Лягушка и Ипат

Жил-был ста­рик да ста­руха. У них бы­ли три сы­на. Двух ста­рик же­нил, а Ипат ос­тался хо­лос­тым. Ипат был не со всем умом.
Ког­да Ипа­ту ми­нуло 30 лет от ро­ду, он за­думал же­нить­ся. — «Ба­тюш­ка, бла­гос­ло­ви ме­ня же­нить­ся!» — «Ой, Ипат, Ипат! На­делал бы ты луч­ше ло­пат, да и по­ехал бы тор­го­вать: на­жил бы сто руб­лей, по­том бы же­нить­ся!» — Ипа­ту де­лать не­чё, да­вай тру­дить­ся, и на­делал их трис­та. И при­ез­жа­ет к это­му вре­мю прис­тав: «Это кто у вас тор­гу­ет?» — «Ипа­туш­ка ба­лу­ет!» — «А на что, Ипат, те­бе день­ги?» — «Же­нить­ся на­до, ба­рин!» — «А си­дел бы ты, Ипат, в уг­лу да толк бы ба­бам яч­менную кру­пу! Они сва­рили бы те­бе каш­ку, нак­ла­ли в чаш­ку: ты бы на­ел­ся да ле­жал».
Ипат од­но сво­его про­сит ста­рика, что «же­нить­ся ста­ну!» — Отец ему ска­зал: «Ну, Ипат! Же­нить­ся-то же­нись! Дам я те­бе де­нег нем­но­го, толь­ко бе­ри же­ну хо­рошую!.. Где же, Ипат, ду­ма­ешь сва­тать?» — «А вот что, ба­тюш­ка! Дай-ка мне ло­шад­ку, на­дену я кур­ча­ву шап­ку и по­еду сва­тать». — «А ло­шад­ки у нас хоть тол­сты, а они сей­час неп­росты: на­до паш­ню бо­ронить!» — «А на чём же я по­еду?» — «А на чём зна­ешь, на том и по­ез­жай!»
Ипат при­думал се­бе шту­ку: на­точил вос­тря то­пор и от­пра­вил­ся он в бор. Выб­рал се­бе сос­ну тол­щи­ной ох­ва­та в два, да­вай ее сру­бать. Упа­ла и сос­на; он сме­рил се­бе ша­гами — сде­лать по­боль­ше бат (лод­ка: тес­лой вы­жолу­бят её, без на­бо­ек). А в ле­су бы­ло бо­лото вёрст на трид­цать до­лины, и ник­то там не бы­вал и жить­ём там не жи­вал. Он взял се­бе вес­ло, и са­дит­ся он на бат.
По­ехал по бо­лоту; а во­ды бы­ло глу­боко: где в са­жень, где по­мель­че. Про­ез­жа­ет он и день и два; вы­ехал на су­шу. Вы­тас­ки­ва­ет свой бат; ему нег­де но­чевать. — «Где же я но­чую?.. А забь­юсь под бат… Толь­ко не знаю, да­лёко ли моя не­вес­та».
Ви­дит: тут ма­лень­кая из­бушка, с дверью зем­ля­нуш­ка. — «А, брат, тут я и но­чую!» — Он под­хо­дит к из­бушке, от­во­ря­ет дверь — она не от­во­ря­ет­ся. А там Яга-ба­ба на по­лу ва­ля­ет­ся. Ипат до­гадал­ся: «Из­бушка, из­бушка, стань по-ста­рому, как мать пос­та­вила, — к ле­су за­дом, ко мне пе­редом!»» — Из­бушка так и сде­лалась.
Ипат от­во­ря­ет дверь, за­ходит в из­бушку, а Яга-ба­ба и го­ворит: «Ху, не рус­ский дух!» — «Пос­той, Ба­ба-Яга, не вор­чи!» — «Я те­бя, Ипат, съ­ем!» — «Нет, Яга-ба­ба, по­давишь­ся! Я те­бя убью, Яга-ба­ба, и кос­ти кам­нем при­дав­лю!» — Яга-ба­ба сми­рилась, Ипа­ту за ру­ку схва­тилась. — «Ку­ды, Ипа­туш­ка, по­шел?» — «До­ма мне жить тес­но, я по­шел ис­кать не­вес­ту». — «Знаю, знаю, Ипат. А ска­жи мне всю прав­ду!» — «А ты сна­чала ме­ня на­пой-на­кор­ми, по­том вес­ти расс­про­си!» — Яга-ба­ба п…ула, стол под­дёрну­ла, б…ула, щей плес­ну­ла, на ко­ряч­ки ста­ла, лу­ков­ку дос­та­ла, на пос­тель­ку по­ложи­ла и Ипа­туш­ку спро­сила.
