Пётра-королевич

Бы­ло у ко­роля три сы­на. Стар­ше­го сы­на зо­вут Ва­силий, се­ред­ний был Ефим, а млад­ший был Пёт­ра-ко­роле­вич. Сош­лись они в ком­на­ту. Пёт­ра-ко­роле­вич и го­ворит, что ему уж вре­мя же­нить­ся, а отец и боль­ша­ка не же­нит! И ска­зал Пёт­ра-ко­роле­вич: «Пой­дем­те к ро­дите­лю про­сить­ся — по чу­жим дер­жа­вам ехать». — При­ходят все враз, пе­ред ро­дите­лем на ко­лени ста­ли. — «Что вы, мои де­ти, или что пе­редо мной наг­ру­били — пе­редо мной на ко­лени ста­ли?» — «Вот что, ро­дитель! Не мне же­нить­ся, так, к при­меру, на­перёд, а так­же уж нуж­но Ва­силия-ко­роле­вича впе­рёд же­нить! Пус­ти нас, ро­дитель, по всем дер­жа­вам не­вест пос­мотреть!» — Ска­зал ко­роль: «Не­наг­лядные вы мои де­ти! Не толь­ко я вас по чу­жой дер­жа­ве, я по сво­ей дер­жа­ве вас всех враз не пу­щу! Я дол­жон жиз­ни ли­шить­ся!»
Ко­роле­ва вы­ходит, смот­рит, что они на ко­ленях пе­ред ро­дите­лем сто­ят. Ко­роль ска­зал сво­ей же­не, что «про­сят­ся де­ти по чу­жой дер­жа­ве ехать, не­вест смот­реть. Ко­роле­ва так­жерых­ну­лась, ули­валась сле­зами: «Не пус­тим!» — Ко­роль (ска­зал): «Мать, то­же рус­ский царь та­ких же де­тей бе­рет от от­цов-ма­терей! По­оче­рёд­но пус­тим мы их по чу­жой дер­жа­ве! То и сде­лаю я: же­ребий на ко­торо­го вы­падет, то­го и пу­щу. А им всем вре­мя же­нить­ся!»
Же­ребий ки­нули, вы­пал же­ребий на Пёт­ра-ко­роле­вича, на ма­лого сы­на. Боль­шой брат с се­ред­ним ос­та­ёт­ся. Мать зап­ла­кала: «Не­уже­ли же ты дол­го про­ез­дишь, Пёт­ра-ко­роле­вич? Тог­да я с тос­ки дол­жна про­пасть!» (по­мереть). — «Я дол­го, ро­дитель­ни­ца, не бу­ду быть! Ско­ро вер­нусь». — Ко­роль ему вы­дал сво­его ко­ня-лю­бим­ца. «Этот конь те­бя в оби­ду не даст, он те­бя вез­де мо­жет вы­ручить!» — По­том он за­ходит в ко­нюш­ню, вы­бира­ет ко­ня, на­дева­ет пот­нички, уз­дечку и бо­гатыр­ское сед­ло и под­во­дит к по­рат­но­му крыль­цу. Про­щал­ся он с ро­дите­лем и с брать­ями. Толь­ко ус­пел сесть на ко­ня, рас­прос­тился — толь­ко и ви­дели они его (конь боль­но шус­трый).
При­ез­жа­ет он в раз­ное ко­ролевс­тво, пус­тил ко­ня, сам сел на лу­жок; по­весил го­лову: «Что я бу­ду ко­ролю го­ворить?» — Конь к не­му под­ско­чил и го­ворит: «Пёт­ра-ко­роле­вич, по­ди вых­вастай­ся к ко­ролю, что я ко­нюх, мо­гу кон­ный за­вод раз­вести». — При­ходит Пёт­ра-ко­роле­вич во дво­рец к ко­ролю, вых­васты­ва­ет­ся, что «я ко­нюх, мо­гу кон­ный за­вод раз­вести!» — У ко­роля ко­ни вы­вали­лись, ему ко­нюха нуж­но. До­ложи­ли ко­ролю; ко­роль ве­лел в па­латы ему зай­ти. Обо­шел­ся он с ко­ролем как треб­но быть. Ко­роль по речь­ми его при­нял его к се­бе в ко­нюхи. Дал ему нес­коль­ко ты­сяч де­нег; по­ехал он в про­чие дер­жа­вы, на­купил ему ко­был и же­реб­цов. При­гоня­ет та­бун ло­шадей; очень ко­ролю ко­ни пон­ра­вились. За­водил он его в свои па­латы, пот­че­вал-ува­жал ча­ем.
