Наговорная водица

Жи­ли-бы­ли муж с же­ной. Смо­лоду они жи­ли всем на заг­ля­денье, а под ста­рость — слов­но их кто под­ме­нил. Толь­ко спус­тит ут­ром ста­рик но­ги с печ­ки, как уж и пош­ла про­меж ним и ста­рухой пе­реб­ранка. Он ста­рухе сло­во, а она ему два, он ей два, а она ему пять, он пять, а она де­сять. И та­кой ви­хорь завь­ет­ся про­меж них, хоть из из­бы вон бе­ги. А раз­би­рать­ся нач­нут — ви­нова­того нет.
— Да с че­го б это у нас, ста­руха, а? — ска­жет ста­рик.
— Да все ты, ста­рый, ты все!..
— Да пол­но! Я ли? Не ты ли? С дол­гим-то язы­ком!
— Не я, да ты!
— Ты, да не я!
И сно­ва здо­рово: опять ссо­ра про­меж них за­те­ялась. Вот раз слу­шала, слу­шала их со­сед­ка и го­ворит:
— Ма­ремь­януш­ка, что это у те­бя со ста­рым-то всё не­лады да не­лады. Схо­дила б ты на край се­ла к бо­был­ке. Бо­был­ка на во­дицу шеп­чет… Лю­дям по­мога­ет, авось и те­бе по­может.
«А и впрямь,— по­дума­ла ста­руха,— схо­жу к бо­был­ке…» Приш­ла к бо­был­ке,— пос­ту­чала в окош­ко. Та выш­ла.
— Что, — спра­шива­ет, — ста­рушеч­ка, те­бе на­доб­но?
— Да вот, — от­ве­ча­ет баб­ка, — пош­ли у нас не­лады со ста­риком.
— А по­дож­ди, — го­ворит бо­был­ка, — нем­но­го.
И са­ма — в дом.
Вы­нес­ла ста­рухе во­ды в де­ревян­ном ков­ше да при ней же на ту во­ду по­шеп­та­ла. По­том пе­рели­ла ее в стек­лянную по­суди­ну, по­да­ет и го­ворит:
— Как до­мой при­дешь да как за­шумит у те­бя ста­рик-то, так ты во­дицы-то и хлеб­ни; да не плюнь, не глот­ни, а дер­жи во рту-то, по­ка он не уго­монит­ся… Все лад­но и бу­дет!
Пок­ло­нилась ста­руха бо­был­ке, взя­ла по­суди­ну с во­дой — и до­мой. И толь­ко но­гу за по­рог за­нес­ла, как ста­рик на нее и на­пус­тился:
— Ох уж мне эти ба­бы-стре­коту­хи! Как пой­дут, так слов­но про­валят­ся! Дав­ным-дав­но са­мовар по­ра ста­вить, а ты ду­мать за­была! И где это ты зап­ро­пала?..
От­хлеб­ну­ла ста­руха из стек­лянной по­суди­ны, да не плю­нула, не прог­ло­тила, а, как ве­лела бо­был­ка, дер­жит во рту.
А ста­рик ви­дит, что она не от­ве­ча­ет, и сам за­мол­чал. Об­ра­дова­лась ста­руха: «А и впрямь, ви­дать, что во­дица эта на­говор­ная це­леб­ная!»
Пос­та­вила по­суди­ну с во­дой, а са­ма — за са­мовар да и заг­ре­ми тру­бой.
Ус­лы­шал это ста­рик:
— Эка нес­клад­на-не­лад­на! Не тем кон­цом ру­ки, ви­дать, вот­кну­ты!
А ста­руха хо­тела бы­ло ему от­ве­тить, да вспом­ни­ла на­каз бо­был­ки — и опять за во­дицу! Хлеб­ну­ла и дер­жит во рту.
Ви­дит ста­рик, что ста­руха ни сло­веч­ка ему суп­ро­тив­но­го не го­ворит, дал­ся ди­ву и… за­мол­чал.
И пош­ло про­меж них с той по­ры все как по-пи­сано­му: сно­ва, как в мо­лодые го­ды, лю­дям на заг­ля­денье жить ста­ли. По­тому, как толь­ко нач­нет ста­рик шу­меть, ста­руха сей­час — за на­говор­ную во­дицу!
Вот она, си­ла-то, в ней ка­кая!