го­ворит цар­ский сын, — ко­роля са­мого в пет­лю, а же­ну на лыш­ную пет­лю». — И за­давил. Сам стал ко­ролем вмес­то не­го.