Иван-ду­рак

Жил-был му­жичок. У му­жич­ка был сын Иван-ду­рак. И он, этот ста­ричок, от­да­вал за­муж свою дочь. И пош­ла она на озе­ро за во­дой. При­ходит на плот и пла­чет. По­том по­сыла­ли Ива­на-ду­рака за ней: что она дол­го ней­дёт? — Иван-ду­рак за­ходит к сес­тре на плот. — «От­че­го ты, сес­тра, пла­чешь?» — «Как мне не пла­кать?! При­несу я сы­на Ива­на, а сын Иван у ме­ня ум­рёт!» — Ска­зал Иван-ду­рак: «Вот ка­кие есть ду­раки! Ме­ня счи­та­ют ду­раком, а еще ху­же ме­ня? Пой­ду я по се­ленью: ес­ли дур­нее их най­ду, то де­ло бу­дет так!»…
Идет по де­рев­не, а му­жик са­дит ко­рову на ба­ню. — «Что ты, му­жик, де­ла­ешь?» — «Вот корм про­пада­ет да­ром; хо­чу ко­рове выт­ра­вить, за­садить ко­рову». «Что ты дашь — я выт­равлю ко­рове». — Му­жик го­ворит: «Я те­бе три руб­ли дам, толь­ко выт­ра­ви корм!» — Иван-ду­рак при­казал ли­тов­ку при­нес­ти, вы­косил, по­малень­ку бро­сал ко­рове, ко­рова съ­еда­ла корм. Стра­вил этот корм, по­лучил три руб­ли де­нег, от­пра­вил­ся опять се­лень­ем.
Идет он се­лень­ем, а бо­гатый му­жик нап­ра­вил дыш­ло и хо­мут — за­гоня­ет ло­шадь в дыш­лы. Иван-ду­рак при­ходит. — «Что вы де­ла­ете?» — «Да вот нуж­но ло­шадь нам заг­нать, и в дыш­ло зап­ряглась что­бы ло­шадь». — Иван-ду­рак го­ворит: «Что зап­ла­тите — я зап­ря­гу?» — «Сто руб­лей». — Он уз­ду на нее на­дел, на­дел хо­мут и зап­ряг в дыш­ло. По­лучил сто руб­лей, от­пра­вил­ся в го­род.
Идет го­родом, за­ходит в цар­ской во дво­рец. За­бил­ся в яс­ли и ле­жит. При­ходит ко­нюх и при­ходит к не­му стряп­ка, и он сду­мал с ней блуд тво­рить. Он (Иван-ду­рак) ему кри­чит: «Ко­нюх, не­лад­но де­ла­ешь: от­то­го ко­ни пор­тятся!» — Ку­чер сос­ко­чил, вез­де по­ис­кал, ниг­де не мог най­ти… Во вто­рой раз Иван-ду­рак пу­ще скри­чал. Ус­лы­хал он его го­лос, на­чал его в яс­лях ис­кать. Ко­нюх при­водит его к ца­рю: что «вот я во­ра пой­мал: заб­рался он к нам в яс­ли, хо­чет, вид­но, же­реб­ца ук­расть цар­ско­го». — Царь его спро­сил: «К че­му ты, мо­лодец, се­год­ня в яс­ли заб­рался?» — «Ва­ше Цар­ское Ве­личес­тво, я хвас­тать не люб­лю, а я пра­виль­но го­ворить хо­чу с то­бой. Пог­ля­деть за­хоте­лось мне, как ва­ши ко­нюха хо­дят за ко­нями. А ваш ко­нюх при­ходит, и стряп­ка за ним тут приш­ла к не­му… От­то­го, Ва­ше Цар­ское Ве­личес­тво, же­реб­цы пор­тятся. Я ему и скри­чал».
Ца­рю сде­лалось лю­бопыт­но. — «Вот так это бу­дет вер­ный слу­га!» — «Най­мись ко мне, Иван-ду­рак, та­бун пас­ти кон­ный». — Тог­да ему пре­пору­чил сво­его же­реб­ца Лю­бим­ца царь. Вы­пус­тил он ма­ток и сел — Иван-ду­рак — на ко­ня, по­ехал, в по­ле та­бун пог­нал.
При­ез­жа­ет из иных зе­мель ко­роль к ца­рю на со­вет. И кое об чём по­гово­рили; на­конец, вых­вастал­ся царь, что «есть у ме­ня в по­ле та­кой пас­тух — не за ка­кие ты­сячи не про­даст без мо­его ве­ленья он мо­его же­реб­ца Лю­бим­ца!» — Ко­роль на то ска­зал: «Я у не­го по­еду и скуп­лю же­реб­ца!» — Царь: «Ес­ли ты ску­пишь же­реб­ца, я те­бе даю три ты­сячи де­нег и же­ребец бу­дет твой».
