Про Францеля

Фран­цель жил у ца­ря. За свою кра­соту по­лучал он 12 раз в год из бан­ку — сколь­ко он уме­ет взять (уму у не­го не бы­ло). Фран­це­лю это сде­лалось не до­воль­но; стал у ца­ря про­сить­ся: «Я же­лаю еще по бе­лому све­ту по­гулять». — Царь на то ему ска­зал: «Фран­цель, чем ты еще не­дово­лен от ме­ня?» — «Ва­ше Цар­ское Ве­личес­тво, же­лаю, од­на­ко; ху­же се­бе по­лучу, а все-та­ки схо­жу по­гуляю по бе­лому све­ту!» — «Ес­ли не пог­ля­нет­ся, Фран­цель, чу­жая сто­рона, во­ротись ко мне опять на житье!»
Фран­цель с ца­рем прос­тился, по­шел трак­то­вою до­рогою. Идут два мо­лод­ца; он их дог­нал, с ни­ми поз­до­ровал­ся. Мо­лод­цы ска­зали: «Ку­ды, мо­лодец, хо­дил?» — «Я жил у ца­ря; за свою кра­соту по­лучал 12 раз из бан­ку сколь­ко мне вле­зет; ме­ня зо­вут Фран­це­лем». — «Да, и мы про­жива­лись в прот­чих го­родах, по­луча­ли жа­лованье боль­шое; за­хоте­лось и нам по­гулять». — «Так вот пой­дем­те, брат­цы, все трое: где не най­дем ли мес­течко хо­рошее?» — Наз­ва­лись брат­ца­ми. Сво­роти­ли они в сто­рону, не трак­то­вой до­рогой.
Стан­цию они прош­ли по­рядоч­ную, есть за­хоте­ли, а у них хле­ба ни у ко­торо­го нет. Фран­цель на то ска­зал: «Я че­ловек хи­лый, дю­жить не мо­гу; да­вай­те же­ребий ки­нем: ко­торо­го из нас из тро­их вы­падет есть». (С хо­рошей-то жис­ти!) — Трях­ну­ли же­ребий, а же­ребий вы­пал на Фран­це­ля — есть. Братьи го­ворят: «Фран­цель, мы не бу­дем те­бя гу­бить: мо­жет, из-за тво­ей кра­соты и мы бу­дем с то­бой хо­рошо жить?» — «Пой­дем­те впе­ред!» — Про­ходят они стан­цию. У Фран­це­ля но­ги ней­дут. — «Брат­цы, да­вай­те опять же­ребий трях­нем: на ко­го вы­падет?» — Во вто­рой раз по­ува­жили его, бро­сили — опять на не­го вы­пал, на Фран­це­ля. «Нет, все-та­ки не бу­дем, хоть под ру­ки те­бя по­ведем! Мо­жет быть, где-ни­будь се­ление бу­дет! Все-та­ки про­питал бу­дет».
Про­ходят они третью стан­цию. Не­ча­ян­но — сто­ит дом хо­роший. За­ходят в этот дом, от­во­ря­ют во­рота, за­ходят во дво­рец. У по­рат­не­го крыль­ца сто­ял де­жур­ный и спра­шивал: «От­куль? Ка­кие мо­лод­цы?» — Они с ним и не раз­го­вари­ва­ют: есть за­хоте­ли шиб­ко. От­во­ряли две­ри, за­ходи­ли в их дом; наш­ли бе­лого хле­ба и там ва­ри вся­чес­кой наш­ли, на­чина­ют есть. Пи­ща бы­ла хо­рошая; на­елись они как треб­но быть. Фран­цель го­ворит, что «нуж­но вый­ти из это­го до­ма те­перь нам!» — Вы­ходят они из этой ком­на­ты во дво­рец, а во двор­це та­кая из­ба осо­бен­ная есть. Фран­цель го­ворит, что «да­вай­те зай­дем­те в эту из­бу, при­от­дохнем­те ма­лень­ко!» — Рас­по­ложи­лись в этой из­бе спать.
