Иван крестьянский сын

Жил-был ста­рик да ста­руха. У них не бы­ло ро­бят. Вот ста­рик умер. У ста­рухи ро­дил­ся сын, и наз­ва­ли его Ива­ном кресть­ян­ским сы­ном.

Вот он вы­рос. Вып­ро­сил у ма­тери де­нег — ку­пить уду — и еще ко­пей­ку и по­шел удить на озе­ро. Вот при­шел к озе­ру, бро­сил ко­пей­ку в озе­ро и на­чал удить. И на­удил ры­бы мно­го. Ста­ло тем­неть­ся, Иван и по­шел до­мой.
На дру­гой день опять Иван по­шел к озе­ру удить — вып­ро­сил ко­пей­ку. На­удил ры­бы еще боль­ше вче­раш­не­го. Ста­ло тем­неть­ся, Иван и по­шел до­мой.

На тре­тий день он опять по­шел с ко­пей­кой удить на озе­ро. На­удил ры­бы столь­ко, что не мог унес­ти, и про­сидел тут до са­мой пол­но­чи.

Вот вы­шел ночью-ту из озе­ра бе­сенок, зо­вет его к се­бе в гос­ти да и го­ворит: «Еже­ли те­бя са­тана бу­дет пот­че­вать, дак ты не пей и не ешь ни­чего, толь­ко про­си у не­го пер­стень с ру­ки».

Вот Иван сел на бе­сен­ка, по­ехал в озе­ро и при­ехал пря­мо к чёр­ту. Вот са­тана и го­ворит Ива­ну: «Ты хо­дил к нам удить и да­рил мне день­ги; те­перь мы за то те­бя от­потчу­ем». — Иван-от ни­чего не стал — ни есть, ни пить, толь­ко про­сил пер­стень до трех раз. Са­тана от­дал ему пер­стень; Иван и по­ехал на бе­сен­ке до­мой.

Вы­еха­ли на бе­рег. Иван и ска­зал: «На что мне пер­стень-от? Он мне ве­лик!» — Да и стал пе­рена­девать с ру­ки на ру­ку. Яви­лись ему 12 мо­лод­цов под один рост и во­лосы; все в го­лос и го­ворят: «Что те­бе на­до, Иван кресть­ян­ский сын?» — Он и ска­зал им: «Вот вам ра­бота — уне­сите эту ры­бу ко мне до­мой!» — И нак­лал каж­до­му по при­полу. Приш­ли мо­лод­цы в дом и наг­ру­зили ры­бой це­лый угол.

На дру­гой день Иван и го­ворит ма­тери: «Мать, сту­пай к ца­рю и выс­ва­тай за ме­ня его дочь». — Мать и го­ворит: «Что ты, ди­тят­ко? Со всем ли ты умом-то? Дав­но ли мы с то­бой ни­щими бы­ли, а те­перь пой­дем сва­тать к ца­рю!» — Иван-та­ки пос­лал.

Ну, вот, мать-та приш­ла к цар­ско­му-ту до­му — ее слу­ги-те и не пус­ти­ли к ца­рю-то, прог­на­ли. Вот она на дру­гой день ти­хонь­ко по­пала к ца­рю-то. Царь-от и спро­сил ее: «Ку­ды ты, ба­буш­ка?» — «Сын, — го­ворит она, — пос­лал ме­ня сва­тать­ся у те­бя дочь». — «Я от­дам за тво­его сы­на дочь, да что­бы он сде­лал у ме­ня в са­ду озе­ро: что­бы в нем бы­ло се­реб­ря­но дно, вок­руг это­го озе­ра бы­ли бы кус­ты, и на каж­дом кус­те си­дели бы пти­цы рай­ские, пе­ли бы пес­ни цар­ские!»
Вот ста­руха приш­ла до­мой — пла­чет; ска­зала Ива­ну: «Царь-от го­ворит, что­бы ты сде­лал у не­го в са­ду озе­ро — се­реб­ря­но дно; вок­руг озе­ра бы­ли бы кус­ты, и на каж­дом кус­те си­дели бы пти­цы рай­ские и пе­ли бы пес­ни цар­ские — тог­ды-де от­дам мою дочь за те­бя».