Пос­ле это­го они выш­ли с ним в сад в раз­гулку. Зак­ру­чинил­ся ко­роль. Тог­да ему Пёт­ра-ко­роле­вич ска­зал: «Что ты, гос­по­дин ко­роль? Я ви­жу, ты в глу­бокой ду­ме! Ска­жи мне, я тво­ему го­рю по­мог». — «Дав­но у ме­ня ро­дитель­ни­ца и сес­тра до­бива­ет­ся, об чём я ду­маю; я им не ска­зал, а те­бе ска­жу. Был я од­нажды у рус­ско­го го­суда­ря; у не­го есть единс­твен­ная дочь; у не­го ви­дал на сте­не пот­рет с неё снят, а са­моё её не ви­дал. И вот бы мне охо­та её жи­вую пос­мотреть, как она есть, не пот­ре­том!» — Пёт­ра-ко­роле­вич ска­зал: «Это ведь пус­тяк для ме­ня сто­ит! Я мо­гу ско­рым вре­мём ее ук­расть и те­бе при­вез­ти в не­вес­ты!.. Да толь­ко ты мне, гос­по­дин ко­роль, доз­воль мне сво­его ко­ня в твои ко­нюш­ни при­вес­ти; тог­да я те­бе ска­жу, ког­да по­еду за не­вес­той». — Ко­роль при­казал: «Ко­торая те­бе ко­нюш­ня заг­ля­нет­ся, в ту и ста­нови; да­вай кор­му, ка­кого те­бе угод­но!»
Тог­да он по­шел в за­повед­ные лу­га; толь­ко свис­тнул, жи­во конь при­бежал. Пой­мал ко­ня, пос­та­вил в ко­нюш­ню, за­дал ов­са и се­на, ко­ня стал гла­дить, а сам по­весил го­лову. Конь ска­зал: «Али чем ты, Пёт­ра-ко­роле­вич, пох­вастал­ся?» — «Пох­вастал­ся я шут­кой не­малой, у ца­ря дочь ук­расть ко­ролю в не­вес­ты». — «Для нас это плё­вое де­ло! По­ут­ру рань­ше вста­вай, бе­ги ко мне, по­едем мы с то­бой во­ровать!» — При­ходит он к ко­ролю, объ­яс­нил: «Зав­тра по­ут­ру я от­прав­люсь за не­вес­той, ты ут­ром вы­ходи со мной прос­тить­ся». — Ут­ром на рас­све­те конь его зар­жал и в ко­нюш­не за­шумел. Прос­нулся ко­нюх, бе­жал ско­рее к ко­ню; при­бега­ет к ко­ню, очень ско­ро со­бирал­ся, подъ­ез­жал к по­рат­но­му крыль­цу; ска­зал де­жур­но­му, «что­бы ско­рее ко­роль вы­ходил со мной прос­тить­ся».
Толь­ко ус­пел де­жур­ный за­ходить, ко­роль прос­нулся, со­бирал­ся с ним прос­тить­ся. Вы­ходил ко­роль: «Здравс­тву­ешь, гос­по­дин ко­нюх! Что те­бе нуж­но?» — «Про­щай! Хо­тя я и пох­вастал­ся, а не­из­вес­тно, вер­нусь ли, нет ли?» (Кто его зна­ет-то, что вый­дет еще там?) — Пус­тил ко­ня, толь­ко он и ви­дел. Ужас­тился ко­роль, что конь боль­но прыт­ко бе­жит; «ес­ли он при­едет, я ко­ня по­тор­гую у не­го!»
При­ез­жа­ет к ца­рю, пус­тил ко­ня на лу­га, сам сел на лу­жок, по­весил го­лову. Конь под­бе­жал, учит его: «По­ди к ца­рю, на­зовись са­дов­ни­ком, сад ус­тро­ить». — Пет­ра-ко­роле­вич при­ходит к ца­рю во дво­рец, наз­вался са­дов­ни­ком. Ца­рю до­ложи­ли, что та­кой-то са­дов­ник: «Не же­ла­ешь ли сво­ей до­чери сад ус­тро­ить?» — Царь при­казал приз­вать его в свои па­латы. При­ходит в его па­латы. «Ес­ли доз­во­лишь мне сад ус­тро­ить, я ус­трою ско­рым вре­мём те­бе. Не нуж­но мне твой на­род, толь­ко мес­то мне по­кажи, я те­бе сад ус­трою один!» — При­казал царь ему за го­родом мес­то по­казать, сад ус­тра­ивать.