Те ус­ну­ли, а Фран­цель не спит. Не че­рез мно­го вре­мя при­лета­ют в этот дом три де­вицы. Де­жур­ной де­вицам го­ворит, что «у нас в до­ме се­год­ня по­хит­ка: яви­лись к нам три мо­лод­ца; из них из тро­их один был очень кра­сивый». — Де­вицы ска­зали: «Где же они те­перь?» — «А они вон в той из­бе спят». — Де­вицы: «По­ди, де­жур­ный, ве­ди их всех сю­ды: мы спро­сим, ка­кие лю­ди». — Де­жур­ный при­ходит, Фран­цель не спит. — «Брат­цы, хо­зя­ева вас тре­бу­ют на со­вет!» Раз­бу­дил Фран­цель сво­их то­вари­щей, и пош­ли все трое к де­вицам.
При­ходят все трое, с ни­ми поз­до­рова­лись. Де­вицы спра­шива­ют: «От­куль вы, мо­лод­цы, яви­лись сю­ды?» — Фран­цель об се­бе об­ска­зыва­ет: «Я был у рус­ско­го го­суда­ря, по­лучал 12 раз в год из бан­ка, сколь мне угод­но взять бу­дет, де­нег — за свою кра­соту; за­хоте­лось мне по бе­лому све­ту по­ходить и на­такал­ся те­перь на ваш дом вот я!» — Так­же и эти мо­лод­цы ска­зали: «Он нас приг­ла­сил, мы приш­ли в ваш дом все трое».
Де­вицы ска­зали: «Вы зо­вите нас же­нами, а мы вас бу­дем звать мужь­ями; с на­ми вмес­те спать, а ху­дых ре­чей не вы­ражать! Ху­дые ре­чи кто вы­разит, тог­да мы вас не бу­дем здесь дер­жать, вы­гоним от­сю­дова!» — То они сог­ла­сились; с тем и за­писи сде­лали. По­жили они три го­да. Че­рез три го­да се­ли зав­три­кать, а один из них и го­ворит: «Сёд­ни моя же­на при­будет по­вёче­ру, я с ней блуд сот­во­рю». — Фран­цель на то ска­зал: «Брат, ког­да вы­разил ху­дые ре­чи, сам и от­ве­чай за это!»
Тог­да у них мо­ленье не пош­ло в де­ло. (Они на мо­ленье уле­тали, ихи же­ны.) При­были они до­мой. Фран­це­лева же­на от­ве­чала: «Ми­лый ты мой муж Фран­цель, ска­жи ты мне: кто мог из вас ху­дые ре­чи вы­разить?» — Фран­цель ска­зал: «Вот этот брат мог вы­разить ху­дые ре­чи; а от­ве­чать я за не­го не бу­ду». — Де­вицы ска­зали: «Те­перь от­прав­ляй­тесь, ку­ды зна­ете! Те­перь вас не на­до нам!»
Фран­це­лю же­на да­ла в гос­тинцы ко­шеле­чек. А вто­рая же­на ска­зала: «Ты мне не вы­разил ху­дые ре­чи, так я те­бе дам каф­танчик». — А третья ска­зала: «Ты мне ху­дые ре­чи вы­разил, я те­бе ни­чего не дам, ни­како­го гос­тинца!» (А гос­тинцы ихи до­рогие!) То они рас­прос­ти­лись с ни­ми, от­пра­вились. Толь­ко выш­ли на дво­рец, а боль­шая сес­тра из них и го­ворит: «Что же, сес­тра, хо­тя он вы­разил ху­дые ре­чи, все-та­ки с то­бой не сде­лал ни­чего; по­дари сво­его му­жа!» — То выс­ко­чила она на дво­рец, скри­чала сво­его му­жа: «Вот те­бе, муж, по­лучи от ме­ня трос! Не осер­дись, что я те­бе спер­ва не по­дари­ла!»
