Купеческий сын и чудилище на стеклянной горе

В не­кото­ром царс­тве, не в на­шем го­сударс­тве жил-был ку­пец. У не­го бы­ла дочь. Ее сва­тали — ку­печес­кий сын, по­том Чу­дили­ще сва­тал ее. За Чу­дили­ще не от­да­ли, от­ка­зали ему. Чу­дили­ще го­ворит: «Ес­ли не от­да­дите, то я ук­ра­ду». — Так и по­реши­ли, что от­дать за куп­ца, и от­да­ли.
Он сос­тро­ил ей осо­бую ком­на­ту и дер­жал там вза­пер­те.
И у не­го бы­ли де­ти уже. Де­ти вый­дут на ули­цу — и кри­чат там, драз­нят их: «У вас ма­мыне­тука!» — Они приш­ли и у ня­ни спра­шива­ют: «Ня­ня, раз­ве нет ма­мы?» — Она и от­ве­ча­ет: «Нет, у вас есть ма­ма, толь­ко она вза­пер­те, нель­зя вы­пус­кать ее».
«Как же бы нам ее пог­ля­деть?» — «А вот ког­да у вас па­паша ля­жет спать, вы ук­ра­дите у не­го из-под го­ловы клю­чи, и сту­пай­те от­во­рить эту ком­на­ту, и уви­дите ма­му».
Они так и сде­лали — пош­ли и от­во­рили. Мать об­ра­дова­лась, на­чала их це­ловать. По­вида­лись, уш­ли и не за­пер­ли. И опять клю­чи под­су­нули от­цу в зго­лова.
Отец по­шел, гля­дит: же­ны не­тука. Он сра­зу по­думал, что это ута­щил Чу­дили­ще же­ну. При­шел до­мой и стал расс­пра­шивать, кто хо­дил к же­не? Де­ти по­вини­лись, что «Мы хо­дили, ма­му гля­дели». — И он хо­тел их расс­тре­лять. Ну, его уго­вори­ли.
Он го­ворит: «Сту­пай­те, ку­да хо­тите, най­ди­те мать, а без ма­тери не хо­дите!»
Они наш­ли и се­ли на флот и по­еха­ли по мо­рю. Еха­ли, еха­ли, при­еха­ли: гля­дят — стек­лянная го­ра. Стар­ший брат го­ворит: «Вы здесь ос­та­вай­тесь, а я пой­ду! — Еже­ли че­го, дак я вам ве­рев­кой дёр­ну! Вы здесь при­пасай­тесь!»
По­том он идет, гля­дит: стек­лянная из­ба. За­ходит в эту из­бу, гля­дит: си­дит кра­сави­ца. Стал он рас­ска­зывать: «Вот у нас ма­ма по­теря­лась»… — Она го­ворит: «Сту­пай, там еще при­дет из­ба, си­дит кра­сави­ца, она те­бе ска­жет».
Он под­хо­дит, гля­дит: стек­лянная опять из­ба. За­ходит в нее; тут си­дит кра­сави­ца. Спра­шива­ет ей: «Не зна­ешь ли? Тут у нас ма­ма по­теря­лась; ска­зыва­ют: в та­кой же из­бе жи­вет, у Чу­дили­ща».
Он по­шел по тро­поч­ке. По­дошел, гля­дит: боль­шу­щий стек­лянный дом. За­ходит в этот дом. Гля­дит: си­дит его зде­ся-ка мать. Он об­ра­довал­ся и мать об­ра­дова­лась. На­чали це­ловать­ся.
Мать го­ворит: «Ку­да я те­бя спря­чу? Чу­дили­ще при­летит, убь­ет те­бя». — Она хлоп­ну­лазорь­кой и сде­лала его бу­лавоч­кой. Чу­дили­ще при­лета­ет и го­ворит, что «зде­ся-ка рус­ским ду­хом пах­нет». — «Ты ле­тал по Ру­си и нах­ва­тал­ся рус­ско­го ду­ху!»
По­том она ему при­гото­вила обе­дать. Он по­обе­дал; она ему на­чала в бо­роде ша­рить и го­ворит: «Ох ты, ми­лень­кий мой! Ка­кой ты стал ста­рый! Еж­ли бы был мой сын зде­ся-ка, ты бы все ему пре­пору­чил?» — «Да, пре­пору­чил (бы)!» го­ворит.
Она хлоп­ну­ла зорь­кой, очу­тил­ся зде­ся-ка сын. Он, вер­но, все ему пре­пору­чил.
По­том стал ему ка­зать: «Эту во­ду пей, эту не пей! Эти пло­ды ешь, эти не ешь!» — По­том он хо­дил ту­така и гля­дел. По­том от­пра­вил мать к бра­товь­ям, с ма­терью — од­наё кра­сави­цу. Бра­товья ста­ли (двое их бы­ло) об кра­сави­це драть­ся. Мать го­ворит: «Не де­ритесь! Там еще есть». — Он им спус­тил дру­гу кра­сави­цу. Они у­еха­ли от нее (от ма­тери).
