Как поп работников морил

Вот в не­кото­ром царс­тве, в не­кото­ром го­сударс­тве, имен­но в том, в ка­ком жи­вем мы, жил один му­жик. У не­го бы­ло три сы­на — два ум­ных, а тре­тий ду­рак. Жи­ли очень бед­но. Отец по­сыла­ет сы­новей:
— Иди­те хоть один в ра­бот­ни­ки: до­ма де­лать не­чего!
Сы­новья соб­ра­лись; ни то­му, ни дру­гому не­охо­та ид­ти в ра­бот­ни­ки. Пе­ретол­ко­вали, зду­мали жре­бий ки­нуть, — ко­му ид­ти в ра­бот­ни­ки. Ки­нули жре­бий, дос­та­лось боль­ша­ку бра­ту ид­ти в ра­бот­ни­ки. Боль­шак брат спра­вил­ся и от­пра­вил­ся в путь-до­рож­ку. Пос­ту­пил в ра­бот­ни­ки к по­пу. Тот его ни­чем поч­ти не кор­мил, про­морил зи­му. Ушел боль­шак. На дру­гой год от­пра­вил­ся к по­пу сред­ний брат и то­же чуть с го­лоду не по­мер. Нас­та­ла оче­редь мень­шо­му бра­ту ид­ти — Ива­ну-ду­раку. Вот он сна­рядил­ся и от­пра­вил­ся в до­рогу. Вы­шел — по­пада­ет поп стре­чу ему.
— Да­леко ли, доб­рый че­ловек, идешь? — спра­шива­ет поп.
— Иду се­бе мес­та ис­кать! — го­ворит.
— Ну, най­мись ко мне в ра­бот­ни­ки!
— Най­ми! — го­ворит. — Сколь­ко дашь?
— Сто руб­лей дам, — го­ворит, — за зи­му!
— Ну, а сто руб­лей дашь, я и жить ста­ну! — го­ворит.
— Ну ста­нешь, дак са­дись в са­ни и по­едем ко мне!
Се­ли в са­ни и по­еха­ли к по­пу. При­еха­ли к по­пу. Поп ча­ем на­по­ил; ужи­ном на­кор­мил.
— Ло­жись спать! — го­ворит. — Ут­ром ехать за се­ном.
Ут­ром поп бу­дит с пол­но­чи ра­бот­ни­ка:
— Вста­вай, на­до ехать!
Сам чаю на­пил­ся, от­зав­тра­кал, а ра­бот­ни­ка не кор­мит на до­рогу. Ра­бот­ник зап­ряг па­ру ло­шадей.
— Ну, са­дись, бать­ка! По­едем, — го­ворит.
Се­ли и по­еха­ли. Вы­еха­ли за по­ле.
— Бать­ка, — го­ворит, — я ве­рев­ки за­был! Не­чем се­но за­вязать.
— Экой ты чу­дак! Еще хо­рошо ско­ро вспом­ни­ли! Бе­ги, я по­дож­ду!
Иван-ду­рак при­бежал к по­падье.
— Мат­ка, да­вай ско­рей бе­лорыб­ник и бу­тыл­ку ви­на! Поп ве­лел дать!
По­падья сей­час по­дала. Ра­бот­ник по­бежал.
— На́ ве­рев­ки, бать­ка! Те­перь есть чем се­но вя­зать!
Верст со­рок про­еха­ли. Нак­ла­ли они во­зы, за­вяза­ли. По­еха­ли до­мой — су­мери­лось, а еще верст со­рок ехать до­мой. Иван-ду­рак на во­зу вы­пива­ет из бу­тыл­ки и бе­лорыб­ни­ком за­кусы­ва­ет. Поп и го­ворит Ива­ну-ду­раку:
— Ва­ня, гля­ди. Есть до­рога нап­ра­во, как бы ту­да ло­шадь не сбре­ла. А я дрем­лю.
— Лад­но, бать­ка, по­ез­жай. Я ус­мотрю эту до­рогу.
Ва­ня идет и смот­рит эту до­рогу. Уви­дал эту до­рогу, ско­чил с во­за и от­вел ло­шадь в сто­рону по той до­роге, по ко­ей не на­до бы­ло ехать.
Про­еха­ли они по этой до­роге верст пят­надцать. По­том поп прос­нулся. Ос­мотрел мес­то и ви­дит, что в сто­рону едут, не лад­но.
— Ва­ня, ведь мы не лад­но едем!
— А я, — го­ворит, — по­чем знаю — лад­но или не лад­но! Ведь ты впе­реди едешь, а я за то­бой.
— Экой Ва­ня! Как я на­казы­вал, что пос­мотри, до­рога нап­ра­во бу­дет, а ты и за­ехал!
— Ишь, сам впе­реди, а я и за­ехал!
— Ну, ста­ло быть, Ва­ня, де­лать не­чего! На­до ехать по этой до­роге. Дол­жна тут быть де­рев­ня не­дале­ко, нуж­но нам в ней но­чевать.
Так по­еха­ли даль­ше про­дол­жать. При­ез­жа­ют они в од­ну де­рев­ню. Поп по­сыла­ет ра­бот­ни­ка:
— Пой­ди, про­сись но­чевать вот у та­кого-то му­жика!
Ра­бот­ник по­бежал к две­рям. Ви­дит две­ри за­пер­ты. Сей­час боль­шу­ха выш­ла, две­ри от­во­рила. Ра­бот­ник во­шел и про­сит хо­зя­ина.
— Пус­ти нас, по­жалуй­ста, с по­пом но­чевать!
— Ми­лос­ти про­сим, — го­ворит, — но­чуй­те!
