Колдун и его ученик

Жил-был ста­ричок один со ста­руш­кой. У них был единс­твен­ный сын. И они его не зна­ют — в ка­ку ра­боту от­дать: ес­ли в куз­ни­цу, уши­бет­ся, в пор­тня­ги — на­колет­ся. Ду­мали, ду­мали; зап­рёг ста­рик ло­шадь и по­ехал в дру­гой го­род с сы­ном.
Едет по го­роду — стре­ва­ет­ся им ста­ричок. — «Ку­да, де­душ­ка, по­еха­ли?» — «Да вот ку­да: от­дать бы сын­ка в ка­кую-ни­будь лёг­кую ра­боту». — «Дак вот что, — го­ворит, — де­душ­ка, от­дай мне его кол­до­вать». — «Вот, вот! Не на­до луч­ше: это — не уши­бет­ся и не уко­лет­ся!» — «Дак вот, че­рез три го­да при­ез­жай за ним». — «Хо­рошо».
Ста­рик при­ехал до­мой, ска­зал сво­ей ста­рухе.
Прош­ло три го­да. Ста­рик по­ехал за сы­ном. Про­ехал по­лови­ну до­роги; ему сел во­робы­шек на гряд­ку. Он его стег­нул — он сле­тел и опять сел. Он его опять стег­нул. В тре­тий раз сел и го­ворит: «Тя­тя, тя­тя! За что ты ме­ня сте­га­ешь? Ведь я — твой сы­нок!» — Ста­рик оро­бел.
Во­робы­шек ему и го­ворит: «Ког­да при­едешь к мо­ему хо­зя­ину, он те­бе ме­ня так не от­даст, а так от­даст: уз­на­ешь ли ты, ко­торый твой сы­нок?..» — А сам сле­тел и по­летел.
При­ез­жа­ет ста­рик к это­му — к ему хо­зя­ину, за­ез­жа­ет на двор. Вы­ходит его хо­зя­ин. — «Здравс­твуй, де­душ­ка! За сын­ком при­ехал?» — «Да, за сын­ком!» — «Так вот что, де­душ­ка! Я те­бе его так не от­дам». — «А как?» — «А так, — го­ворит, — уз­на­ешь ли, ко­торый твой сы­нок?» — «Дак что же?»
Враз выг­нал ему со­рок го­лубей: все как один. Один этот рас­пустил кры­лыш­ки, за­вор­ко­вал. Ста­рик го­ворит: «Вот это, — го­ворит, — мой сы­нок».
По­том выг­нал со­рок гу­сей — все как один. Один по­дошел к ко­лоде и по­ет. Он го­ворит: «Это мой сы­нок!»
По­том выг­нал со­рок сол­да­тиков — все как один. Один зас­ка­кал-зап­ля­сал. Он го­ворит: «Это мой сы­нок!»
«Ну, так возь­ми! — го­ворит. — Не ты, — го­ворит, — это хи­тер, а хи­тер твой сы­нок!» — Дал ему бы­ка, и по­еха­ли до­мой они.
При­еха­ли до­мой. Они жи­ли очень бед­но. Сын и го­ворит ста­рику: «Вот что, тя­тя! Зав­тра я сде­ла­юсь хо­рошим ко­нем, и ве­ди ме­ня про­давать. Про­дать — про­дашь, а аб­ро­доч­ку не про­давай!» — «Лад­но!»
Ста­рик так и сде­лал. По­вел его про­давать. Ве­дет его на ры­нок — едет ку­пец. — «Сколь­ко, дед, сто­ит конь?» — «Трис­та руб­лей». — Ку­пец, не го­воря, от­дал ему трис­та руб­лей. Ста­рик аб­ро­доч­ку сни­ма­ет. Ку­пец спра­шива­ет: «А на чем я его по­веду?» — «Бе­ри за грив­ку и ве­ди: конь сми­рёный!» — Ку­пец взял за грив­ку и по­вел.
При­вел до­мой, пос­та­вил в стой­ла, дал ему ов­се­ца. Ночь пе­рено­чевал ку­пец, за­ходит в стой­ло — ко­ня нет. А он (конь) пе­ревер­нулся, сде­лал­ся че­лове­ком и ушел.
При­ходит до­мой, ко­неч­но, и го­ворит: «Ну, те­перь, тя­тя, сде­ла­юсь еще луч­ше. Боль­ше в этот го­род не во­ди, ве­ди в дру­гой!» — Он его по­вел в тот го­род, в ко­тором обу­чал­ся.
Стре­ва­ет­ся ему ста­ричок. — «Сколь­ко, дед, сто­ит конь?» — «Трис­та руб­лей». — «На пять­сот!» — Ста­рик за­был аб­ро­доч­ку снять, взял день­ги и по­шел.
А этот ку­пил ста­рик — тот, у ко­торо­го он обу­чал­ся. При­вел его до­мой, зап­рёг и да­вай на нем го­нять. Го­нял, го­нял, са­мому на­до­ело, дал до­черям и ска­зал: «Ста­нет он вас под­во­рачи­вать к во­де, но вы не под­во­рачи­вай­те!»
