Сказка о богатыре Голе Боннском

Му­жичок-прос­та­чок па­хал паш­ню; ло­шаден­ка его бы­ла ху­день­кая, хро­моно­гая, и ту об­ле­пили слеп­ни с ко­мара­ми. Вот прос­та­чок взял свой кнут да взмах­нул так счас­тли­во, на ди­во, что ра­зом убил трид­цать трех слеп­ней, а ко­маров без сче­та.
Прос­та­чок-му­жичок ду­мать стал: «Мал, да удал, в бо­гаты­ри я по­пал; трид­цать трех мо­лод­цов сра­зу по­ложил, а мел­кой си­лы и сме­ты нет!» Го­лем му­жичок на­зывал­ся; смот­ришь — и Голь взве­личал­ся; вып­ряг свою ло­шаден­ку, взоб­рался на нее по­легонь­ку, сел вер­хом, вы­ехал на боль­шую до­рогу, сру­бил де­рево сто­ярос­то­вое и пос­та­вил столб с над­писью: «Здесь про­ехал бо­гатырь Голь Во­ян­ской, встре­тил­ся с си­лой бу­сур­ман­ской, трид­цать трех бо­гаты­рей сра­зу по­ложил, а мел­кой си­лы и сме­ты нет. Ес­ли ка­кой бо­гатырь навс­тре­чу едет, у стол­ба под­жи­дай, а по­зади, так ме­ня до­гоняй».
Голь взоб­рался на кля­чу и в путь поп­лелся на­уда­чу. Нем­но­го спус­тя едет ми­мо стол­ба Чу­рила Плен­ко­вич, над­пись про­читал — по­дивил­ся, Го­ля наг­нать то­ропил­ся: та­кого име­ни и не слы­хивал, а вид­но, мо­гуч бо­гатырь, так на­доб­но с ним под­ру­жить­ся.
Чу­рила ска­чет во весь опор, на­гоня­ет Го­ля и спра­шива­ет:
— Не про­ез­жал ли бо­гатырь Голь Во­ян­ской?
— Я, — ска­зал Голь, — а ты кто?
— Чу­рила Плен­ко­вич! — от­ве­чал мо­лодой бо­гатырь, пок­ло­нясь, а сам ду­ма­ет: «Что за чу­деса? Му­жичон­ка не­вид­ный, и ехать с ним стыд­но; сам он ша­рашит­ся, а кля­ча чуть та­щит­ся».
— Сту­пай в на­уку, по­ез­жай по ле­вую ру­ку!— ска­зал Голь, и Чу­рила в раз­думье по­ехал воз­ле не­го, на Во­ян­ско­го бо­гаты­ря пос­матри­вая и на кля­чу пог­ля­дывая.
Меж­ду тем едет Ерус­лан Ла­заре­вич ми­мо стол­ба с над­писью, про­читал и ну гнать ко­ня за Го­лем Во­ян­ским. Дог­нал и, уви­дя зна­комо­го Чу­рилу, спро­сил, не ви­дал ли он Го-ля? Чу­рила ука­зал на то­вари­ща. Ерус­лан Ла­заре­вич пок­ло­нил­ся, а сам по­дивил­ся.
— По­гоняй в ря­ду по пра­вую ру­ку,— ска­зал ему Голь.
На ту по­ру на­гоня­ет их еще бо­гатырь, Бо­ва — ко­роле­вин сын; над­пись на стол­бе про­читал и ко­ня по­гонял, отыс­ки­вать Го­ля Во­ян­ско­го, по­беди­теля бу­сур­ман­ско­го; ви­дит му­жич­ка на кля­чон­ке, та­щит­ся по­тихонь­ку, а по сто­ронам его едут два слав­ных бо­гаты­ря — Ерус­лан Ла­заре­вич и Чу­рила Плен­ко­вич, го­ворят с ним поч­ти­тель­но, а тот от­ве­ча­ет: «Рад вам, то­вари­щам!» Пок­ло­нил­ся Бо­ва — ко­роле­вин сын Го­лю да об име­ни спра­шивал.
— Голь Во­ин­ской, сам се­бе боль­шой, — от­ве­чал прос­та­чок, — а ты кто?
— Я Бо­ва — ко­роле­вин сын, — от­ве­чал бо­гатырь.
— Ми­лос­ти про­сим на под­ви­ги, — ска­зал Голь, — ни поз­дно, ни ра­но; по­ез­жай воз­ле Ерус­ла­на!
Едут бо­гаты­ри, ку­да Голь едет, и подъ­еха­ли к за­повед­ным лу­гам царь-де­вицы бо­гатыр­ки.
— Тут за­казан путь, — ска­зал Ерус­лан.