— Да, по­жалуй­ста, я вас про­шу, по­па ужи­ном не кор­ми­те: на­кор­ми­те, он еще го­раз­же сша­ле­ет. При­мол­ви­те так, а са­дить не са­дите бо­лее, а ес­ли по­сади­те, так не взы­щивай­те, ес­ли сша­левать бу­дет!
— Ну лад­но!
Ра­бот­ник ло­шадей вып­ряг, пос­та­вил к во­зам. Вош­ли в из­бу, раз­де­лись поп и ра­бот­ник.
— По­ужи­нать ли не хо­тите ли, ба­тюш­ка?
Поп на от­вет ни­чего не по­да­ет, а ра­бот­ник свер­нулся, да и за стол. Ра­бот­ник оту­жинал, как ему на­до, а по­пу сесть не­лов­ко, толь­ко при­мол­ви­ли, а боль­ше не са­дят; а есть очень хо­чет­ся. Так ра­бот­ник оту­жинал, по­лез на по­лати, и поп за ним. Ра­бот­ник зах­ра­пел, а по­пу не спит­ся. Ра­бот­ни­ка ты­чет под бо­ка:
— Ра­бот­ник, ведь я есть хо­чу!
— Ох,.. кос­ма­тый ле­ший! Са­дили те­бя есть, не са­дил­ся. Ведь не до­ма, где по­падья за ру­ки са­дит. По­ди, я ви­дел у боль­шу­хи гор­шок ка­ши сто­ит, пой­ди ешь!
Поп со­шел со по­латей, ра­зыс­кал гор­шок в сош­ке.
— Ра­бот­ник! — го­ворит, — чем я бу­ду ка­шу есть? Лож­ки мне не най­ти, — го­ворит.
— А ты, чорт кос­ма­той, на­вязал­ся! Есть ему дал и то спо­кою не да­ет! За­сучи ру­ки и ешь так!
Поп заг­нёл ту­да ру­ки и ожог, а там не ка­ша бы­ла, а вар. Вот он и за­бегал с гор­шком опять:
— Ра­бот­ник, ведь мне рук не вы­нуть!
Ра­бот­ник и го­ворит:
— Ишь, ле­шего кос­ма­того на­вяза­ло на ме­ня! Всю ночь спо­коя не да­ешь со сво­ей ка­шей.
А ночь бы­ла ме­сяч­ная, зна­чит.
— Вон, — го­ворит, — у по­рога то­чило ле­жит, бряк­ни гор­шком об не­го и вы­нешь ру­ки-то!
Этот поп раз­бе­жал­ся — да как хряс­тнет об это то­чило. А это ле­жало не то­чило, а хо­зя­ин лы­сой спал. Поп об его лы­сину и уда­рил. Хо­зя­ин за­вопил, а поп ско­чил, да из из­бы вон: ис­пу­гал­ся. Тог­да все хо­зя­ева ско­чили за ог­нем. Хо­зя­ин кри­чит че­го-то, ра­бот­ник кри­чит:
— Ку­да поп де­вал­ся?
Не знаю, что и де­лалось здесь. Хо­зя­ева за ра­бот­ни­ка:
— За­чем ста­рика уби­ли?
А ра­бот­ник за хо­зя­ев:
— Ку­да по­па де­ли? Да­вай­те по­па! А нет, сей­час схо­жу к де­сят­ско­му: «Де­рев­ню со­бери!». Где хо­тите, по­па да­вай­те!
По­том хо­зя­ева оду­мались:
— Ку­да поп де­вал­ся?
— Да­вай­те, — го­ворит ра­бот­ник, — трис­та руб­лей, все де­ло зам­ну, а нет — к де­сят­ско­му пой­ду!
Хо­зя­ева мя­лись, мя­лись, да­ли трис­та руб­лей.
— Толь­ко не ска­зывай, что слу­чилось!
Так ра­бот­ник зап­ряг ло­шадей и по­ехал с се­ном до­мой. По­па нет зна­чит. Про­ез­жа­ет де­рев­ню, сто­ит поп у пе­лев­нюшки, сто­ит, из уг­ла выг­ля­дыва­ет, ви­дит, что ра­бот­ник едет с се­ном. Поп и спра­шива­ет:
— Аль ты, Ва­ня, едешь-то?
— Я, — го­ворит, — кос­ма­той плут! Ужо в ос­тро­ге бу­дешь си­деть! Убил хо­зя­ина!
— Не­уже­ли его до смер­ти я, Ва­ня, убил?
— Да быть до смер­ти! Сей­час ла­дят за уряд­ни­ком ехать, про­токол сос­тавлять.
— Не мо­жешь ли, Ва­ня, как-ни­будь это­го де­ла за­мять?
— Трис­та руб­лей да­вай, так зам­ну, а нет — так в ос­тро­ге си­деть бу­дешь!
Так поп сог­ла­сил­ся трис­та руб­лей ра­бот­ни­ку зап­ла­тить, толь­ко бы за­мял это де­ло. Ра­бот­ник вер­нулся в де­рев­ню, пос­то­ял за уг­лом, пос­то­ял нем­ножко и идет на­зад.
— По­ез­жай, бать­ка! Те­перь ни­чего не бу­дет! По­едем на­зад!
При­еха­ли до­мой. Поп сде­лал­ся та­кой доб­рый; стал ра­бот­ни­ков жа­леть. Как сам са­дит­ся чай пить, так и ра­бот­ни­ка са­дит. Ва­ня про­жил зи­му, семь­сот руб­лей де­нег по­лучил за­мес­то сот­ни. При­ходит до­мой, от­цу и го­ворит:
— Вот, тять­ка, на́ день­ги! Гля­ди, сколь­ко за­рабо­тал! Не как твои два ум­ные сы­на!
Пос­ле это­го ста­ли жить-по­живать и доб­ра на­живать. И те­перь жи­вут хо­рошо.