Тог­да они шли все трое до­рогой. За­хоте­лось Фран­це­лю свой ко­шелёк уз­нать: к че­му этот ко­шелёк? Фран­цель при­от­стал нем­но­го, раз­вя­зал ко­шелёк, трях­нул его, и по­вали­лось се­реб­ро. Фран­цель клал в ко­шелёк и соб­рать не мо­жет, ос­та­вил и се­реб­ро тут, от­пра­вил­ся то­вари­щей на­гонять. До­гонял, идет, и за­хоте­лось ему уз­нать (был вы­дум­щик), у то­вари­ща что за каф­танчик сдей­ству­ет? — «То­варищ, дай-ка мне сво­его каф­танчи­ку, я что-то при­озяб». — Фран­цель на­дел этот каф­танчик, братья не ста­ли его и ви­дать в этом каф­танчи­ке (каф­танчик-не­видим­ка). Фран­це­ля ста­ли кри­чать и гля­деть, а Фран­цель идет сре­ди них и улы­ба­ет­ся, что не ви­дят в им, в этом каф­та­не. (Вот во­ровать мож­но хо­дить!) Фран­цель ско­ро каф­тан сни­мал, тог­да они его уви­дели. — «Ах, мы ду­мали, что ты ку­ды от нас ушел!» — Пе­редал он каф­танчик бра­ту.
За­хоте­лось у дру­гого бра­та трос поп­ро­сить. — «Дай-ка мне ба­дажоч­ка, что-то я при­ус­тал, по­уп­русь!» — То он при­от­стал от них нем­но­го, тростью мах­нул в сто­рону — вы­шел полк сол­да­тов, в дру­гую сто­рону мах­нул — вы­шел дру­гой полк сол­да­тов; мах­нул он тростью квер­ху — ни­кого не ста­ло, трость од­на в ру­ках у не­го! — «Ну, шту­ка хо­роша!» — го­ворит.
То он пе­редал толь­ко то­вари­щу, едет трак­том ям­щик. Фран­цель ска­зал: «Брат­цы, вы иди­те этим трак­том, а я до­еду до го­роду, вас дож­дусь!» — Ям­щик свер­стал­ся, Фран­цель и го­ворит: «Ям­щик, ве­зи ме­ня по пу­ти до го­роду, я те­бе зап­ла­чу за про­гоны!» — То ям­щик его по­садил, при­вез в го­род. Ям­щи­ку Фран­цель ска­зал: «Что те­бе — де­нег али вод­ки на­до?» — «Мне по­дай вод­ки!» — За­ходит он в пи­тей­ное за­веде­ние и го­ворит це­ловаль­ни­ку: «Лей чет­верть!» — Це­ловаль­ник: «По­дай день­ги!» Он жи­во ко­шелёк свой раз­вя­зал, трях­нул, и на­вали­лась це­лая коп­на се­реб­ра. Це­ловаль­ник кри­чит: «До­воль­но, бу­дет!» — То це­ловаль­ник на­лил чет­верть, де­нег, сколь треб­но быть, взял, «а ос­тавши мне не на­до!» — ска­зал. Он ку­чера скри­чал: «Бе­ри чет­верть и вот сколь угод­но де­нег бе­ри тут ос­тавши!»
Идет пос­ле это­го Фран­цель го­родом; до­ходит до эда­кого до­му; дом оце­нива­ют. При­ез­жа­ют к это­му до­му це­нить три ра­за; вы­ез­жа­ет тре­тий раз це­нить сам го­сударь. Царь с Фран­це­лем поз­до­ровал­ся, а Фран­цель ца­ря спра­шивал: «Что та­кое это у вас?» — Царь: «Вот, тре­тий раз вы­еха­ли дом оце­нивать, а оце­нить его не мо­жем, что он сто­ит». — А Фран­цель: «Еж­ли что вы же­ла­ете, оце­ните, я зап­ла­чу; я же­лаю ску­пить его». — «На­вали до ниж­них окон вок­руг это­го до­му се­реб­ра, тог­да дом бу­дет твой и все, что в нем есть, все бу­дет твое!» — Фран­цель был на то сог­ластен. Ска­зал: «Мне по­дай­те лес­тни­цу на кры­шу за­лез­ти!» — ТоФран­цель за­лезал на кры­шу, раз­вя­зывал ко­шелек, трях­нул — и с од­но­го бо­ку на­валил; с дру­гого за­ходит. На­валил Фран­цель со всех че­тырех сто­рон, по­вали­лось се­реб­ро в ок­ны. Царь кри­чит, что «до­воль­но, Фран­цель, бу­дет!» — То Фран­цель при­казал: «День­ги эти уби­рай­те, дом мой те­перь!» — Царь ди­вил­ся это­му де­лу, где он столь се­реб­ра мог взять?