То он ус­тро­ил в чет­ве­ро сут­ки, при­ходит к ца­рю. «Ва­ше Цар­ское Ве­личес­тво! По­лучи­те сад! Пос­мотреть мож­но тво­ей до­чери; знаю, что пог­ля­нет­ся!» — Ска­зал царь, что «ес­ли она в сад при­будет, так те­бя что­бы в са­ду не бы­ло!» — «Ес­ли, Ва­ше Цар­ское Ве­личес­тво, ме­ня не бу­дет, цве­ты по­сох­нут, яб­ло­ни по­сох­нут; тог­да не пон­ра­вит­ся ей сад; а я бу­ду, так всё хо­рошо бу­дет!» — Тог­да царь при­казал и ему быть тут и встре­тить её. Он в сад при­ходит, до­жида­ет­ся её.
Она при­ез­жа­ет в сад со слу­жан­ка­ми; до­водит он её до та­кого дре­ва: «Вот, цар­ская кня­гиня, с это­го дре­ва вы мо­гите яго­ды съ­есть, боль­но яго­ды хо­рошие». — При­каза­ла она слу­жан­кам съ­есть по ягод­ке на­пер­во. Они съ­ели по ягод­ке и по­вали­лись спать. Тог­да цар­ская кня­гиня: «Это что та­кое?» — «Это не на дол­гое вре­мя; яго­да хо­рошая, на сон по­зыва­ет… А ты иди, у ме­ня есть у пе­ред­них во­рот дре­во очень за­бав­ное, смот­реть на не­го лю­бопыт­но» (по­камесь они спят). — По­том конь при­бега­ет в сад, ска­зал: «Пёт­ра-ко­роле­вич, не ро­бей, са­ди её и сам са­дись!» — Они толь­ко и ви­дели, ми­гом увёз цар­скую дочь к ко­ролю.
Царь явил­ся в сад, на­шел сон­ных слу­жанок, на­чал их пи­нать не­щад­но но­гами сво­ими. А до­чери не­ту! Вста­ли от сну слу­жан­ки. Он им го­ворит: «Где же дочь? Не с ва­ми!» — Слу­жан­ки на от­вет ска­зали, что «мы и са­ми не зна­ем». — «Это не са­дов­ник при­ез­жал, а неп­ре­мен­нохит­ник, дочь мою увёз не­из­вес­тно ку­ды!» — По­сылал по всем до­рогам на ро­зыс­ки, дочь ис­кать. Вез­де ис­ка­ли, не мог­ли цар­скую дочь най­ти.
При­возит Пёт­ра-ко­роле­вич цар­скую дочь к ко­ролю. Вы­шел встре­тить ко­роль, по­цело­вал ко­нюха. — «Ска­жи мне, гос­по­дин ко­нюх, что ты с ме­ня возь­мёшь за это — при­вёз ты мне её в не­вес­ты?» — «Не нуж­но мне с те­бя ни­чё, толь­ко нуж­но твоё сер­дце ус­по­ко­ить (что ты бы жил в спо­кое)». — Ко­роль го­ворил: «Цар­ская кня­гиня, по­дай ты мне бе­лую ру­ку, на­зовись не­вес­той!» — Цар­ская кня­гиня от­ве­тила: «Ког­да же ты ме­ня при­вёз до­мой, те­перь съ­ез­ди к мо­ему от­цу: есть у от­ца боль­шой сун­дук за тя­желы­ми зам­ка­ми, (в нем) под­ве­неч­ное платье; при­вези его, тог­да я по­дам те­бе бе­лую ру­ку, на­зовусь не­вес­той!»
За­думал­ся ко­роль, по­сылал за ко­нюхом. Ко­нюх при­ходит. — «Не за­дачу те­бе за­даю, толь­ко выс­ка­зываю: не по­да­ёт мне не­вес­та бе­лую ру­ку, а по­сыла­ет к сво­ему ро­дите­лю за плать­ем; платье у ней в боль­шом сун­ду­ке за тя­желы­ми зам­ка­ми». — Ко­нюх ска­зал, что «мы ук­ра­дем ско­рее и то­го, что и са­моё при­вез­ли!» — Он по­шел в ко­нюш­ню, за­дал ко­ню ов­са и се­на, сам по­весил го­лову. Конь его го­ворит: «Чем ты пох­вастал­ся еще?» — «Пох­вастал­ся я ук­расть под­ве­неч­ное платье в боль­шом сун­ду­ке за тя­желы­ми зам­ка­ми». — Конь ему то­же ска­зал, что «мы ук­ра­дем ско­рее то­го; ут­ром ра­но бе­ги ко мне ско­рее!» — Лад­но, хо­рошо.