Ему ста­ло скуч­но. Ко­торы не ве­лел он (Чу­дили­ще) пло­ды ему есть, он их съ­ел; ко­тору во­ду не ве­лел пить, он вы­пил ее. По­чувс­тво­вал се­бя, что он стал здо­ровый. Гля­дит: тут в за­воз­не (али в ам­ба­ре) 12 зам­ков. Он их сор­вал. От­ту­да вы­бежал конь. Он его схва­тил за гри­ву и го­ворит: «Стой!» — Конь го­ворит: «От­пусти ме­ня по­гулять в чис­то по­ле! Я сто лет здесь за­кол­до­ван си­дел. Еж­ли я те­бе толь­ко по­надоб­люсь, ты скри­чи: где ты, конь? — Я тут же бу­ду!»
Враз при­лета­ет Чу­дили­ще и хо­тело ссечь ему го­лову ме­чом. И го­ворит: «Ты всю си­лу мою по­ел!» — Уж он тог­да ос­лаб, Чу­дили­ще. Этот са­мый ка­валер на­чал с ним ба­рах­тать­ся, вых­ва­тил у не­го меч и ссек ему го­лову.
По­том за­шел в ком­на­ту, гля­дит: ле­жит зорь­ка. Он ее уда­рил — выс­ко­чило два ла­кея. — «Что, ба­рин, при­каже­те?» — «По­есть!» — Он по­ехал и вы­шел на двор. И вспом­нил: «Ох, где-то мой конь?» — Конь тут же, сей­час тут и был. Конь го­ворит: «Что ты ме­ня тог­да не кри­чал, ког­да он те­бе хо­тел ссечь го­лову ме­чом? Те­перь са­дись на ме­ня, бей ме­ня по бед­рам и ай­да на мою сто­рону!»
Они еха­ли по мо­рю и наг­на­ли бра­товь­ев. Конь го­ворит: «По­хитим их или нет?» — «Пу­щай едут с Бо­гом!»
При­еха­ли в се­ло на ро­дину. Стал на квар­те­ру к ста­руш­ке со ста­риком.
Че­рез нес­коль­ко вре­мени при­еха­ли бра­товья и на­чали на кра­сави­цах же­нить­ся. Не­вес­та-кра­сави­ца эта и го­ворит: «Мне платье нуж­но та­кое, ка­кое я но­сила на стек­лянной го­ре!» — Но ник­то не мог сшить на нее та­кое платье.
Этот де­тина са­мый по­сыла­ет ста­рика и го­ворит: «Сту­пай, де­душ­ка, возь­мись шить платье!» — Ста­рик го­ворит: «Что ты, ба­тюш­ка? Нам ведь не сшить!» — «Ай­да бе­рись-ка, знай!»
Он по­шел и взял­ся сшить платье. При­шел до­мой; де­тина этот взял, ма­терье все из­ре­зал и выб­ро­сил. Ста­руха ста­рика на­чала ру­гать: «Вот ты взял­ся там! Те­перь те­бе че­го бу­дет?» — Де­тина го­ворит: «Не ту­жи, де­душ­ка, зав­тра ут­ром го­тово бу­дет!»
Де­тина ут­ром ра­но вы­ходит на двор и уда­рил зорь­кой. Вы­ходит ба­рыш­ня. — «Что вам, ба­рин, нуж­но?» — «Мне нуж­но платье та­кое, ка­кое но­сила ба­рыш­ня на стек­лянной го­ре!» — И сей­час же ба­рыш­ня по­да­ёт ему платье. Де­тина бу­дит ста­рика и го­ворит: «Де­душ­ка, ай­дане­си платье! Го­тово!»
Ста­рик снёс. Не­вес­те пон­ра­вилось это платье; го­ворит: «Точ­но та­кое это платье, ка­кое я но­сила на стек­лянной го­ре». — Ста­рику да­ли за это наг­ра­ду. Он по­шел до­мой.
Же­них го­ворит: «Ну, те­перь вен­чать­ся!» — Не­вес­та го­ворит: «Мне нуж­ны баш­мачки та­кие, ка­кие я но­сила на стек­лянной го­ре!» — Ко­му ни за­кажут — ник­то не мо­жет сшить.
Де­тина по­сыла­ет ста­рика: «Сту­пай возь­мись!» — Ста­рик по­шел и взял­ся. Над ним зас­ме­ялись: «Что за ста­ричон­ка! Ка­кой мас­тер!» — Он при­нес то­вар до­мой, ста­рик. Де­тина его из­ре­зал и выб­ро­сил в окош­ко. Ста­руха за­реве­ла: «Ста­рик! Чё на­делал? Те­перь те­бе бу­дет казнь!» — Де­тина го­ворит: «Не ту­жи, ба­буш­ка! Зав­тра ут­ром бу­дет го­тово!»