То при­ез­жа­ет ко­роль до­мой, хо­дит день и два и три — ту­жит об этом де­ле. Стар­шая дочь ко­ролев­ская и го­ворит ко­ролю: «Об чем же ты, тя­тень­ка, боль­ше ту­жишь?» — «Был я на со­вете у рус­ско­го го­суда­ря; был у нас уго­вор та­кой, что ес­ли я Лю­бим­ца же­реб­ца утор­гую у пас­ту­ха в по­ле, так по­лучаю три ты­сячи руб­лей».
Дочь от­цу ска­зала: «Дай мне сто руб­лей де­нег, хо­рошую уз­ду — и я по­еду и скуп­лю у не­го». — То она при­ез­жа­ет в по­ле, в та­бун к не­му, и го­ворит: «Здравс­тву­ешь, гос­по­дин пас­тух!» Пас­тух ма­лахай сни­мал, с ней здо­ровал­ся. — «Что те­бе нуж­но, кня­гиня?» — ска­зал он. — «Про­дай ты мне цар­ско­го же­реб­ца Лю­бим­ца!» — На то он ей ска­зал: «Сот­во­ри со мной блуд, дай сто руб­лей де­нег; при­вяжу я к те­бе же­реб­ца к зад­ку; с тем вмес­те — ес­ли я свис­тну, удер­жишь, бу­дет твой, а не удер­жишь, бу­дет мой: во вто­рой раз что­бы не во­рочать­ся!» — То она сог­ла­силась… По­шел он в та­бун, пой­мал же­реб­ца, при­вязал к зад­ку (к по­воз­ке); она по­вела. По­том она отъ­еха­ла. — «Али она уве­дет?» — ска­зал пас­тух. — Свис­тнул, же­ребец взыг­рал, ка­нат отор­вал.
То она при­ез­жа­ет без же­реб­ца; го­ворит: «Тя­тень­ка, ску­пила я же­реб­ца; с тем уго­вор был, что — отор­вется, вто­рой раз не ло­вить. Плох да­ли ка­нат!»
Се­ред­няя дочь на дру­гой день и го­ворит от­цу: «Дай, тя­тень­ка, мне сто руб­лей де­нег, уз­ду пок­репше; я по­еду, стор­гую у не­го». — Так­же при­ез­жа­ет в цар­ские лу­га, при­ез­жа­ет к та­буну, с пас­ту­хом здо­рова­ет­ся. — «Здравс­тву­ешь, ба­рыня, что вам угод­но? «Не про­дашь ли ты мне цар­ско­го же­реб­ца Лю­бим­ца?» — «Дай мне сто руб­лей де­нег, блуд сот­во­рить; и с тем вмес­те — же­реб­ца я при­вяжу: удер­жишь, твой, а не удер­жишь, мой: во вто­рой раз я не бу­ду ло­вить!» — Сог­ла­силась… По­шел он в та­бун, же­реб­ца пой­мал, при­вязал его к по­воз­ке к ей. От­ве­ла она очень див­но. Тог­да он как свис­тнул, же­ребец взыг­рал, и по­вод лоп­нул. Же­ребец убе­жал опять в та­бун.
Тог­да она при­ез­жа­ет без же­реб­ца; ска­зыва­ет ро­дите­лю: «Же­реб­ца я ку­пила, да был уго­вор: вто­рой раз не ло­вить. На что та­кой гни­лой по­вод при­вяза­ли к уз­де?»
На тре­тий день ко­роль пу­ще то­го за­тужил об этом де­ле. Ма­лая его дочь го­ворит: «Не ту­жи, тя­тень­ка! Я по­еду, же­реб­ца стор­гую и знаю, что при­веду его до­мой. Дай мне сто руб­лей де­нег». — Дал ей сто руб­лей и ка­нат креп­кий, и по­еха­ла она в цар­ские лу­га. То при­ез­жа­ет в та­бун, поз­до­рова­лась с пас­ту­хом. Пас­тух го­ворит: «Что те­бе нуж­но? — «Про­дай мне цар­ско­го Лю­бим­ца же­реб­ца, гос­по­дин пас­тух!» — «Ес­ли дашь мне сто руб­лей де­нег и блуд сот­во­ришь со мной, — же­реб­ца про­дам; с тем вмес­те: же­реб­ца я при­вяжу — удер­жишь, твой, а не удер­жишь, мой: во вто­рой раз я не бу­ду ло­вить!» — Сог­ла­силась… По­шел, же­реб­ца при­вязал к ней к по­воз­ке. От­ве­ла она нем­но­го; он как свис­тнул, же­ребец взыг­рал и по­вод обор­вал опять у этой.
По­том она во­роти­лась, со сле­зами ста­ла пас­ту­ха уп­ра­шивать. Пас­тух ее по­жалел… Во вто­рой раз при­вязал ей же­реб­ца, и она уве­ла это­го же­реб­ца.
