Громка мода

Си­дел я на уго­ре над ре­кой, пес­ню плел, ре­ка ми­мо бе­жала, жур­ча­ла, мне по­мога­ла. Мы с ре­кой в ла­ду в сог­ласье жи­вем. Пес­ню пле­ту, узо­ры вып­ле­таю. Вдруг вы­вер­нулся па­рохо­диш­ко про­гулош­ной: го­род­ских гу­ляк во­зит для про­вет­ри­ванья. Па­рохо­диш­ко свис­тком, скри­пучим виз­гом ме­ня с пес­ни сбил, я пес­ню по­терял на тот час. Я осер­дился, бе­чев­кой раз­махнул, свис­ток сор­вал, в тряп­ку уку­тал его — и не слыш­но. При­хожу до­мой, а у нас фран­ти­ха-мод­ни­ца в гос­тях си­дит, из го­роду при­пер­лась, чаи пь­ет. Гостья лок­ти рас­ста­вила, паль­цы рас­то­пыри­ла для осо­бого мод­но­го фа­сону, чаш­ку в двух пер­стах ед­ва дер­жит и чай вы­фыр­ки­ват. От сво­ей на­ряд­ности важ­ни­чат и ме­ня зо­вет:
— При­сядь со мной ря­дыш­ком, пе­сен­ной вы­дум­шшик!
— От си­жан­ки я. На но­гах пос­тою да по из­бе по­хожу.
С ней, мод­ни­цей-фран­ти­хой, ря­дом-то не очень ся­дешь — та­ка она ши­рока. Коф­та вся в обор­ках, ру­кава пу­зыря­ми, а юб­ка двад­цать три мет­ра в по­доле. Эка мод­ность ни­кудыш­на, не по мо­ему ндра­ву. Я сза­ду по­дошел и под коф­тенны обор­ки, в юбош­ны склад­ки свис­ток виз­жа­чий при­цепил, тря­пицу сдер­нул и сам от­ско­чил.
У мод­ни­цы как зас­висте­ло! Она ру­ками и так и сяк — не уни­мат­ся — свис­тит. Тут гостья выс­ко­чила.
— Из­ви­ните, мне не­досуж­но бо­ле в гос­тях си­деть ме­ня в се­ред­ке ка­кое-то расс­трой­ство, я к фер­ша­лу по­бегу.
Бе­жит фран­ти­ха по де­рев­не, пыль раз­ме­тат, кур пу­гат, а свис­ток вы­виз­ги­ват на хо­ду иш­шо звон­че. Со­баки за фран­ти­хой с ла­ем пус­ти­лись, ее бе­жать под­го­ня­ют, ми­мо фер­ша­ла прог­на­ли.
Мод­ни­ца-фран­ти­ха до са­мого го­роду юб­кой по до­роге шмы­гала, пыль стол­бом по­дыма­ла!
В го­роду ша­гу сба­вила, ра­ди важ­ности двад­ца­тит­рехмет­ро­вой юб­кой вер­тит, а свис­ток врас­качку да с дре­без­гом за­виз­жал. Во всех до­мах от­да­лось. Го­род­ские фран­ти­хи-мод­ни­цы спо­лоши­лись, в ок­на вы­пяли­лись:
— Что оно та­ко? От­ку­да экой фа­сон?
А мод­ни­ца в свис­тя­чей, виз­жа­чей юб­ке ужи­моч­ку на ли­чике сде­лала, губ­ки бан­ти­ком сло­жила, чуть-чуть вы­гово­рила:
— Это са­ма но­ва заг­ра­нич­на мо­да и про­зыва­ет­ся «му­зыкаль­но гу­лянье»!
Что тут в го­роду по­велось! Мод­ни­цы ши­роки юб­ки на­пяли­ли и под юб­ки грам­мо­фоны при­лади­ли, под юб­ки дев­чо­нок ус­лу­жа­юш­ших по­сади­ли. Дев­чонки грам­мо­фон­ные руч­ки вер­тят, плас­тинки пе­ревер­ты­ва­ют, грам­мо­фоны все в раз­но­голо­сицу. У ко­торых под юб­кой дев­чонки на гар­мо­ни иг­рать на­жари­вать по­чали, в буб­ны бить ста­ли. У ко­го ус­лу­жа­юш­ше­ей дев­чонки не­ту али грам­мо­фон не при­пасен, то взя­ли бу­диль­ни­ки, на дол­гой звон за­вели да под юб­ки дю­жина­ми при­цепи­ли.
