Как старуха нашла лапоть

Шла по до­роге ста­руха и наш­ла ла­поть. Приш­ла в де­рев­ню и про­сит­ся:
— Пус­ти­те ме­ня но­чевать!
— Ну, но­чуй — ноч­ле­га с со­бой не но­сят.
— А ку­да бы мне ла­поть по­ложить?
— Кла­ди под лав­ку.
— Нет, мой ла­поть при­вык в ку­рят­ни­ке спать. И по­ложи­ла ла­поть с ку­рами.
Ут­ром вста­ла и го­ворит:
— Где-то моя ку­роч­ка?
— Что ты, ста­руха, — го­ворит ей му­жик, — ведь у те­бя ла­поть был!
— Нет, у ме­ня ку­роч­ка бы­ла! А не хо­тите от­дать, пой­ду по су­дам, за­сужу!
Ну, му­жик и от­дал ей ку­роч­ку.
Ста­руха пош­ла даль­ше пу­тем-до­рогой. Шла, шла — опять ве­чер.
При­ходит в де­рев­ню и про­сит­ся:
— Пус­ти­те ме­ня но­чевать!
— Но­чуй, но­чуй — ноч­ле­га с со­бой не но­сят.
— А ку­да бы мне ку­роч­ку по­ложить?
— Пусть с на­шими ку­роч­ка­ми но­чу­ет.
— Нет, моя ку­роч­ка при­вык­ла с гу­сями. И по­сади­ла ку­роч­ку с гу­сями.
А на дру­гой день вста­ла:
— Где моя гу­соч­ка?
— Ка­кая твоя гу­соч­ка? Ведь у те­бя бы­ла ку­роч­ка!
— Нет, у ме­ня бы­ла гу­соч­ка! От­дай­те гу­соч­ку, а то пой­ду по су­дам, по бо­ярам, за­сужу!
От­да­ли ей гу­соч­ку. Взя­ла ста­руха гу­соч­ку и пош­ла пу­тем-до­рогой. День к ве­черу кло­нит­ся. Ста­руха опять но­чевать вып­ро­силась и спра­шива­ет:
— А ку­да гу­соч­ку на ноч­лег пус­ти­те?
— Да кла­ди с на­шими гу­сями.
— Нет, моя гу­соч­ка при­вык­ла к овеч­кам. — Ну, кла­ди ее с овеч­ка­ми.
Ста­руха по­ложи­ла гу­соч­ку к овеч­кам. Ночь прос­па­ла, ут­ром спра­шива­ет: — Да­вай­те мою овеч­ку!
— Что ты, что ты, ведь у те­бя гу­соч­ка бы­ла!
— Нет, у ме­ня бы­ла овеч­ка! Не от­да­дите овеч­ку, пой­ду к во­ево­де су­дить­ся, за­сужу!
Де­лать не­чего — от­да­ли ей овеч­ку. Взя­ла она овеч­ку и пош­ла пу­тем-до­рогой. Опять день к ве­черу кло­нит­ся. Вып­ро­силась но­чевать и го­ворит:
— Моя овеч­ка при­вык­ла до­ма к быч­кам, кла­дите ее с ва­шими быч­ка­ми но­чевать.
— Ну, пусть она с быч­ка­ми пе­рено­чу­ет. Вста­ла ут­ром ста­руха:
— Где-то мой бы­чок?
— Ка­кой бы­чок? Ведь у те­бя овеч­ка бы­ла!
— Знать ни­чего не знаю! У ме­ня бы­чок был! От­дай­те быч­ка, а то к са­мому ца­рю пой­ду, за­сужу!
По­горе­вал хо­зя­ин — де­лать не­чего, от­дал ей быч­ка.
Ста­руха зап­рягла быч­ка в са­ни, по­еха­ла и по­ет:
— За ла­поть — ку­ру,
За ку­ру — гу­ся,
За гу­ся — овеч­ку,
За овеч­ку — быч­ка…
Шню, шню, бы­чок,
Со­ломен­ный бо­чок,
Са­ни не на­ши,
Хо­мут не свой,
По­гоняй — не стой…

Навс­тре­чу ей идет ли­са:
— Под­ве­зи, ба­буш­ка!
— Са­дись в са­ни.
Се­ла ли­са в са­ни, и за­пели они со ста­рухой:
— Шню, шню, бы­чок,
Со­ломен­ный бо­чок,
Са­ни не на­ши,
Хо­мут не свой,
По­гоняй — не стой…

Навс­тре­чу идет волк:
— Пус­ти, баб­ка, в са­ни!
— Са­дись.
Волк сел. За­пели они втро­ем:
— Са­ни не на­ши,
Хо­мут не свой,
По­гоняй — не стой…

Навс­тре­чу — мед­ведь:
— Пус­ти в са­ни.
— Са­дись.
По­валил­ся мед­ведь в са­ни и ог­лоблю сло­мал. Ста­руха го­ворит:
— По­ди, ли­са, в лес, при­неси ог­лоблю!
Пош­ла ли­са в лес и при­нес­ла оси­новый пру­тик.
— Не го­дит­ся оси­новый пру­тик на ог­лоблю.
Пос­ла­ла ста­руха вол­ка. По­шел волк в лес, при­нес кри­вую, гни­лую бе­резу.
— Не го­дит­ся кри­вая, гни­лая бе­реза на ог­лоблю.
Пос­ла­ла ста­руха мед­ве­дя. По­шел мед­ведь в лес и при­тащил боль­шую ель — ед­ва до­нес.
Рас­серди­лась ста­руха. Пош­ла са­ма за ог­лоблей. Толь­ко уш­ла — мед­ведь ки­нул­ся на быч­ка и за­давил его. Волк шку­ру обод­рал. Ли­са ки­шоч­ки съ­ела. По­том мед­ведь, волк да ли­са на­били шку­ру со­ломой и пос­та­вили око­ло са­ней, а са­ми убе­жали.
Вер­ну­лась ста­руха из ле­са с ог­лоблей, при­лади­ла ее, се­ла в са­ни и за­пела:
— Шню, шню, бы­чок,
Со­ломен­ный бо­чок,
Са­ни не на­ши,
Хо­мут не свой,
По­гоняй — не стой…

А бы­чок ни с мес­та. Стег­ну­ла быч­ка, он и упал. Тут толь­ко ста­руха по­няла, что от быч­ка-то ос­та­лась од­на шку­ра. Зап­ла­кала ста­руха и пош­ла од­на пу­тем-до­рогою.