Рыбы в раж вошли

Вес­но­вал я на Мур­ма­не, ры­бу в ар­те­ли ло­вил. Тра­лов в ту по­ру в зна­ти не бы­ло, ло­вили на под­дев, ло­вили яру­сами — по ры­бе на крю­чок. Так это меш­котно бы­ло, что тер­пенья не ста­ло гля­деть.

А ры­бы в во­де впе­регон­ки од­на за дру­гой: столь­ко ры­бы что во­да ки­пит.

На­думал я ло­вить на под­ман. При­цепил на крю­чок на­жив­ку да в во­де на­жив­кой ми­мо рыбь­их но­сов и во­жу. Ры­бы в раж вош­ли, но­ровят на­жив­ку сло­пать. А я лов­чусь, кру­чу да ми­мо про­дер­ги­ваю.

Ры­бы вся­ку свою опас­ку бро­сили, так их ра­зоб­ра­ло И трес­ка, и пик­ша, и пал­ту­сина, и сай­да — все за­од­но, хвос­та­ми по во­де бь­ют, шу­мят:

— От­дай нам, Ма­лина, на­жив­ку, ап­пе­титу на­шего не драз­ни!

Я но­гами упер­ся да при­ос­ла­бил крю­чок с на­жив­кой. Ры­бы ки­нулись все ра­зом. За крю­чок од­на ух­ва­тилась, а дру­га за ее, а там од­на за дру­гу!

Вот тут на­до не зе­вать. Я на­тужил­ся, чуть жи­вот не обор­вал, мах­нул уди­лиш­шем да и вы­кинул ры­бу из во­ды. Да с са­мого с Мур­ма­на пе­реки­нул в на­шу Уй­му!

Ры­бу от­пра­вил, а как бу­дут знать, чья ры­ба и от­ку­дова?

Я жи­вым ма­нером чай­ку ры­биной под­ма­нил, за ла­пы да за крылья схва­тил. К но­су бу­маж­ку с ад­ре­сом на­цепил, а на хвост — за­пис­ку жо­не и от­пи­сал:

«Ры­бу со­бирай, со­ли. Да не ску­пись — со­седям дай. В мо­ре ры­бы хва­тит. Я ма­лость от­дохну да опять вых­восты­вать нач­ну».

Об этом у ко­го хошь спро­си, вся де­рев­ня знат. А чай­ка при­обык­ла и час­то у нас гаш­ши­вала да за­писоч­ки но­сила из Уй­мы на Мур­ман, а с Мур­ма­на в Уй­му, и по­сыл­ки, ес­ли не ве­лики, на­шива­ла, так и зва­ли — «Ма­линин­ска чай­ка».

* * *

Как до­мой во­ротил­ся — на па­рохо­де али в лод­ке? На! На па­рохо­де!

Его жди сколь­ко ден! Мур­ман­ски па­рохо­ды хо­дили оди­нова в две не­дели, да шли с за­воро­тами.

А я то­ропил­ся к го­рячим шань­гам.

Смас­те­рил хо­дули, да та­ки, что­бы по дну мо­ря ша­гать, а са­мому над мо­рем сто­ять, и что­бы вол­ной не мо­чило. Та­баку взял пять пу­дов. Труб­ку рас­ку­рил, дым пус­тил — и за­шагал. С труб­кой ит­тить ско­рей, и ус­та­ли мень­ше. По­том бе­рего­вые ска­зыва­ли, что ду­мали: ка­кой та­кой но­вой па­роход идет? Над во­дой од­на тру­ба, а ды­му за пять боль­ших па­рохо­дов. Эда­кова па­рохо­да иш­шо ни в за­веденьи, ни в зна­ти нет!

Вы­шаги­ваю се­бе да дым пуш­шаю. Прис­тал. А тут инос­тра­нец ме­ня нас­тиг. Ну, ух­ватку их­ну инос­транскую я знаю: ка­питан но­сом в кар­ту ли­бо в круж­ку с пи­вом, штур­ма­на на се­бя лю­бу­ют­ся или счет ве­дут, сколь­ко на­живут; ко­ман­да друг друж­ку по мор­дам лу­пят (это у них за­мес­то при­ят­но­го раз­го­вора-мор­до­бой, и зо­вут эту при­ят­ность «бок­сой»).

Я ос­та­новил хо­дули, труб­ку вы­коло­тил. Инос­тра­нец со мной срав­нялся, я на его и сту­пил да хо­дуля­ми к мач­там при­жал­ся, оно и неп­ри­мет­но, и еду. Есть за­хотел. Ви­жу — ка­пита­ну мя­со за­жари­ли, пол­ко­ровы. Я ве­рев­кой мя­со за­цепил и по­ел. Так вот до го­роду до­ехал. Инос­тран­цы смот­рят толь­ко на вы­году и ни ра­зу на ве­рёх не пос­мотре­ли.

А от го­рода до Уй­мы — ру­кой по­дать.