«Вот твоя не­вес­та: ай­да по это­му бо­лоту, она жи­вёт не­далё­ко. Там не­боль­шая есть из­бушка, тут жи­вёт моя под­ружка — ну, ху­же ме­ня ста­руш­ка. Бе­регись её: она те­бя съ­ест, а то — не­вес­ту те­бе даст».
Ипат тут но­чевал. Ут­ром ра­но он встал, сел в бат и по­ехал. Ста­руха про­води­ла и Ипа­ту го­вори­ла: «Слу­шай, Ипат! У ста­рухи ту­го дверь там, раз­би­вай её но­гой». — Про­ез­жа­ет Ипат не­делю и ви­дит: сто­ит из­бушка не­боль­шая на бе­регу. — «Вот, дол­жно быть, здесь она жи­вет!» — Взял­ся он за дверь, от­во­рить её не мог. А на две­ри ви­сит за­мок. — «Что та­кое? Дверь не за­пер­та ведь зам­ком!» — Ипат стук­нул ку­лаком. — «От­во­ри, ста­руха, дверь!» — Пос­мотрел он к ней в окош­ко: она гры­зёт жи­вую кош­ку. — «Ох, как страш­но уви­дал! Она, вер­но, пол­го­да не еда­ла, а рус­ских сро­ду не ви­дала. Знать-то, съ­ест она ме­ня! Ну, да всё рав­но не дам­ся!»
Пу­ще стук­нул он в дверь. Ста­руха но­ги уб­ра­ла — и при­пер­та дверь бы­ла её боль­ши­ми но­гами. За­шел Ипат в из­бушку, смот­рят друг на друж­ку. — «Съ­ем я те­бя, Ипат!» — «Врешь, ста­ра чер­товка, по­давишь­ся!.. А ты, ста­руха, не сер­дись, а с Ипа­том по­мирись! А сва­ри-ка мне суп, да из трёх губ — од­ну свинь­ину, и мы­шину, и вер­блю­жину!» — «Хо­рошо, Ипат, сва­рю». — Ста­руха жи­во за гор­шком по­бежа­ла в лес пеш­ком. При­тащи­ла и дров, на­чала ему ва­рить. — «А что же ты пек­ла?» — «А пи­рож­ки». — «Ка­кие пи­рож­ки?» — «С се­ном, с хре­ном и на го­рохо­вом мас­ле, и пи­роги с на­возом».
Ипат: «Лад­но, хо­рошо! Рас­ска­жи-ка мне не­вес­ту!» — Пог­ля­дели друг на друж­ку. Она по­каза­ла на ля­гуш­ку: «А вот и твоя не­вес­та». — «Как же я с ней бу­ду жить?» — «Она хо­рошая ба­рыня бу­дет». — «Ну, так пой­дем сва­тать!» — Яга пош­ла с Ипа­том сва­тать, по­вела даль­ше в ка­мыши. На пе­ресеч­ку боль­шая мышь. Ипат ста­рухе го­ворит: «Не­хоро­шая нам до­рога». — «А пош­то, Ипат?» — «Пе­ресек­ла до­рогу мышь». — «Эта мышь — прис­лу­га не­вес­ты».
Под­хо­дят к ка­мышу. От­во­ря­ет­ся дверь в зем­лю. — «Спус­кай­ся ты за мной!» — Ипат за­ходит в ко­ридор, а у ля­гушек боль­шой там вздор. — «Что, ста­руха, го­ворят?» — «А же­нить хо­чут те­бя… Пой­дём-ка даль­ше, в за­ло». — За­ходят даль­ше в за­ло и — уб­ра­ны сто­лы бе­лым по­лот­ном, нас­тавле­но на сто­лах вся­кого би­сер­ту, бу­лоч­ки на блюдь­ях пол-ар­ши­на вы­шины. Ипат уди­вил­ся: «Кто же тут у них это стря­па­ет? Я сро­ду и не ви­дал, та­кого хле­ба не едал».
А ста­руха на­чина­ет го­ворить. Ля­гуш­ка от­ве­ча­ет: «Судь­ба моя приш­ла». — А Ипа­та удив­ля­ет: «Как я бу­ду с ней жить? Ведь сно­хи-то у нас хо­рошие! Ну, все рав­но, возь­му! Отец не при­мет, здесь бу­ду жить: ра­бота лё­гонь­ка, а жить хо­рошо. Пог­ля­дел я вбок — не­боль­шое там за­ло — на­чине­на кол­ба­са са­лом: как они по­жива­ют, луч­ше на­шего».
