Хитрая баба

Жил-был ме­щанин, у не­го бы­ла при­гожая же­на. Жи­ли они и про­жили­ся.
И го­ворит же­на му­жу:
— На­до нам с то­бой поп­ра­вить­ся, чтоб бы­ло чем свои го­ловы про­кор­мить.
— А как поп­ра­вить­ся?
— Уж я при­дума­ла, толь­ко не ру­гай ме­ня.
— Ну, де­лай, ко­ли при­дума­ла.
— Спрячь­ся-ка, — го­ворит же­на, — да вы­жидай, а я пой­ду при­веду к се­бе гос­тя, ты и зас­ту­чи: тут мы де­ло и об­де­ла­ем.
— Ну хо­рошо.
Вот взя­ли они ко­роб, на­сыпа­ли са­жею и пос­та­вили на по­латях. Муж спря­тал­ся, а же­на на­бели­лась, на­румя­нилась, уб­ра­лася и выш­ла на ули­цу, да и се­ла под­ле око­шеч­ка — та­кая на­ряд­ная.
Нем­но­го по­годя едет ми­мо вер­хом на ло­шади поп, подъ­ехал близ­ко и го­ворит:
— Что, мо­лодуш­ка, на­ряди­лася, али у те­бя праз­дник ка­кой?
— Ка­кой праз­дник, с го­ря на­ряди­лася: те­перь я од­на до­ма.
— А муж где?
— На ра­боту у­ехал.
— Что ж, го­лубуш­ка, тво­ему го­рю по­собить мож­но: пус­ти-ка ме­ня к те­бе в гос­ти, так и не бу­дешь од­на ночь ко­ротать.
— Ми­лос­ти про­сим, ба­тюш­ка!
— Ку­да ж ло­шадь де­вать-то?
— Ве­ди на двор; я ве­лю бат­ра­ку приб­рать ее.
Вот вош­ли они вдво­ем в из­бу.
— Как же, го­лубуш­ка! На­до на­перед вы­пить; вот цел­ко­вой — по­сылай за ви­ном.
При­нес бат­рак им це­лой штоф вод­ки: они вы­пили и за­куси­ли.
— Ну, те­перь по­ра и спать ло­жить­ся, — го­ворит поп, — по­валя­ем­ся нем­ножко…
Поп раз­делся до на­га и толь­ко улег­ся на кро­вать, как муж зас­ту­чал шиб­ко-на-шиб­ко.
— Ох, бе­да моя! Муж во­ротил­ся! По­лезай, ба­тюш­ка, на по­лати и спрячь­ся в ко­роб!
Поп вско­чил в ко­роб и улег­ся в са­же. А муж идет в из­бу да ру­га­ет­ся.
— Что ты …! Дверь дол­го не от­во­ря­ешь!
По­дошел к сто­лу, вы­пил вод­ки ста­кан и за­кусил; вы­шел по­том из из­бы и опять спря­тал­ся, а же­на пос­ко­рей на ули­цу и се­ла под око­шеч­ком.
Едет ми­мо дь­якон. С ним тож слу­чилось. Как зас­ту­чал муж, дь­якон, раз­де­тый до го­ла, че­бурах в ко­роб с са­жей и пря­мо по­пал на по­па:
— Кто тут?
— Это я, — го­ворит поп шо­потом. — А ты, свет, кто?
— Я, ба­тюш­ка, дь­якон.
— Да как ты сю­да по­пал?
— А ты, ба­тюш­ка, как?
— Уж мол­чи, чтоб хо­зя­ин не ус­лы­хал, а то бе­да бу­дет.
По­том та­ким же об­ра­зом за­мани­ла к се­бе хо­зяй­ка дь­яч­ка. Очу­тил­ся и он в ко­робе с са­жей; ощу­пал ру­ками по­па и дь­яко­на.
— Кто здесь?
— Это мы, я и отец дь­якон, — го­ворит поп, — а ты, ка­жись, дь­ячок?
— Точ­но так, ба­тюш­ка.
На­конец, пош­ла хо­зяй­ка на ули­цу и зво­наря за­мани­ла. Зво­нарь толь­ко раз­делся, как раз­дался шум и стук; он бул­тых в ко­роб.
— Кто тут?
— Это я, свет, с от­цом дь­яко­ном и дь­яч­ком; а ты, ка­жись, зво­нарь?
— Так точ­но, ба­тюш­ка.
— Ну, свет, те­перь весь причт цер­ковной соб­рался.
Муж во­шел и го­ворит же­не:
— Нет ли у нас са­жи про­даж­ной? Спра­шива­ют, ку­пить хо­тят.
— По­жалуй, про­давай, — го­ворит же­на, — на по­латях це­лый ко­роб сто­ит.
Взял он с бат­ра­ком, взва­лили этот ко­роб на те­легу и по­вез­ли по боль­шой до­роге.
Едет ба­рин.
— Сво­рачи­вай! — кри­чит во всю глот­ку.
— Нель­зя, у ме­ня чер­ти на во­зу.
— А по­кажи! — го­ворит ба­рин.
— Дай пять­сот руб­лей.
— Что так до­рого?
— Да, ко­ли от­крою ко­роб, толь­ко и ви­дел их: сей­час уй­дут.
Дал ему ба­рин пять­сот руб­лей.
Как от­крыл он ко­роб, как выс­ко­чил от­ту­да весь причт цер­ковной да во всю прыть бе­жать — нас­то­ящие чер­ти, из­ма­зан­ные да чер­ные!