Фран­цель при­казал ку­черу зап­рекчи ка­рету: «По­ез­жай­те трак­том! По­падут вам два мо­лод­ца трак­том, вы ве­зите их сю­ды!» Очень ку­чер ско­ро ка­рету зап­ря­гал; вы­ез­жа­ет за го­род: си­дят два мо­лод­ца на трак­то­вой до­роге; подъ­ез­жа­ет к ним. То подъ­ез­жа­ет ку­чер к мо­лод­цам и го­ворит, что «вы фран­це­левы брат­цы или нет?» — Ска­зали эти мо­лод­цы: «Фран­цель нам брат!» — «Са­дитесь в эту по­воз­ку; он дом ску­пил, ве­лит вам ехать». — При­ез­жа­ют в этот дом. — «Вот, брат­цы, жи­вите со мной вмес­те! Вот я вам пре­пору­чаю дом, будь­те вы это­му до­му хо­зя­ева!»
Под­хо­дит день вос­крес­ный. Фран­цель зап­рёг ка­рету, по­ехал в мо­нас­тырь Бо­гу мо­лить­ся. Фран­цель встал пе­ред цар­ские две­ри, где царь ста­новит­ся. Царь при­ез­жа­ет в этот же мо­нас­тырь со сво­ей до­черью. Царь ста­новит­ся воз­ле Фран­це­ля по пра­вую ру­ку, а дочь по ле­ву; Фран­це­ля взя­ли в се­рёд­ки. Цар­ская дочь сколь­ко ли Бо­гу ни мо­лилась, сколь на Фран­це­ля смот­ре­ла. Вы­ходят они из-за обед­ни, цар­ская дочь Фран­це­ля ос­та­нови­ла, ска­зала: «Фран­цель, при­едь ты в мой сад, я сёд­ни с то­бой блуд сот­во­рю». — Фран­цель не от­ка­зал­ся: «Вот я чаю напь­юсь, при­буду!» — Тог­да чаю на­пил­ся, лёг, нем­ножко от­дохнул, по­шел; ска­зал брать­ям, что «я се­год­ня схо­жу в гос­ти ку­ды-ни­будь!»
При­ходит в цар­ский сад; она в са­ду си­дела, за­бав­ля­лась ча­ем, цар­ская дочь. Фран­цель поз­до­ровал­ся с ней, сел с ней ря­дом на стул. На­чина­ет она его пот­че­вать. Де­вица: «Фран­цель, где же ты мог взять столь­ко се­реб­ра — круг до­му на­валил?» — На то он ей ска­зал: «Есть у ме­ня ко­шелёк-са­мот­ряшка». — «Ну-ка, Фран­цель, по­кажи, я пог­ля­жу, ка­кой у те­бя ко­шелёк?» — То Фран­цель по­да­ет цар­ской до­чери. Цар­ская дочь взя­ла ко­шелёк и го­ворит сол­да­там: «Возь­ми­те Фран­це­ля, из­бей­те его до той сте­пени, све­дите в мой нуж­ник, я на его бу­ду…!» — То Фран­це­ля сол­да­ты до той сте­пени до­били, что он уж и не ше­велит­ся; тог­да взя­ли под ру­ки, све­ли его в… и за­пер­ли. Не да­ют ему ни пить, ни есть, и он той же па­рашой и про­питы­ва­ет­ся.