Се­ли они за стол. Ля­гуш­ка уго­ща­ет и по-рус­ски го­ворит: «Ку­шай, Ипат, без стес­не­ния! На­дей­ся на ме­ня, не по­гинешь». Ипат с ап­пе­титом ест и пь­ет. — «Все это вкус­но, так толь­ко ля­гуш­ки мне гнус­но».
Вре­мя же­ниху вы­ходить. Не­вес­та вста­ёт на кру­жок. — «Вот эту по­лот­ня­ную ру­баш­ку тво­ему от­цу в по­дар­ки, а этот са­рафан, вы­шитый шел­ком, ста­руш­ке тво­ей в по­дар­ки; брать­ям тво­им по брю­кам из до­рого­го сук­на; сно­хам — по платью, рас­ши­ты се­реб­ром. А те­бе, же­нишок, цель­ну трой­ку по­дарю: брю­ки и жи­лет­ку и хо­роший сюр­ту­чок; а при­едешь ты до­мой, сюр­тук ве­шай на крю­чок!»
По­ложи­ла в ска­терть бул­ку вы­шиной ар­ши­на два; за­вяза­ла все в ска­терть, на­чина­ет про­вожать. Же­них идет, а ля­гуш­ка ска­чет. Же­них за­думал­ся: «Как я бу­ду с ней жить?» — Са­дит­ся он в бат; так его го­ре обу­яло: «И не­вес­ты мне ниг­де не ста­ло!» — Вдруг ля­гуш­ка пос­то­яла; взял её за ру­ку: «Ох, кра­сави­ца моя!» Она обер­ну­лась, в рус­ском платье — и на све­те луч­ше нет! Вдруг Ипат ис­пу­гал­ся и ед­ва с не­вес­той рас­стал­ся: «Ты не вый­ди за дру­гого!» — «А срок у те­бя на три дня».
Прос­ти­лись, и по­ехал с Ягой-ба­бой. При­ез­жа­ют, не­далё­ко до из­бушки, под­ня­лась боль­ша по­года. А Яга-ба­ба го­ворит: «Знать-то, в во­ду на­валит (лод­ку)». — «Нет, ста­руха, ты не бой­ся, я те чес­тно до­везу!» — Так и даль­ше про­ез­жа­ют, к дру­гой из­бушке подъ­ез­жа­ют. Там ста­руха вы­ходи­ла, же­ниха ми­лос­ти про­сила. Он в из­бушку к ней за­ходит: «Вот по­дар­ки от не­вес­ты!» — А ста­руха го­ворит: «Ве­зи ба­тюш­ке сво­ему!»
Они не­дол­го по­сиде­ли. Он от­пра­вил­ся пеш­ком. Он под­хо­дит ко дво­ру; ста­рик вы­ходит на­яву! — «Что, Ипа­туш­ка, не­сёшь?» — «Гос­тинцы до­рогие от не­вес­тушки сво­ей». — Вся семья в из­бу сбе­жались и со сме­ху за­лива­лись. Он раз­дал всем по­дар­ки, а сюр­ту­чок на крю­чок. — «Ну, ба­тюш­ка, на­до де­лать свадь­бу!»
Соб­ра­лась ско­ро и свадь­ба. Зап­рягли они трой­ку ло­шадей и по­еха­ли к бо­лоту. При­ез­жа­ют к из­бушке; Яга-ба­ба встре­ча­ет, а же­ниха пу­ще всех при­веча­ет. — «Да­вай, са­дитесь все вбат, за­певай­те пес­ню в лад!»
При­ез­жа­ют к не­вес­те, а же­них идёт впе­рёд. Брать­ев го­рюш­ко бе­рёт. Са­дят гос­тей за стол, уго­ща­ют за­мор­ским ви­ном. На­пились гос­ти ви­на и на­куша­лись. Скла­дыва­ет ля­гуш­ка своё именье, бе­рёт за ру­ку же­ниха. — «Са­дим­ся на бат!» — а сно­хи сме­ют­ся: «Ко­го он бе­рёт, ля­гуш­ку!»
