О царе и портном

До­сюль жил-был царь на царс­тве, на ров­ном мес­те, как сыр на ска­тер­ти. Этот царь был охот­ник ска­зок слу­шать и сде­лал он по царс­тву указ, чтоб ска­зали сказ­ку, ко­торой ник­то не слы­хивал:
— За то, кто ска­жет, от­дам пол­царс­тва и ца­рев­ну!
Этой сказ­ки ска­зать ник­то не на­ходит­ся!
При­ходит из ка­бака швец, го­ворит ца­рю:
— Ва­ше цар­ское ве­личес­тво! Из­воль­те ме­ня на­по­ить-на­кор­мить: я вам бу­ду сказ­ки ска­зывать!
И на­по­или, и на­кор­ми­ли, и на стул по­сади­ли.
И стал сказ­ки ска­зывать: «Как до­сюль был у ме­ня ба­тюш­ка — бо­гато­го жи­вота че­ловек! И он сос­тро­ил се­бе дом: что го­луби по ше­лому хо­дили — с не­ба звез­ды кле­вали! У это­го до­ма был двор — от во­рот до во­рот ле­том, ме­жен­ным днем, го­лубь не мог пе­реле­тывать!..».
— Слы­хали ль эта­кую сказ­ку, вы, гос­по­да бо­яре, и ты, на­дежа — ве­ликий царь?
Те го­ворят, что не слы­хали.
— Ну, так это не сказ­ка, а прис­казка: сказ­ка бу­дет зав­тра, по­вече­ру. Те­перь ме­ня про­щай­те!..
Ушел.
И при­ходит опять на дру­гой день, и го­ворит:
— Ва­ше цар­ское ве­личес­тво! Из­воль­те ме­ня на­по­ить-на­кор­мить: я вам бу­ду сказ­ки ска­зывать!
И на­по­или, и на­кор­ми­ли, и на стул по­сади­ли.
И стал сказ­ки ска­зывать: «Как до­сюль был у ме­ня ба­тюш­ка — бо­гатей­ше­го жи­вота че­ловек! И он сос­тро­ил се­бе дом: что го­луби по ше­лому хо­дили — с не­ба звез­ды кле­вали! У это­го до­ма был двор — от во­рот до во­рот ле­том, ме­жен­ным днем, го­лубь не мог пе­реле­тывать! И на этом дво­ре был вы­ращен бык: на том ро­гу си­дел пас­тух, на дру­гом — дру­гой; в тру­бы тру­бят и в ро­ги иг­ра­ют, а друг дру­гу ли­ца не вид­но и го­лоса не слыш­но!..».
— Слы­хали ль эта­кую сказ­ку вы, гос­по­да бо­яре, и ты, на­дежа — ве­ликий царь?
— Нет, не слы­хали!
Шап­ку взял, да и сшел.
Царь ви­дит, что это че­ловек не­пут­ный, — жаль ста­ло ца­рев­ну от­дать.
Го­ворит гос­по­дам:
— Что, гос­по­да бо­яре? Ска­жем­те, что слы­хали эту сказ­ку, и под­пи­шем­те!
Гос­по­да сог­ла­сились, что слы­хали эту сказ­ку, и под­пи­сались.
На тре­тий день при­ходит этот пор­тной и го­ворит:
— Ва­ше цар­ское ве­личес­тво! Из­воль­те ме­ня на­по­ить-на­кор­мить: я вам бу­ду сказ­ки ска­зывать!
И на­по­или, и на­кор­ми­ли, и на стул по­сади­ли.
И стал он сказ­ки ска­зывать:
— Как до­сюль был у ме­ня ба­тюш­ка — пре­бога­того-бо­гато­го жи­вота че­ловек! И сос­тро­ил он се­бе дом: что го­луби по ше­лому хо­дили — с не­ба звез­ды кле­вали! У это­го до­ма был двор: от во­рот до во­рот ле­том, ме­жен­ным днем, го­лубь не мог пе­реле­тывать. И на этом на дво­ре был вы­рощен бык: на том ро­гу си­дел пас­тух, на дру­гом — дру­гой; в тру­бы тру­бят и в ро­ги иг­ра­ют, а друг дру­га ли­ца не вид­но и го­лоса не слыш­но! И на дво­ре бы­ла вы­роще­на ко­была: по трое же­ребят в сут­ки но­сила, все треть­яков, т. е. сра­зу трех лет воз­раста! И он в ту по­ру жил весь­ма бо­гато! И ты, на­дежа — ве­ликий царь, за­нял у не­го со­рок ты­сяч де­нег!
— Слы­хали ль вы, гос­по­да бо­яре, эта­кую сказ­ку? И ты, на­дежа — ве­ликий царь?
Гос­по­да ви­дят, что не­чего де­лать, — го­ворят все, что слы­хали.
— Ты, ве­ликий царь? За­нял у мо­его ба­тюш­ки со­рок ты­сяч де­нег — вишь, гос­по­да все слы­хали! А ты мне де­нег до сих пор не от­да­ешь!
И ви­дит царь, что де­ло не­хоро­шее: на­до от­дать ца­рев­ну и пол­царс­тва, — ли­бо со­рок ты­сяч де­нег!
От­дал ему со­рок ты­сяч де­нег.
И по­шел этот пор­тной опять в ка­бак, с пес­ня­ми!..
Вот те, и сказ­ка вся!