Иван-от и го­ворит: «Что ты го­рю­ешь? По­ди, мать, се­год­ня спи, зав­тра все бу­дет го­тово!»

Вот Иван ве­чером-то вы­шел на кры­леч­ко, пе­редел с ру­ки на ру­ки пер­стень — яви­лись ему 12 мо­лод­цов. Он им и ска­зал: «Сде­лай­те у ца­ря в са­ду озе­ро, а в озе­ре бы­ло бы се­реб­ря­но дно; вок­руг озе­ра бы­ли бы кус­ты, на кус­тах бы­ли бы пти­цы рай­ские, пе­ли бы пес­ни цар­ские». По­ут­ру царь про­будил­ся и ви­дит: в са­ду озе­ро — се­реб­ря­но дно; вок­руг озе­ра кус­ты, а на кус­тах си­дят пти­цы рай­ские, по­ют пес­ни цар­ские.

Вот Иван опять по­сыла­ет ста­руху сва­тать­ся. Вот ста­руха идет — ее слу­ги под ру­ки уве­ли к ца­рю. Царь спра­шива­ет: «Что те­бе, ба­буш­ка, на­до?» — Она и го­ворит: «Приш­ла дочь твою за сын­ка сва­тать­ся». — Царь и го­ворит: «Пусть у те­бя сын-от еще сде­ла­ет, что­бы был обед для все­го мо­его вой­ска, с при­бором для каж­до­го!»

Ста­руха пош­ла до­мой, опять зап­ла­кала. Приш­ла да и го­ворит сы­ну-то: «Царь-от го­ворит, что­бы ты сде­лал обед для все­го вой­ска, с при­бором для каж­до­го!» — Иван и го­ворит: «По­ди, мать, спи!»

Вот он ве­чером вы­шел на крыль­цо, пе­редел с ру­ки на ру­ку пер­стень — яви­лись ему 12 мо­лод­цов и го­ворят: «Что те­бе на­до, Иван кресть­ян­ский сын?» — Он и го­ворит: «Сде­лай­те зав­тра у ца­ря обед для все­го вой­ска, с при­бора­ми для каж­до­го!»
На дру­гой день царь встал с пос­те­ли и уви­дел, что все го­тово.

Вот ста­руха пош­ла опять сва­тать­ся. Царь и ска­зал ей: «Тог­ды я от­дам дочь, ког­ды сын твой сде­ла­ет зав­тра со­бор и мост, и по не­му бы­ли бы тру­това­ры, а на до­роге-то — крас­но сук­но, по ко­торо­му ид­ти вен­чать­ся им».
Ста­руха опять пош­ла до­мой, пу­ще то­го зап­ла­кала. Приш­ла до­мой и рас­ска­зала все сы­ну.

Иван-от ве­чером вы­шел на крыль­цо, пе­рена­дел с ру­ки на ру­ку пер­стень — яви­лись ему 12 мо­лод­цов. Он и ве­лел им сде­лать все, что царь ве­лел. Царь про­будил­ся ут­ром и ви­дит, что все сде­лано, как ве­лел.

Вот Иван и цар­ская дочь по­еха­ли вен­чать­ся. Об­венча­лись и по­еха­ли до­мой. Вот ночью лег­ли мо­лодые спать — ца­рев­на и спра­шива­ет Ива­на: «Как это все сде­лал?» — Он и рас­ска­зал, что «все я это сде­лал че­рез пер­стень».

Ког­да он ус­нул, она и сня­ла с не­го пер­стень-от и пош­ла на крыль­цо, пе­рена­дела с ру­ки на ру­ку — ей и яви­лись 12 мо­лод­цов: «Что те­бе на­до, цар­ска дочь?» — «Уве­зите ме­ня за мо­ре к ко­ролю!»

По­ут­ру Иван про­будил­ся — царь его и спро­сил: «Где, — го­ворит, — моя дочь?» — «Я, — го­ворит, — не знаю». — «Ты, вид­но, ее убил! Я те­бя по­сажу че­рез три дня в ос­трог!»

Вот Иван по­шел на ба­зар и уви­дел: не­сет му­жик со­баку про­давать. Он и спро­сил: «Сколь­ко за нее про­сишь?» — «Сто руб­лей». — Иван и ку­пил со­баку-ту.