Как до ут­ра до­жива­ют, конь его зар­жал; он прос­нулся от сна и к ко­ню ско­рее бе­жал. — «Дол­го, дол­го, Пёт­ра-ко­роле­вич, спишь! На­до ехать пос­ко­рее!» — Жи­во Пёт­ра-ко­роле­вич со­бирал­ся, са­дил­ся на ко­ня и ехал. Подъ­ез­жал к по­рат­но­му крыль­цу, скри­чал де­жур­но­му: «Как мож­но пос­ко­рее, что­бы ко­роль вы­шел со мной прос­тить­ся!» — Ко­ролю толь­ко до­ложил де­жур­ный, ко­роль жи­во соб­рался, вы­шел на по­рат­ное крыль­цо с ним прос­тить­ся. — «Про­щай, гос­по­дин ко­роль! Хо­тя я и пох­вастал­ся, а не­из­вес­тно, вер­нусь ли, нет ли я?» — Рас­прос­тился, от­пра­вил­ся к ца­рю.
При­ез­жа­ет в цар­ские лу­га, ко­ня пу­ща­ет, сам сел на лу­жок, по­весил го­ловуш­ку. Конь к не­му под­бе­га­ет: «Не пе­чаль­ся, Пёт­ра-ко­роле­вич, пой­ди ты на ры­нок, ку­пи се­бе нак­ладную бо­роду, что­бы ты сде­лал­ся ста­риком». — Схо­дил на ры­нок, ку­пил се­бе ок­ладную бо­роду; тог­да он по­шел в цар­ские по­латы, к ца­рю во дво­рец. При­ходит во дво­рец; сол­да­ты сто­ят, со­вету­ют, всё об до­чери ту­жат. Ста­рик к ним при­ходит. Ста­рик с ни­ми поз­до­ровал­ся: «Здравс­твуй­те, гос­по­да слу­жащие (сол­да­тики)», — ска­зал. — «Что, дед­ка, ку­ды по­шел?» — «Я по­шел к рус­ско­му ца­рю; я слы­хал, буд­то бы царь боль­но доб­ро­детель­ный, ста­рых лю­дей до­па­ива­ет-до­кар­мли­ва­ет; не до­по­ит ли он ме­ня, не до­кор­мит ли?» Сол­да­ты на то ему ска­зали: «Не до то­го ему! У ца­ря боль­шое го­ре, у ца­ря дочь по­теря­лась, и он ту­жит об сво­ей до­чери».
«Пу­щай он не ту­жит! Ес­ли он ме­ня на со­вет по­зовет, то мы жи­во и дочь най­дем!» — Тог­да бе­жали сол­да­ты, не один, а трое враз, с док­ла­дом к ца­рю (об­ра­дова­лись). Сол­да­ты при­ходят в па­лату: «Ва­ше Цар­ское Ве­личес­тво, доз­воль с ва­ми речь го­ворить об тво­ей до­чери». — Царь от них от­во­ротил­ся. «Со­ветуй­те, что зна­ете, я слу­шать бу­ду!» — Один ска­зал: «При­ходит к нам ста­рик во дво­рец, (про­сит) про­по­ить и про­кор­мить; а мы ска­зали, что на­шему ца­рю не до то­го, что та­кое го­ре». — «Что ес­ли ме­ня царь по­зовет на со­вет, — го­ворит, — так я его по­могу го­рю и дочь ра­зыс­кать!» — Сос­ко­чил царь, при­казал ско­рее ста­рика вес­ти в па­латы. Его под­хва­тили под ру­ки, ве­дут в па­латы. Царь про не­го сам и сту­лопод­дёрнул: «Са­дись, са­дись, ста­рик!»
Ста­рик го­ворит: «Ва­ше Цар­ское Ве­личес­тво, по­кажи сна­чала, ко­торое ты платье при­гото­вил про свою дочь! Тог­да я те­бя бу­ду учить дочь твою ис­кать». — Царь вы­нул из сво­его кар­ма­на зо­лотой ключ, от­пер боль­шой сун­дук, та­щит платье ему. Ска­зал: «Вот, де­душ­ка, это платье при­готов­ле­но под­ве­неч­ное, еще на пле­чах у ней не бы­вало». — Ста­рик ска­зал: «По­ложь это платье на мес­то и иди как мож­но ско­рее ко мне на со­вет!» — Царь по­ложил ско­ро платье, сун­дук не за­пер, при­бежал к ста­рику, сел в сту­ло. (Он те­бя сей­час обот­кёт!)— «Вот что, Ва­ше Цар­ское Ве­личес­тво, при­кажи си­ей ми­нутой рас­тво­рить дво­рец — за­бежит к вам во дво­рец конь; и вот этот конь, ес­ли он сло­вес­но вам не ска­жет доб­ро­воль­но, по­дож­ги­те у не­го ко­пыта; тог­да он не­хотя, да ска­жет! А пок­ро­ме те­бя ни­кому не дас­тся; сам, Ва­ше Цар­ское Ве­личес­тво, ло­ви это­го ко­ня!» — Конь сею ми­нутой за­бежал во дво­рец; ста­рик пос­ко­рее по­сыла­ет ца­ря ко­ня ло­вить.