Эти до­чери сколь­ко ни ез­дят, конь все к во­де во­ротит. Они сми­лова­лись, взя­ли да под­во­роти­ли; взя­ли раз­вя­зали че­рес­се­делок и по­вод. Он за­шел в во­ду, пе­ревер­нулся, да и поп­лыл. Они зап­ла­кали, пош­ли до­мой. При­ходят до­мой, ска­зыва­ют па­паше: «Вот так и так» — «Ну, дак лад­но! Ни­куда не де­вать­ся!»
По­дошел к это­му озе­ру, пе­ревер­нулся и сде­лал­ся щу­кой. И пла­ва­ет там, ищет его. А тот ер­шом сде­лал­ся. Тот уви­дал его и заб­рался в кам­ни. И го­ворит: «Щу­ка, вос­тра! Ло­ви ме­ня с хвос­та!». Те­реби­ла, те­реби­ла, не мог­ла вы­тащить. Вып­лыл он (кол­дун) на бе­рег, пе­ревер­нулся и сде­лал­ся че­лове­ком. И ушел до­мой.
А тут на бе­регу сто­ял мост. На этот мост каж­до ут­ро при­ходи­ла ку­печес­кая дочь умы­вать­ся. Он (уче­ник) за­метил и сде­лал­ся хо­рошим коль­цом, что сро­ду та­кого коль­ца ниг­де не бы­ло. И лег на этот мост. Приш­ла ку­печес­кая дочь, уви­дала, что ле­жит коль­цо, взя­ла и пош­ла; и за­была умыть­ся: шиб­ко об­ра­дова­лась. Приш­ла и ска­зыва­ет сво­ему па­паше. Па­паша пос­мотрел это коль­цо и на­бил вез­де афи­ши, что не по­теря­лось ли у ко­го вот та­кое-то коль­цо. Этот кол­дун ус­лы­хал и при­шел.
Это коль­цо пе­ревер­нулся, ночью-то он че­лове­ком, и ска­зал этой ку­печес­кой до­чери: «Ког­да при­дут, ста­нут ме­ня от­би­рать, ты не от­да­вай! В край­нем слу­чае, на­силь­но ста­нут от­би­рать, ты возь­ми, со зла брось ме­ня на пол, это коль­цо. Тог­да это коль­цо рас­сы­пет­ся. Ты возь­ми од­ну би­серин­ку но­гой приж­ми!»
Она так и сде­лала. Ког­да при­шёл этот кол­дун, стал его от­би­рать, она зап­ла­кала. Па­паша го­ворит: «От­дай!» — Она взя­ла его и бро­сила. Он рас­сы­пал­ся, она взя­ла од­ну би­серин­ку и при­жала но­гой. Этот кол­дун и сде­лал­ся пе­тухом и за­чал прик­ле­вывать эти би­серин­ки. Она от­та­щила но­гу — эта би­серин­ка сде­лалась яс­тре­бом и да­вай пе­туха кле­вать. И зак­ле­вала его до смер­ти.
По­том этот па­паша уз­нал, что это коль­цо — че­ловек; он его об­венчал со сво­ей до­черью.
Этот ку­пец по­мер. Ста­ли жить. Куп­цо­вой до­чери не пог­ля­нул­ся чё-то он. На­няла там лю­дей убить его. Они его уби­ли, из­ре­зали его в ку­соч­ки, скла­ли в бо­чонок и за­пус­ти­ли по мо­рю. Этот бо­чонок при­било к бе­регу и заш­вы­ряло все­го пес­ком.
Вот у это­го ста­рика (у от­ца уби­того сы­на) бык и за­бега­ет по дво­ру, за­ревел. Этот ста­рик вы­пус­тил его. Он по­бежал, — ста­рик за ним. При­бега­ет к это­му бе­регу, у ко­торо­го бо­чонок. Этот бык и да­вай но­гами рас­швы­ривать; вы­рыл этот бо­чонок. Ста­рик рас­ко­лотил его, вы­нима­ет эти ку­соч­ки и раз­мы­ва­ет.
При­лете­ла во­рона и схва­тила один ку­сок. Бык при­жал ее но­гой. Дру­гая во­рона се­ла на сос­ну и го­ворит: «От­пусти!» — «Нет, не от­пу­щу! От­дай мне жи­вой и мер­твой во­ды!» — Она ему да­ла; он от­пустил. Сма­зал мер­твой во­дой эти ку­соч­ки — они срос­лись. По­дали ему жи­вой во­ды, он ожи­вел.
И го­ворит: «Ох, ма­ло спал, да ра­но встал!» — Ста­рик ему и го­ворит: «Ка­бы не твой бык, ты бы и сей­час спал!» — «Ох! — го­ворит да и вспом­нил. — Дак лад­но! Мое не про­падет!»
Об­жился, ко­неч­но, при­шел к ним, на­нял­ся в ра­бот­ни­ки и убил их (же­ну свою).