Выб­рался он ноч­ным бы­том…, наб­рал па­раши, зас­ле­пил де­жур­но­му гла­за, а в то вре­мя мог до­мой убе­жать. При­ходит до­мой, об­мылся как сле­ду­ет, лег спать.
Вос­крес­ный день под­хо­дит, он при­казал ку­черу зап­рекчи ло­шадь — опять в мо­нас­тырь Бо­гу мо­лить­ся. Стал пе­ред цар­ские две­ри, где царь вста­ёт. Царь при­ез­жа­ет, вста­ёт по пра­ву ру­ку, а цар­ская дочь по ле­вую. Сколь­ко она Бо­гу ни мо­лилась, на не­го смот­ре­ла, улы­балась (под­сме­халась над ним). От обед­ни вы­ходит, и цар­ская дочь за ним идет; выш­ла из Божь­его хра­ма и го­ворит: «Фран­цель, по­годи! И вы на то не по­сер­ди­тесь, что я пос­ме­ялась, сёд­ни вый­ди­те в сад, я с то­бой блуд сот­во­рю». — Фран­цель ска­зал, что «чаю по­напь­юсь, при­еду». — Чаю по­напил­ся, по­от­дохнул, бра­ту и го­ворит: «Дай мне се­год­ня каф­танчи­ку сво­его (не­видим­ку), я схо­жу в гос­ти в нем!» — Брат ска­зал, что «он ви­сит в ком­на­те, возь­ми сту­пай!» — Тог­да он на­дел каф­тан, от­пра­вил­ся к цар­ской до­чери в сад.
При­ходит к цар­ской до­чери, са­дит­ся ря­дом чай­ни­чать. Цар­ская дочь и го­ворит: «Что-то се­год­ня Фран­це­ля дол­го нет, дож­дать­ся не мо­жем!» — Цар­ской до­чери он и го­ворит: «Что ты, цар­ская кня­гиня? Я воз­ле те­бя си­жу!» — «Как же я те­бя, Фран­цель, не ви­жу?» — «Каф­танчик-не­видим­ка на мне: за­тем ты ме­ня и не ви­дишь!» — «Ну-ка, Фран­цель, сни­ми с се­бя, тог­да я пог­ля­жу!» — То Фран­цель снял с се­бя каф­тан. — «Дай-ка, Фран­цель, я по­дер­жу, что за каф­танчик?» — По­дал он цар­ской до­чери. До той сте­пени она ве­лела его из­бить, тог­да ста­щить… и пос­та­вить два сто­рожа. Тог­да Фран­це­ля до той сте­пени из­би­ли, под ру­ки уве­ли, за­пер­ли… (С хо­рошей-то жис­ти!) Фран­цель че­рез не­делю уж до той сте­пени до­бил­ся, что его не ста­ли уж шиб­ко и ка­ра­улить: ду­мали — кон­чился. Фран­цель вы­бил­ся из нуж­ни­ка, наб­рал па­раши, зас­ле­пил де­жур­ным гла­за, тог­да мог убе­жать опять до­мой.
При­ходит до­мой, вы­мыл­ся как сле­ду­ет, на­пил­ся, на­ел­ся, лёг на от­дых спать. По­ут­ру братья его спра­шива­ют: «Что ты, Фран­цель, где-то дол­го жил? Мы уж по­теря­ли те­бя!» — «Уго­щал­ся; до­живешь до но­чи, так и но­чу­ешь: зна­ешь, что у ме­ня до­ма есть ко­му!»