Толь­ко царь ушел из па­лат, сни­ма­ет ко­нюх с се­бя ок­ладную бо­роду, хва­та­ет ско­рее под­ве­неч­ное платье и то­ропит­ся из дво­ра уб­рать­ся. Тог­да конь по­вер­телся; царь при­казал за­переть во­роты; не мог­ли ус­петь за­переть, конь вы­бежал. Царь во­ротил­ся в па­латы и кри­чал дол­го ста­рика, док­ри­чать­ся не мо­жет. Царь по­сыла­ет ста­рика ра­зыс­ки­вать, ку­ды ушел? Най­ти его уж не мо­гут. Он вы­шел за го­род, сел на сво­его ко­ня — толь­ко (его) и ви­дел!
При­возит к ко­ролю платье. Ко­роль его встре­тил с ве­ликой ра­достью (с плать­ем). Ко­роль ска­зал: «Гос­по­дин ко­нюх, что ты с ме­ня возь­мешь? Ска­жи, то я и зап­ла­чу за это!» — «Нич­то с те­бя не на­до, толь­ко твое сер­дце ус­по­ко­ить мне охо­та!» — Платье при­носит цар­ской кня­гине и го­ворит: «По­дай ты мне бе­лую ру­ку, на­зовись не­вес­той! Я те­бе пре­дос­та­вил платье!» — А цар­ская дочь не по­да­ет ему ру­ку: «Ты мне пре­дос­тавь от ро­дите­ля зо­лотую ка­рету под­ве­неч­ную! Ког­да ты ее при­везешь, тог­да я сог­ласна под ве­нец, на­зовусь тво­ей же­ной!» — Ко­роль при­казал приз­вать ко­нюха к се­бе на со­вет. При­ходит ко­нюх. — «Что ты ме­ня, гос­по­дин ко­роль, тре­бу­ешь?» — «Не я те­бе служ­бы нак­ла­дываю, а толь­ко с то­бой со­ветую! Цар­ская дочь не по­да­ёт мне бе­лую ру­ку, не на­зыва­ет­ся не­вес­той, ве­лит от ро­дите­ля зо­лотую ка­рету пре­дос­та­вить еще!» — «Это мы ук­ра­дем ско­рее и платья!» — ска­зал ко­нюх. Тог­да ко­роль его по­цело­вал за это опять.
Ко­роль ска­зал: «Гос­по­дин ко­нюх, не про­дашь ли мне сво­его ко­ня?» — Ко­нюх сра­зу ему от­ка­зал: «Сколь­ко ли ты, ко­роль, бо­гатый, сколь­ко ли дом твой сто­ит и сколь у те­бя де­нег — ни­чего не на­до! И нель­зя его про­дать, это у ме­ня ро­дитель­ское бла­гос­ло­венье; и не тор­гуй ты его у ме­ня ни­ког­да».
При­ходит к ко­ню, за­да­ет се­на и ов­са, сам по­весил го­лову. «Что ты, Пёт­ра-ко­роле­вич, за­думал­ся? Али чем пох­вастал­ся?» «Пох­вастал­ся шут­кой не­малой — ук­расть у ца­ря зо­лотую ка­рету». «По­ут­ру как мож­но пос­ко­рее вста­вай, то мы ук­ра­дем ско­рее и платья!» — Лад­но, хо­рошо. При­ходит к ко­ролю. — «По­ут­ру ра­но, как я гар­кну, ты пос­ко­рее при­ходи ко мне прос­тить­ся!» (А уже об нем ро­зыс­ки, его ра­зыс­ки­ва­ют, Пёт­ра-ко­роле­вича: дол­го он прок­лажда­ет­ся.) По­ут­ру ра­но вста­ет, ко­ня пой­мал, сел на ко­ня, подъ­ез­жа­ет к по­рат­но­му крыль­цу; скри­чал де­жур­но­му, что­бы вы­ходил ко­роль пос­ко­рее прос­тить­ся. — «Про­щай, Ва­ше Ко­ролев­ское Ве­личес­тво! Хо­тя и пох­вастал­ся, а не­из­вес­тно, мо­жет быть, я и го­ловуш­ку по­ложу тут?» — (А с сес­трой со сво­ей (ко­роль) раз­го­вари­ва­ет: «Ка­бы, — го­ворит, — (ко­нюх этот) из бо­гато­го зва­ния, так я бы пош­ла за не­го!» — А ему охо­та сес­тру эту взять.)