При­еха­ли к бе­регу, са­дят­ся на ло­шадей. Же­них ля­гуш­ку на ко­лени; а до­ма стря­па­ют пель­ме­ни. Подъ­ез­жа­ют ко дво­ру. Вся де­рев­ня соб­ра­лась; спра­шива­ют друг дру­га: «А где не­вес­та у Ипа­та?» — «А вон поп­ры­гива­ет за ним». — «Ба­тюш­ки, ко­го бе­рёт!»
Они за­ходят к от­цу в дом, а мать и сер­дится ла­дом. Ипат за­ходит в ком­на­ту и за­водит ля­гуш­ку. Жи­во ля­гуш­ка пе­реде­лась в рус­ско платье, сде­лалась кра­сави­цей — по все­му све­ту не ви­дать и в ко­ролевс­твах ниг­де не слы­хать.
Соб­ра­лись они к вен­цу, и вы­ходят они из за­ла. Заг­ля­нул тут на­род; а из слу­ху их го­вори­ли, что у Ипа­та не­вес­та урод. Крик под­нялся: «Хо­роша, Ипат, не­вес­та! Толь­ко жить с брать­ями тес­но». — Платье хо­роше­го шел­ку, из до­рого­го, уб­ра­то се­реб­ром; на­дели ей на го­лову на­кол­ку — вся уб­ра­та зо­лоты­ми игол­ка­ми.
Вот пош­ла у них пи­руш­ка. А по их­не­му по­верью на дру­гой день дол­жна мо­лодая стря­пать пи­рож­ки. Ве­чером Ипат ук­лался спать со сво­ей же­ной, а свек­ровка и го­ворит: «А ты, мо­лодуш­ка, дол­жна ведь зав­тра стря­пать пи­роги: так у нас и ве­дет­ся!» — Мо­лодуш­ка ска­зала: «Хо­рошо, бу­дет го­тово!» — Выш­ла ве­чером мо­лода, взя­ла кваш­ню, вы­нес­ла на двор, оп­ро­кину­ла ее квер­ху дном. Лег­ла са­ма спать.
Свек­ровка пог­ля­дела: что та­кое? — и го­ворит со стар­шой сно­хой: «Где же у ней кваш­ня?» — «А она вы­нес­ла на двор на брёв­на; оп­ро­кину­ла, сто­ит». — «Пос­тавь­те-ка са­ми кваш­ню, хоть в зад­ней из­бе! Она, на­вер­но, стря­пать не уме­ет!» — А эти сно­хи, в нас­мешку мо­лодой, за­меша­ли кваш­ню не­се­яной му­кой: «Пу­щай хва­лёная не­вес­тка ис­пе­кёт им пи­роги — по­садит пи­рож­ки, а вы­тащит пок­рышки на гор­шки! То-то у нас и бу­дет сме­ху на мо­лодую сно­ху!»
Мо­лодуш­ка ночью вста­ла, по­бежа­ла за кваш­ней; нак­ла­ла в печ­ку дров, за­меша­ла се­бе кваш­ню — и без опа­ры, без дрож­жей. А все еще они спят. Она на­гото­вила бу­лок и пи­рогов и на­жари­ла-на­вари­ла; нас­та­вила на сто­лы, зак­ры­ла ска­тер­тя­ми из бе­лого по­лот­на.
Ста­руха сос­ко­чила. — «Знать-то, я прос­па­ла?» — Пог­ля­дела на сто­лах. — «Кто это ис­пёк? Уди­витель­ная шту­ка! Ста­рик, вста­вай-ка пос­ко­рей! Сро­ду не бы­вало на сто­лах у нас пи­рогов! Пог­ля­ди-ка, ка­кие бул­ки!» — «А кто это ис­пёк?» — «Спро­сить на­до снох!» — Ста­руха по­бежа­ла, раз­бу­дила стар­шую сно­ху: «Ты что, стря­пала али нет?» — «Я еще и не вста­вала!» — «А пог­ля­ди-ка: на сто­лах как уб­ра­то у нас!»
Сно­хи ис­пу­гались, смот­рят на сто­лах. Муж под­хо­дит мо­лодой: «Вот так пи­рож­ки! Пог­ля­дите-ка, ре­бята! Вот моя же­на ис­пекла вам пи­рож­ки!»
Вот пош­ло у них гу­лянье. За­люби­ли мо­лоду. — «По­едем­те в гос­ти к ба­тюш­ке сво­ему!» — Толь­ко се­ли они в са­ноч­ки, и про­вали­лась ля­гуш­ка. Вот при­чина, от­че­го про­вали­лась ля­гуш­ка: а ху­да бы­ла дол­гушка.