До вос­кре­сенья до­жива­ет, зап­рёг ка­рету, опять в мо­нас­тырь Бо­гу мо­лить­ся. Вста­ёт пред цар­ские две­ри. Царь с до­черью при­ез­жа­ет, царь ста­новит­ся по пра­вую ру­ку, а цар­ская дочь по ле­вую, Фран­цель сто­ит в се­рёд­ках. Цар­ская дочь сколь Бо­гу ни мо­лилась, всё на не­го смот­ре­ла и ус­ме­халась. Обед­ня от­хо­дит, она за ним опять вы­ходит. — «Фран­цель, на то не осер­дись, что я ма­лень­ко пос­ме­ялась! Сёд­ни неп­ре­мен­но при­будь, я блуд сот­во­рю с то­бой». — Фран­цель не от­ка­зал­ся: «Чаю по­напь­юсь, при­буду!» — При­ез­жа­ет до­мой, чаю по­напил­ся, нем­ножко от­дохнул, бра­ту и го­ворит: «Брат­чик, дай мне трос­ти, я се­год­ня по го­роду по­гуляю!» — Брат доз­во­лил ему трость взять.
При­ходит он к цар­ско­му са­ду; мах­нул в сто­рону, вы­шел полк сол­да­тов. Тог­да при­ходит цар­ская дочь. Поз­до­ровал­ся, сел; она и го­ворит: «Фран­цель, у те­бя се­год­ня что-то сто­рожа свои пос­тавле­ны, где же ты мог своё вой­ско взять?» — «Это у ме­ня вот ба­дажок дей­ству­ет; ес­ли я мах­ну еще в сто­рону, еще полк вый­дет; мах­ну квер­ху, ни­чего не бу­дет!» — То цар­ская де­вица го­ворит: «Дай-ка я, Фран­цель, по­дер­жу, что у те­бя за ба­дажо­чек!» — Цар­ская де­вица взя­ла кос­тыль, мах­ну­ла им квер­ху, ни­кого слуг этих не ста­ло. То при­каза­ла она сво­им слу­гам вов­се его убить, снес­ти в ов­раг, бро­сить его.
То не че­резо мно­го вре­мя при­вилась к его го­лове дре­ва, вы­рос­ла. На этой дре­ве раз­ные яго­ды очу­тились. Очувс­тво­вал­ся Фран­цель и гля­дит: над ним де­рево. — «Не­уже­ли я мно­го го­дов ле­жу? На мне уж вы­рос­ло де­рево!» — То он мог дос­тать ниж­нюю яго­ду; съ­ел эту яго­ду и сде­лал­ся та­ким ху­дым мо­лод­цом — по­лез­ли у не­го ро­га и гор­ба, и хвост вы­рос, вро­де по­добие дь­яво­ла. Тог­да он дос­тал дру­гого сор­та яго­ду и та­кой ли сде­лал­ся мо­лодец: здрелбы, гля­дел, с очей не спу­щал, еще луч­ше ста­рого. (Это наз­ва­ная же­на его уж по­жале­ла.) Тог­да Фран­цель наб­рал двух сор­тов этих ягод, при­ходит до­мой.
По­напил­ся, по­на­ел­ся, от­дохнул; по­шел на ры­нок, взял ок­ладную се­бе бо­роду ста­ричью. Тог­да он соб­рался вро­де ста­рика, в та­кую одеж­ду, при­ходит в цар­ской во дво­рец. При­ходит и го­ворит: «Я при­нёс мор­ских ягод, не угод­но ли ску­пить?» — До­ложи­ли цар­ской до­чери слу­жан­ки, что «при­шел ста­рик, при­нес мор­ских ягод; не угод­но ли, цар­ская дочь, ску­пить?» — Слу­жан­ке при­каза­ла цар­ская дочь: «Пу­щай он даст яго­ду од­ну те­бе поп­ро­бовать: я пог­ля­жу, что из те­бя вый­дет». — И дал он хо­рошую яго­ду; де­вица съ­ела — здрел бы, гля­дел и с очей не спу­щал, очень сде­лалась хо­роша. Тог­да ска­зала: «Что, ста­рик, твои яго­ды сто­ят?» — «Яго­ды сто­ят мои — сто руб­лей яго­да». — То она ску­пила од­ну яго­ду за сто руб­лей. — «Ког­ды са­мовар­чик пос­та­вят, чай пить бу­ду и съ­ем».