Про­топо­пиха ма­лой ко­локол с со­бор­ной ко­локоль­ни сташ­ши­ла, под­ве­сила, идет да каб­лу­ками выз­ва­ниват!
Жи­тели го­род­ски ед­ва не ог­лохли от эко­го му­зыкаль­но­го гу­лянья.
На­чаль­ство ско­ропа­литель­но соб­ра­лось и осо­бым при­казом, с зап­решше­ни­ем вза­муж вы­ходить и с му­жем жить, гром­ку мо­ду зап­ре­тило.
Все жи­во уго­мони­лось. Во всех кон­цах стих­ло. Толь­ко у мод­ни­цы-фран­ти­хи свис­тит и свис­тит без пе­реды­ху!
Мод­ни­ца ко мне в Уй­му рва­нулась. Да по бе­регу нель­зя — в ку­туз­ку за­берут, она в лод­ку ско­чила и во всей мод­ной на­ряд­ности ча­сов пять вес­ла­ми шле­пала, ко мне уж на ночь гля­дя доб­ра­лась и да­вай уп­ро­сом про­сить по­мочь ей про­тив свис­ту. Ну как не по­мог­чи, — я зав­сегда по­мочь го­тов!
— Ски­дывай, ку­ма, юб­ку, я пе­рес­трою на но­ву мо­ду.
Мод­ни­ца юб­ку сня­ла. Я свис­ток от­це­пил, в тряп­ку уку­тал его, — опять не слыш­но. От юб­ки я двад­цать два с по­лови­ной мет­ра ма­терии от­хва­тил, на пор­тянки мно­гим хва­тило. Ос­та­вил пол­метра.
На дру­гой день фран­ти­ха но­ву мо­ду за­вела. По го­роду в уз­кой юб­ке вти­хомол­ку пош­ла. Шше­ки на­дула на­показ, мол, ко­ли юб­кой уз­ка, дак с ли­ца ши­рока.
Го­род­ски мод­ни­цы сей­час же уви­дели, как им ос­тать? В уз­ки юб­ки вы­ряди­лись да на ули­цу вы­кати­лись. А не зна­ли, что шше­ки на­до на­дуть — мод­ни­цы пол­ны рты во­ды наб­ра­ли: им и тош­но, и дых спер­ло, и пе­решеп­нуть­ся нель­зя, ведь рты-то пол­не­хонь­ки во­дой. Идут мод­ни­цы, гла­за вы­пучи­ли, гу­бы не то что бан­ти­ком — круг­лой пу­гови­цей. Нож­ка­ми шаж­ки де­ла­ют ма­лень­ки, ша­га­ют ско­рень­ко. Идут, бу­ди жгут­ся.
Тут на мод­ниц по­лицей­ской чин нас­ко­чил, саб­лей заб­ре­чал, но­гами зас­ту­чал.
— По ка­кому слу­чаю хо­дите да мол­чи­те, ка­ко та­ко де­ло умыш­ля­ете?
Мод­ни­цы как фыр­кну­ли на по­лицей­ско­го чи­на во­дой, ра­зом его об­мо­чили.
— Мы из-за те­бя из се­бя всю во­ду вы­пус­ти­ли, из-за те­бя мод­ной фа­сон по­теря­ли! Ко­ли на гром­ку мо­ду зап­рет на­ложен, дак ти­хомол­ком хо­дить нель­зя зап­ре­тить!
По­лицей­ско­го чи­на мод­ни­цы ра­зом ог­лу­шили, он ни­чего не слы­шит, го­ловой тря­сет, из се­бя во­ду вы­жимат.
На­чаль­ство опять соб­ра­лось, опять за­седа­ло-ду­мало и но­вой при­каз объ­яви­ло:
— Мо­ду, ок­ро­мя гром­кой, ка­ку хошь оде­вай­те, толь­ко ртов не от­кры­вай­те.
Ты ду­ма­ешь, я все это вы­думал, что та­кого и не бы ло?
Пос­мотри на ста­роп­режних кар­тинках, в преж­них жур­на­лах, уви­дишь, ка­ки ши­роки юб­ки но­сили. Под юб­ка­ми ма­лы ре­бятиш­ки хо­рово­ды во­дили. На дру­гих кар­тинках юб­ки ши­риной с ру­кав, по ров­но­му мес­ту шли, а как прис­тупка — и ни с мес­та! На лес­тни­цы мод­ниц на ру­ках по­дыма­ли.