Рас­прос­тился, от­пра­вил­ся к ца­рю; при­ез­жа­ет; пус­кал сво­ева ко­ня в лу­га, сам сел на лу­жок. И вдруг его брат едет, Ва­силий-ко­роле­вич, трак­том. Жи­во Пёт­ра-ко­роле­вич на­девал на се­бя ок­ладную бо­роду, вы­ходил на до­рогу. Ва­силий-ко­роле­вич здо­ровал­ся со ста­риком:«Мир до­рогой, ста­ричок!» — ска­зал он. — Пёт­ра-ко­роле­вич ска­зал: «Здравс­тву­ешь, Ва­силий-ко­роле­вич!» — Ва­силий-ко­роле­вич: «По­чему ты ме­ня зна­ешь как звать?» — «По­тому я знаю: я всех вас тро­их знаю, как те­бя, так и мень­шо­го бра­та, так и ро­дите­ля знаю, и ро­дитель­ни­цу. Ска­жи мне под­робно, ку­да ты по­ехал, Ва­силий-ко­роле­вич?» — «Я по­ехал сво­его мень­шо­го бра­та ра­зыс­ки­вать. Все ко­ролевс­тва объ­ехал, толь­ко в рус­ском го­сударс­тве (у ца­ря у рус­ско­го толь­ко) не был».
Ска­зал Пёт­ра-ко­роле­вич: «У рус­ско­го ца­ря не­ту Пёт­ра-ко­роле­вича. Он слу­жит служ­бу пос­леднюю, ско­рым вре­мём при­будет к вам на­зад! Во­ротись до­мой! Пос­ледняя ему служ­ба». — «Ска­жи же ты мне, ста­ричок, где он про­жива­ет­ся?» — «Нель­зя ска­зать. Во­ротись! Что ска­зал, вер­но бу­дет. А здесь его не­ту!» — Тог­да Ва­силий-ко­роле­вич во­ротил­ся на­зад.
Ког­да (Ва­силий-ко­роле­вич) из ви­ду у­ехал, конь к не­му под­бе­жал; конь ему ска­зал: «По­ди же ты на ры­нок, ку­пи се­бе сол­дат­скую ши­нель и мун­дир и сря­дись как есть сол­дат!» — Схо­дил на ры­нок, ку­пил се­бе сол­дат­скую ши­нель и мун­дир, при­ходит к ца­рю во дво­рец. Тол­пится тол­па сол­дат тут. — «Об чем вы, брат­цы, со­вету­ете?» — ска­зал при­шед­ший сол­дат. — «Мы ту­жим об цар­ской до­чери: где най­ти ее?» — «А я, брат­цы, слу­жил в та­ком-то го­роде; по­шел по от­став­ке до­мой; под­бе­га­ет ко мне конь и го­ворит сло­вес­но: «Ес­ли царь от­во­рит дво­рец, вы­катят зо­лотую ка­рету и зап­ря­гут ме­ня, тог­да я им од­но­час­но при­везу цар­скую дочь!»
Они со­вету­ют: «Ес­ли нам ца­рю, ре­бята, до­ложить, царь нам не доз­во­лит. Да­вай­те са­ми вы­катим! То мы при­везем дочь; наг­ра­дит он нас тог­да всех день­га­ми!» — Вы­кати­ли ка­рету, рас­тво­рили дво­рец. Конь за­бежал во дво­рец.
Взя­ли зо­лотую уз­дечку и хо­мутик, пой­ма­ли ко­ня, на­чали зап­ря­гать. Толь­ко зап­рягли ко­ня, уго­вари­вались, ко­му ехать; как есть зап­рягли, конь как вдруг взле­тел, толь­ко его и ви­дели: не ус­пе­ли и пос­мотреть, ку­ды он убе­жал (не ус­пе­ли за во­рота вы­бежать). Они го­няли по всем до­рогам и спра­шива­ли, что «не про­бегал ли конь с зо­лотой ка­ретой?» — Ниг­де не мог­ли его дой­ти. А ца­рю до­ложи­ти, что «ко­нюха зап­рягли зо­лотую ка­рету, убе­жал конь с зо­лотой ка­ретой не­из­вес­тно ку­ды».