Тог­да Фран­цель от­пра­вил­ся из двор­ца до­мой. Бо­роду сни­ма­ет, при­ходит. Тог­да она чаю пос­пе­шила, съ­ела яго­ду, — по­лез­ли из нее ро­га, и гор­ба, и хвост — по­добие дь­яво­лу. Зак­ри­чала она дох­ту­ров; дох­ту­ра при­ез­жа­ют, ро­га спи­лива­ют и ле­чить вся­кие ле­карс­тва да­ют, а ни­чё не мо­гут по­делать: ро­га и гор­ба рас­тут. Тог­да сколь­ко бы ни би­лись, дох­ту­ра по­пус­ти­лись, не ста­ли ее и ле­чить. И она за­веща­ние да­ла то: «Кто бы ме­ня мог из­ле­чить, за то­го бы и за­муж пош­ла». — Да­ли знать по все­му го­роду. То Фран­цель на­дева­ет на се­бя ок­ладную бо­роду, при­ходит в цар­ский во дво­рец. При­ходит к ней на ли­цо: «Что, цар­ская кня­гиня, ка­кое у те­бя за­веща­ние, ес­ли кто те­бя из­ле­чит? Я мо­гу, — го­ворит, — те­бя вы­лечить по-ста­рому, еще луч­ше бу­дешь и здо­рова». — «Ес­ли, де­душ­ка, хоть и вов­се ты ста­рик, вы­лечи ме­ня, и за те­бя пой­ду за­муж!» — «Под­пи­шись!» — Тог­да она под­пи­салась, что «ес­ли ста­рик ме­ня вы­лечит, так за не­го я и за­муж пой­ду».
То Фран­цель при­казал ла­кею за­топить ба­ню. Ис­то­пили ба­ню. — «Не­сите ее в ба­ню! Я бу­ду в ба­не ле­чить ее». — Тог­да Фран­цель при­ходит в ба­ню, и ее при­носят. Фран­цель всех из ба­ни вы­жил, один с ней ос­тался. Тог­да он брал плеть, стал цар­скую дочь жа­рить; сте­гал и при­гова­ривал: «Бу­дешь ли ты на Фран­це­ля…? Не бу­дешь ли над ним над­сме­хать­ся?.. Цар­ская кня­гиня, при­тащи ты мне Фран­це­лев ко­шелёк, тог­да я те­бя сей­час вы­лечу!» — То она зак­ри­чала: «Слу­га, та­щите — там в мо­ей спаль­не под пе­рина­ми — ко­шелё­чек!» — То ко­шелё­чек по­лучил он, на­чал её плетью опять жа­рить: «Не бу­дешь ли над Фран­це­лем сме­ять­ся? Не бу­дешь ли на не­го…?» — «Не бу­ду я ус­ме­хать­ся над Фран­це­лем ни­ког­да!» — «При­тащи фран­це­лев каф­танчик, тог­да я те­бя ста­ну ле­чить!» — То она при­тащи­ла ему каф­танчик. Он в тре­тий раз еще ее плетью про­жарил (своё-то от­пла­чивать, как его би­ли). — «При­тащи ты мой кос­ты­лёк, я окон­ча­тель­но те­бя вы­лечу те­перь!» — При­тащи­ли ему кос­тыль.
Он по­давал ей хо­роше­го сор­та яго­ду. То она съ­ела и сде­лалась кра­сави­ца, еще луч­ше ста­рого. То он сни­мал с се­бя ок­ладную бо­роду и сде­лал­ся та­кой же мо­лодец, луч­ше преж­не­го. То она зак­ри­чала: «На Фран­це­ля пе­рес­деть одеж­ду хо­рошую!» — Сна­рядил­ся он как сле­ду­ет, яви­лись они тог­да в цар­ские па­латы с ним (из ба­ни). То схо­дили они в Бо­жий храм, по­вен­ча­лись с ним; за­вели пир на весь мир (свадь­бу). То он стал у ца­ря во двор­це на­ходить­ся пос­ле это­го, а братья в до­ме жить.