Как наряжаются

На­ши жон­ки, дев­ки прос­то это де­ло де­ла­ют. Ко­ли на­доб­но вы­рядить­ся для гость­бы али для праз­дни­ка — вся­ка са­молут­чий са­рафан свой, а ко­тора и платье на се­бя на­денет, на се­бе одер­нет. И ка­ка нать, та­ка и есть.

Взять к при­меру мою жо­ну. Свою жо­ну в при­мер бе­ру — не в чу­жи же лю­ди за хо­рошим при­мером ит­ти?
Моя жо­на оде­нет­ся, по­вер­нется — ну, как с пор­тре­та выс­ко­чила! А еже­ли за­по­ет в на­ряде, пря­мо как на кар­ти­ну лю­бу­ешь­ся. Еже­ли моя жо­на в ру­гань возь­мет­ся, тог­да ско­рей но­гами пе­реби­рай да даль­ше уди­рай и на на­ряды не ог­ля­дывай­ся.

К ра­зу ска­жу: ко­тора ба­ба не умет се­бя на­ряд­но одеть — хошь и не в до­роге, а что­бы на ней бы­ло хо­рошо, — ту ба­бу али дев­ку и из из­бы не на­до вы­пус­кать, что­бы хо­роше­го ви­ду не пор­ти­ла. И про му­жиков ска­зать. Бы­ват так: у дру­гого все но­во, на­ряд­но, а ему ка­жет, что од­на пу­гови­ца суп­ро­тив дру­гой кри­во при­шита, и всей на­ряд­ности сво­ей из-за это­го не вос­чувс­тву­ет и при всей на­ряд­ности ро­жу не­сет буд­ничну и вид нес­то­яш­шой.

Сам-то я на­ряда­ми не очень оза­бочен. У ме­ня, что ра­боче что праз­днич­но, — от­ли­ка не­вели­ка. На праз­дник, на гость­бу я на­ряжа­юсь, толь­ко по-сво­ему. Ся­ду в сто­рон­ку. Си­жу ти­хо смир­но и при­думы­ваю се­бе на­ряд. Мыс­ленно се­бя все­го с го­ловы до ног оде­ну в об­но­вы. Оде­жу при­думаю доб­ротную, не­из­носную, шитья хо­роше­го, и все по мер­ке, по рос­ту: не: уко­роче­но, не обу­жено. Что при­думаю — все на мне на мес­те, все на мне впо­ру. Во­лосы ру­ками приг­ла­жу — ду­маю, что по­мадой ма­жу. Бо­роду рас­прав­лю. По де­рев­не ко­зырем прой­ду.

Кто нас­то­яш­ше­го по­ниманья не имет, тот толь­ко мою важ­ность ви­дит, а кто с тол­ком, кто с пол­ным по­нимань­ем, тот на ме­ня ди­ву­ет­ся, на­рядом мо­им лю­бу­ет­ся, в гос­ти зо­вет — за­зыват, с са­молут­чи­ми, с са­мона­ряд­ны­ми за стол са­дит и угош­шат пер­во­оче­ред­но.

И всам­де­лиш­ной мой на­ряд ху­лить нель­зя. Он не столь фа­сонист, сколь кре­пок. Ши­ла-то моя жо­на, а она на вся­ко де­ло мас­те­рица — хошь шить, хошь сти­рать, хошь в прав­ленье за­седать.

Раз я от ку­ма с гость­бы до­мой соб­рался. Все честь по чес­ти: го­лова ка­чат­ся, но­ги под­ги­ба­ют­ся. Я язы­ком про­вер­нул и очень да­же явс­твен­но ска­зал: «По­кор­но бла­года­рим, прем­но­го до­воль­ны, до­воль­ны всей ут­ро­бой. И к нам ми­лос­ти про­сим гос­тить, ми­мо не об­хо­дить». И все та­ко, как за­веде­но.

По­дошел я к по­рогу. А на по­рог но­гой не встаю, по­рогов не оби­ваю. Под­нял я но­гу, что­бы, зна­чит, пе­решаг­нуть, а по­рог вы­ше под­нялся, я опять пе­решаг­нул. По­рог свою ли­нию ве­дет — взды­ма­ет­ся, а я пе­реша­гиваю.
Да так вот до кры­ши и до­пере­шаги­вал. Кры­ша кра­шена, под но­гами глад­ка. Я пос­коль­знул­ся и по­катил­ся. Дом в два эта­жа. Тут бы мне и раз­бить­ся на мел­ки час­ти.

Вы­ручи­ла пу­гови­ца. Пу­гови­цей я за же­лоб дож­же­вой за­цепил.

И на ве­су, да в воль­ном воз­ду­хе, хо­рошо выс­пался. Спать мяг­ко ниг­де не да­вит. Под бо­ком — ни ко­мом, ни склад­кой. По­ут­ру ку­мовья-сва­товья прос­ну­лись, ме­ня бе­реж­но сня­ли.

Го­род­ским пор­тным так креп­ко, так на­ряд­но пу­гови­цу не при­шить, как бы до­рого ни взя­ли за ра­боту.