Иван-ду­рак сел на лу­жок и за­думал­ся. — «Те­перь неп­ре­мен­но царь мне за это­го же­реб­ца го­лову сказ­нит. А по­думать мне не с кем. Я по­гово­рю со сво­им ма­лаха­ем: что мне ма­лахай по­сове­ту­ет?» — То пос­та­вил пал­ку, ма­лахай по­весил на пал­ку, а сам сел на ко­ня. Разъ­еха­лись на ко­не, по­дог­нал к сво­ему ма­лахаю; то ска­зал: «Тпру! Здравс­тву­ешь, гос­по­дин хо­зя­ин!» А хо­зя­ин от­ве­чал: «Здо­рово, гос­по­дин пас­тух! Здо­рова ли у те­бя, гос­по­дин пас­тух, ско­тинуш­ка?» — А я ска­жу, что «не шиб­ко: же­ребец Лю­бимец в бо­лоте уто­нул». — А он бы мне на это ска­зал: «Ду­рак! Ты дол­жон ухо от­ре­зать, дол­жон вид при­вез­ти!» — «Ах, ка­налья, я не­лад­но вы­думал!»
Во вто­рой раз разъ­еха­лись; под­го­ня­ет к ма­лахаю: «Тпру! Здо­рово ли, хо­зя­ин?» — «Здравс­твуй, здравс­твуй, гос­по­дин пас­тух! Здо­рова ли у те­бя ско­тинуш­ка?» — «Не шиб­ко, Ва­ше Цар­ское Ве­личес­тво! Лю­бим­ца же­реб­ца ко­ролев­ской до­чери про­дал, сто руб­лей по­лучил». — «Ха-ха-ха!» — хо­зя­ин ска­зал: «Ка­кими неп­равда­ми про­дал?» — «Так и ска­жу! Хо­рошо, — го­ворит, — я те­перь вы­думал!» — То он свой та­бун ос­та­вил в лу­гах, а сам при­гоня­ет к ца­рю.
То при­был к не­му ко­роль за день­га­ми: «Же­реб­ца ску­пил, от­дай мне три ты­сячи де­нег!» — То как раз при­ез­жа­ет этот са­мый пас­тух до­мой. Подъ­ез­жа­ет к по­рат­но­му крыль­цу и го­ворит: «Тпру! Здо­рово ли жи­вешь, гос­по­дин хо­зя­ин?» — «Здравс­тву­ешь, гос­по­дин пас­тух! Здо­рова ли ско­тинуш­ка?» — «Не шиб­ко, Ва­ше Цар­ское Ве­личес­тво! Про­дал ко­ролев­ской до­чери тво­его Лю­бим­ца же­реб­ца: сто руб­лей по­лучил и с ней блуд сот­во­рил».
«Ха-ха-ха! Ка­кими неп­равда­ми ты ску­пил у мо­его пас­ту­ха ко­ня!» То царь ска­зал: «От­дай ты мне три ты­сячи руб­лей де­нег! От­дай ты мне мо­его Лю­бим­ца же­реб­ца, при­веди его в та­бун: неп­равда­ми ты его ску­пил! А пас­тух у ме­ня все-та­ки ска­зал вер­но, не по­та­ил!» — Тоцарь его наг­ра­дил день­га­ми, что «вер­ный ты у ме­ня слу­га! Слу­жи во двор­це, а та­бун пас­ти я дру­гого зас­тавлю».
У ца­ря бы­ла хо­рошая свин­ка, хо­роших ро­дов. И Иван-ду­рак за этой свинь­ёй всё уха­живал, кор­мил ее все каж­новре­мен­но. Вы­ходит царь во дво­рец; он (Иван) взял, свин­ку эту пнул, она рюх­ну­ла хо­рошо. Царь и го­ворит, что «Иван-ду­рак, али она у те­бя раз­го­вор по­нима­ет?» — «Как же! — го­ворит, — у ме­ня у ро­дите­ля свадь­ба, она ве­лит про­сить­ся у те­бя на свадь­бу». — Тог­да царь при­казал: «Зап­ря­ги ка­рету, съ­ез­ди!»
Тог­да он зап­рёг ка­рету, а свинью свою опять под бок но­гой пнул. Она рюх­ну­ла опять. Царь ска­зал: «Что она с то­бой го­ворит?» — «Да ве­лит в ка­рету по­душек поп­ро­сить хо­роших. Нет ли по­душек?» (Мо­жет, у сес­тры си­деть не на чем.) — То царь при­казал по­душ­ки ему вы­дать.
Пос­ле это­го он свинью опять но­гой пнул. А царь ска­зал: «Это что, она опять с то­бой раз­го­вари­ва­ет?» — «Поп­ро­си и ме­ня в гос­ти! — го­ворит». — То царь ве­лел по­садить и свин­ку с со­бой в ка­рету. То он по­садил свин­ку с со­бой, сел в ка­рету, рас­прос­тился с ца­рём; по­ехал до­мой на свадь­бу.
При­ехал, при­возит де­нег; при­казал за­колоть свин­ку: «Вот вам и мя­са бу­дет!» — Тог­да пи­ры хо­рошие бы­ли у них: де­нег до­воль­но при­вёз.