Сго­рюх­нулся царь пу­ще то­го; при­казал ка­рету зап­рекчи са­мому вы­ехать — раз­гу­лял­ся с го­ря. За­ехал он на та­кую го­ру, сду­мал, что здесь умо­лен­ный мо­нах жи­вет; за­думал царь его ис­кать, это­го мо­наха. Мо­нах вы­ходил из кельи. Царь к не­му под­хо­дил, к это­му мо­наху; под­хо­дил к не­му и поз­до­ровал­ся. Мо­нах ска­зал ему: «Что те­бе нуж­но, царь?» — Царь: «Я хо­чу те­бя, свя­той угод­ник, спро­сить об сво­ей до­чери: не зна­ешь ли, где она уве­зена?» — Мо­нах ему ска­зал: «Это все у те­бя один мо­шен­ни­ча­ет, из та­кого-то вот ко­ролевс­тва, Пёт­ра-ко­роле­вич. По­ез­жай в это ко­ролевс­тво, спра­шивай у не­го: он те­бе ска­жет». — Царь поб­ла­года­рил мо­наха, при­ез­жал до­мой, от­прав­лялся на ро­зыс­ки.
У ко­роля бы­ли пос­ланни­ки (гон­цы): «Ес­ли ко­нюх ве­зет зо­лотую ка­рету, го­ните на­перёд его ко мне: я сам встре­чу!» — За­виде­ли гон­цы, что он едет на зо­лотой ка­рете, ка­тили на сво­их ло­шадях что есть си­лы — он их всех на­перёд обог­нал, на­перёд пред­ста­вил­ся их ко дво­ру. Ко­роль вы­ходил его встре­тить, в ус­та его це­ловал и го­ворит: «Ска­жи, что ты с ме­ня возь­мёшь, то я и зап­ла­чу!» — Ска­зал ко­ню: «Нич­то мне с те­бя не на­до! Толь­ко то, что сер­дце я твое ус­по­ко­ил, боль­ше ни­чего!.. По­ди схо­ди, ко­роль; ес­ли по­даст она те­бе бе­лую ру­ку, на­зовет­ся тво­ею же­ной, тог­да иди ско­рее ко мне!» — При­ходил ко­роль, ска­зал: «По­дала она мне бе­лую ру­ку, наз­ва­лась мо­ей не­вес­той, же­ла­ет сей­час и под ве­нец ид­ти». — «Ну, те­перь, гос­по­дин ко­роль, про­щай! Я до­мой съ­ез­жу».
Ко­роль его не пу­ща­ет: «Я по­дал знать по всем дер­жа­вам и рус­ско­му ца­рю. А ког­да свадь­ба отой­дет, тог­да я те­бя и до­мой от­пу­щу. А без те­бя че­го что­бы не бы­ло?» — Ска­зал Пёт­ра-ко­роле­вич ему: «Пос­лу­шай, бо­гатый ко­роль, по­куль­ча ты пись­ма раз­во­зишь, я тем вре­мём к ро­дите­лю съ­ез­жу не на­дол­го вре­мя и вер­нусь к те­бе на свадь­бу (ког­да при­едут к те­бе гос­ти из дру­гих го­сударс­твов)». — Ко­роль дал ему с сво­ей ру­ки зо­лотой пер­стень имен­ной. — «Ес­ли ты при­будешь (ду­ма­ет, что раз­ным ка­ким ли­цом), так я те­бя по это­му перс­тню уз­наю».
Рас­прос­тился с ко­ролем, от­пра­вил­ся до­мой. Пус­тил сво­его ко­ня, до­гонял рус­ско­го го­суда­ря око­ло сво­его го­рода. На­девал на се­бя ок­ладную бо­роду, дог­нал ца­ря. По­дог­нал и го­ворит: «Здравс­тву­ешь, ста­ричок!» — «Ку­ды же ты, Ва­ше Цар­ское Ве­личес­тво, по­ехал?» — «Я по­ехал вот в это ко­ролевс­тво, спро­сить у Пёт­ра-ко­роле­вича об сво­ей до­чери: он у ме­ня ук­рал, не­из­вес­тно ку­ды увёз». — «Экой он уда­лец!.. По­едем мы с то­бой вмес­те: мои ро­дите­ли в этом же го­роде жи­вут». — За­еха­ли они в го­род, подъ­ез­жа­ют к до­му, ска­зал Пёт­ра-ко­роле­вич: «Здесь вот жи­вёт, а мои ро­дите­ли по­даль­ше жи­вут».