Ут­ром встал гос­по­дин и уда­рил зорь­кой. Выс­ко­чил че­ботарь: «Что, ба­рин, при­каже­те?» — «Баш­ма­ки та­кие точ­но, ка­кие но­сила ба­рыш­ня на стек­лянной го­ре!» — Баш­ма­ки го­товы. Ста­рик по­нес; ему да­ли наг­ра­ду там.
Еще не­вес­те нуж­но бы­ло та­ку ка­рету, на ка­кой она вен­ча­лась на стек­лянной го­ре. Ко­му ни за­кажут, но ник­то не мо­жет сде­лать.
Де­тина пос­лал ста­рика: «Ай­да, де­душ­ка, возь­мись! Мы сде­ла­ем». — Ста­рик при­шел: «Я сде­лаю». — «Еж­ли сде­ла­ешь, мы те­бя наг­ра­дим; а не сде­ла­ешь, так расс­тре­ля­ем!»
Ста­рик идет с пе­чалью до­мой. — «Ну, де­душ­ка, взял­ся?» — «Взял­ся, ба­тюш­ка! Стра­ща­ют: «Не сде­ла­ешь, так расс­тре­ля­ем!» — Ста­руха ста­рика на­чала ру­гать… — «Не ту­жите! Зав­тра го­това бу­дет!»
Ут­ром встал и хлоп­нул зорь­кой. Ка­рета го­това. Бу­дит ста­рика и го­ворит: «Де­душ­ка, ай­да, ве­зи!» — Ста­рик об­ра­довал­ся; по­вез ка­рету, сдал там. Да­ли ему наг­ра­ду. Не­вес­та го­ворит: «Точ­но та­кая, на ка­кой я вен­ча­лась на стек­лянной го­ре!»
Же­них го­ворит: «Ну, те­перь вен­чать­ся!» — Она: «Ува­лите че­рез мо­ре пло­тину и сос­трой­те че­рез мо­ре цер­кву!» — Всех на­пуга­ло. Де­тина по­сыла­ет ста­рика: «Ай­да, де­душ­ка, возь­мись под­ря­дом ува­ливать!»
Ста­рик по­шел ту­да и го­ворит, что «я ува­лю!» — Над ним зас­ме­ялись: — «Лад­но, де­душ­ка, возь­мись! Толь­ко что­бы в три го­да го­тово бы­ло!» — Ста­рик го­ворит: «Не в три го­да, а в три ме­сяца бу­дет го­това!» — «Ес­ли ты сде­ла­ешь, мы те­бя на­чаль­ни­ком сде­ла­ем; а не сде­ла­ешь, то на кус­ки из­ре­жем!»
Ста­рик при­шел до­мой и ска­зыва­ет ста­рухе. Ста­руха зах­во­рала. Де­тина го­ворит: «Не ту­жи, ба­буш­ка! Все го­тово бу­дет!»
Ут­ром вста­ет ста­руха, гля­дит: на ули­це на­род в те­леж­ках. (Ра­бочие наг­на­ли.) «Ста­рик, го­рим!» — Де­тина го­ворит: «Ба­буш­ка, не кри­чи! Это на­ши ра­бочие!» — Ста­рик встал, опо­ясал си­ней опо­яс­кой и по­шел под­рядчи­ком. На­чали ува­ливать. В три ме­сяца ува­лили.
Ста­рика наг­ра­дили и пос­та­вили в на­чаль­ни­ки. Не­вес­та го­ворит: «Вот те­перь по­едем вен­чать­ся!»
Ког­да они со­бира­лись вен­чать­ся, де­тина сел на ко­ня и вы­ехал на пло­тину. Сколь­ко ней­дёт на­роду, он всех на этом ко­не убь­ет.
По­том до­ложи­ли са­мому куп­цу. Ку­пец едет и уз­нал, что его сын на ко­не. Сын пал с ло­шади и пря­мо к от­цу; все рас­ска­зал: как ос­та­вили его на стек­лянной го­ре бра­товья… Отец раз­ре­шил же­нить­ся ему. Не­вес­та от не­го от­пёрлась, сог­ла­силась за это­го, ко­торый их вы­ручил на стек­лянной го­ре от Чу­дили­ща. По­вен­ча­лась с ним.
Отец то­го сы­на, ко­торый из­ме­нил бра­ту, по­садил на во­рота и расс­тре­лял. Стар­ший брат же­нил­ся на этой на кра­сави­це; стал жить-по­живать, доб­ра на­живать.