На дру­гой день опять по­шел на ба­зар и ви­дит: не­сет му­жик кош­ку про­давать. — «Мно­го ли, — го­ворит, — возь­мешь?» — «Сто руб­лей». — Иван и кош­ку ку­пил.

Вот уж срок при­шел. Иван и пос­лал со­баку к ма­тери, что­бы она за­пас­ла су­харей на три го­да. Вот и за­пер­ли Ива­на в ка­мен­ный столб. Со­бака но­сит ему су­хари, а кош­ка по стол­бу по­да­ет; все су­хари сно­сила. Тог­да Иван и ска­зал со­баке да кош­ке: «По­дите вы за мо­ре к ко­ролю по пер­стень! Под­ласкай­тесь к ним да и ута­щите пер­стень-от!»
Вот кош­ка да со­бака при­бежа­ли к ко­ролю за мо­ре. Со­бака ста­ла слу­жить в из­бе (т. е. на кух­не): чё ве­лят по­вару по­дать, то по­даст со­бака. А кош­ка прис­лу­жива­ла в гор­ни­це: но­сила, чё ве­лят но­сить слу­жан­ке. Ца­рице это пог­ля­нулось, она и ста­ла брать кош­ку с со­бой спать.

А кош­ка ска­зала со­баке: «Ког­да я пер­стень возь­му, мы с то­бой вмес­те и по­бежим до­мой!»

Ца­рица ло­жилась ког­да спать, дак пер­стень-от в рот бра­ла. Вот кош­ка и пой­ма­ла ночью мышь, да хвос­ти­ком-то и ткну­ла ца­рице в нос; ца­рица-та счих­ну­ла, а пер­стень-от и вы­пал у ней из ро­ту-то. Кош­ка схва­тила пер­стень-от да с со­бакой — дуй — не стой — по­бежа­ли до­мой.

До­бежа­ли до мо­ря и ста­ли спо­рить, ко­му коль­цо нес­ти че­рез мо­ре. Кош­ка и го­ворит: «Я по­несу». — Вот се­ла она на со­баку-ту и го­ворит ей: «Ты у ме­ня, смот­ри, не спра­шивай, да­леко ли бе­рег!» — А са­ма взя­ла пер­стень-от в рот. Вот нем­но­го от бе­регу-то от­плы­ли, со­бака и спра­шива­ет: «Да­леко ли бе­рег?» — Кош­ка ни­чего не го­ворит. От­плы­ли еще, со­бака вдру­горядь спра­шива­ет. Кош­ка опять ни­чего не го­ворит.

Вот ста­ли к бе­регу под­плы­вать, со­бака и спро­сила кош­ку-ту: «Ско­ро ли, чё ли, доп­лы­вем?» — Кош­ка-та ска­зала да и вы­рони­ла пер­стень-от в во­ду. Ког­да выш­ли на бе­рег, кош­ка и ста­ла ру­гать со­баку: «Ах ты, ве­со­ухая! От те­бя ведь уро­нила я пер­стень-от!»

По­бежа­ли они по бе­регу и уви­дели ры­бака. Ста­ли у не­го прис­лужни­чать. Ры­бак и за­рыба­чил щу­ку. Вот стал чис­тить щу­ку-ту, пер­стень-от и вы­пал у нее из брю­ха. Он взял да и по­ложил пер­стень-от в ба­лаган на пол­ку. Кош­ка это де­ло сме­тила, под­тибри­ла пер­стень-от да дуй — не стой!

При­бежа­ли к ка­мен­но­му стол­бу, а Иван уже до­еда­ет пос­ледний су­харик. От­да­ли они ему коль­цо.

Вот он пе­рена­дел его с ру­ки на ру­ку — яви­лись 12 мо­лод­цов; он им и ска­зал: «Раз­ло­май­те столб!» — Ког­да раз­ло­мали этот столб, Иван и ска­зал ца­рю: «Вот где твоя дочь!» — А ее 12 мо­лод­цов при­вез­ли с ко­ролем на пос­те­ли сон­ной.
Царь при­казал расс­тре­лять ко­роля в во­ротах. А Иван кресть­ян­ский сын стал с цар­ской до­черью жить да по­живать да и те­перя жи­вут.