Царь за­ехал к ко­ролю во дво­рец; при­няли ца­ря в па­латы (по-рус­ски: в дом). Пёт­ра-ко­роле­вич при­ехал пос­ле, пус­тил ско­ро ко­ня в ко­нюш­ни, за­ходил в этот же дом свой; са­дил­ся в раз­ную ком­на­ту и слу­шал, что царь бу­дет с ко­ролем го­ворить. — Ко­роль го­ворит: «Рус­ский царь, за­чем боль­ше при­ехал ко мне?» — «Я при­ехал об сво­ей до­чери у тво­его сы­на спро­сить, у Пёт­ра-ко­роле­вича». — «А мы сы­на са­ми не зна­ем! По всем го­родам ис­ка­ли, са­ми не мог­ли его най­ти!» — Тог­да ста­рик этот по­сылал ла­кея: «По­ди схо­ди, не при­мут ли ста­рика к се­бе на со­вет?» — Пос­ланник при­ходит, го­ворит ко­ролю: «У нас при­ходит чу­жес­тран­ный ста­рик» (они и са­ми-то не мо­гут приз­нать его: он в ок­ладной бо­роде), «про­сит­ся к вам на со­вет». — Ко­роль го­ворит: «Ког­да я рус­ско­го ца­ря про­вожу, тог­да ста­рика на со­вет по­зову!»
Жи­во сни­мал с се­бя ок­ладную бо­роду, на­девал на се­бя хо­рошее платье и яв­лялся к от­цу в ком­на­ту. Уви­дели сво­его Пёт­ра-ко­роле­вича, все об­ра­дова­лись. Царь ска­зал: «А я ког­да дож­дусь? Ска­жи ты мне, Пёт­ра-ко­роле­вич!» (Об сво­ей до­чери.) — «Ва­ше Цар­ское Ве­личес­тво, жди с ча­су на час: при­гонит го­нец, по­даст пись­мо — по­едем мы на свадь­бу к ко­ролю! Твоя дочь у ко­роля!» — Го­нец при­ехал, пись­мо по­да­ет, зо­вет ко­роля на свадь­бу. Тог­да царь про­сит как мож­но пос­ко­рее ехать. Жи­во ло­шадей зап­рягли в ка­реты и от­пра­вились к ко­ролю на свадь­бу. Де­тей сво­их всех тро­их по­садил ко­роль.
При­ез­жа­ют. Всех ко­роль их при­нял. Царь го­ворит: «Ско­ро ли, гос­по­дин ко­роль, мне дочь по­кажешь?» — «По­куль у ме­ня ко­нюх не при­едет, я и дочь не по­кажу!» — Пёт­ра-ко­роле­вич ус­мехнул­ся, встал: «Здравс­тву­ешь, гос­по­дин хо­зя­ин ко­роль!» — го­ворит. — Тот взгля­нул на его ру­ки: зо­лотой пер­стень на ру­ке у не­го. — «Не­уже­ли же ты, Пёт­ра-ко­роле­вич, столь­ко вре­мя слу­жил, ты са­мой, мне да­ром?» — «Да, гос­по­дин ко­роль, я!» — «Ког­да же ты мне не­вес­ту при­вез, не по­жела­ешь ли ты у ме­ня сес­тру взять в за­мужес­тво?» (А он из-за то­го и бил­ся.) — Ска­зал Пёт­ра-ко­роле­вич: «Я из-за то­го ста­рал­ся, что­бы ты от­дал за ме­ня сес­тру!»
Ко­роль при­ходил к сво­ей сес­тре в ком­на­ту, ска­зал сес­тре: «Со­берись в хо­рошее свет­ноеплатье, я зап­росва­тал те­бя за Пёт­ра-ко­роле­вича, ко­торый слу­жил у ме­ня ко­нюхом!» — Она жи­во соб­ра­лась в свет­ное платье, вы­ходи­ла к ним в ком­на­ты. Поз­до­рова­лась со все­ми и с Пёт­ром-ко­роле­вичем, за руч­ку. — «Не же­ла­ешь ли ты за ме­ня, ко­ролев­ская кня­гиня, в за­мужес­тво?» — «С пол­ным удо­воль­стви­ем! Сей­час же­лаю под ве­нец».
Царь ска­зал: «Ско­ро ли вы мне по­каже­те дочь?» — Ска­зал ко­роль: «Сей ми­нутой по­кажем те­бе дочь». — При­ходит к цар­ской до­чери, ве­лел вый­ти с от­цом поз­до­ровать­ся. Цар­ская дочь вы­ходит со слезь­ми, с от­цом поз­до­рова­лась. А царь мно­го раз пов­то­рил, что «моя, и моя, и моя дочь!» — «Ког­да я по­сыла­ла пос­ланни­ка Пёт­ра-ко­роле­вича к вам, не мог­ли вы его из­ло­вить! Те­перь уж я по­дала бе­лую ру­ку, наз­ва­лась не­вес­той; те­перь уж я, тя­тень­ка, не твоя!» — Отец бла­гос­ло­вил, и они схо­дили — оба по­вен­ча­лись. По­шел у них пир. По­пиро­вали и до­мой разъ­еха­лись.