— Не бе­да! — мол­вил Голь. — Мно­го она Русь оби­жала, путь не нам за­каза­ла. Пус­кай­те ко­ней на лу­га!
— Голь Во­ян­ской! — ска­зал Ерус­лан. — У ко­ролев­ны си­ла ве­ликая: двад­цать два бо­гаты­ря да Зи­лант Зме­ула­нович, Ту­гари­нов брат.
— С ме­ня ма­ло, — ска­зал Голь, — бу­дет ли на до­лю твою? Я всех, как мух, пе­ребью.
— Ну, ин быть так! — ска­зал Ерус­лан. — По­едем в за­повед­ные лу­га те­шить­ся, си­лами бо­гатыр­ски­ми пе­реве­дать­ся.
Въ­ез­жа­ют бо­гаты­ри, топ­чут цвет­ные лу­га, ви­дят бе­лый пус­той ша­тер; пус­ти­ли ко­ней на тра­ву, а са­ми вош­ли в ша­тер, се­ли да пог­ля­дыва­ют; один Голь лег от­ды­хать, и, чтоб не бы­ло жар­ко, снял с се­бя каф­тан, за­наве­сил ша­тер от сол­нышка, а сам зах­ра­пел.
— Голь на­де­ет­ся на се­бя! — ска­зал Бо­ва — ко­роле­вин сын.
Меж­ду тем во двор­це ко­ролев­ны под­ня­лась тре­вога; в ко­локо­ла зво­нят, в тру­бы тру­бят, и вы­еха­ла из го­рода дру­жина во­инов да три бо­гаты­ря в ла­тах. Чу­рила бу­дит Го­ля:
— Вста­вай! Си­лы мно­го на нас.
Голь встал и, спро­сонья зе­вая, ска­зал:
— Что это? Три бо­гаты­ря — три слеп­ня, а си­ла вся — ко­мары; не да­дут ус­нуть до по­ры. Сту­пай, Чу­рило, пе­реве­дай­ся с ни­ми; ос­тавь од­но­го и пош­ли к бо­гатыр­ке да ве­ли ей ска­зать: за ме­ня шла бы за­муж!
Чу­рила по­ехал, дол­го бил­ся-ру­бил­ся и пе­реру­бил всех, од­но­го пос­лал к ко­ролев­не. Но вмес­то от­ве­та выс­ла­ли из го­рода шесть бо­гаты­рей с тре­мя дру­жина­ми. Опять раз­бу­дили зас­нувше­го Го­ля.
— Эге! — ска­зал Голь.— Что за си­ла? Од­ной ру­кой мах­нуть — при­шибу. Ко­роле­вин сын, по­ди справь­ся один! Да ос­тавь од­но­го пос­лать к ко­ролев­не. — Ска­зав, по­шел спать.
Пос­час­тли­вилось ко­роле­вину сы­ну выс­ланных бо­гаты­рей по­бедить, од­но­го за дру­гим пе­ребить, а дру­жины их раз­бе­жались.
Но ко­ролев­на вы­сыла­ет еще бо­лее си­лы: две­над­цать бо­гаты­рей, с ни­ми шесть дру­жин. Ска­чут, тру­бят и ме­чами ма­шут.
— Ого, сколь­ко вы­сыпа­ло, — ска­зал Голь, вста­вая. — Ту­ча ли­хая! Две­над­цать слеп­ней, а ко­маров без сче­та. Ерус­лан! Бу­дет с те­бя? А не то мы по­собим.
Ерус­лан сел на ко­ня, пус­тился со­колом, ме­чом-кла­ден­цом на­от­машь ру­бит впра­во и вле­во, бо­гаты­рей раз­ме­тал, дру­жины пог­нал.
Ко­ролев­на ви­дит бе­ду не­мину­чую, вы­сыла­ет Зи­лан­та Зме­ула­нови­ча. Заг­ре­мел Зи­лант, вы­ходя из же­лез­но­го гнез­да, а ви­село оно на две­над­ца­ти ду­бах, на две­над­ца­ти це­пях. Не­сет­ся Зи­лант как стре­ла на ор­ла, зо­вет, как тру­бой, пе­реве­дать­ся в бой.
— Вид­но, мне оче­редь, — ска­зал Голь. «Не­чего де­лать, — по­думал он, — ехать на смерть; тут мне и ко­нец, за­то бо­гатыр­ская честь, а де­лу ве­нец!»
Пе­рек­рестил­ся Голь, сел на кля­чон­ку, едет по­тихонь­ку, заж­му­рив гла­за, а сам то­пором что есть си­лы ма­шет. Зи­лант за­ревел, уви­дя из­да­лека Го­ля, и ду­ма­ет: не на смех ли пос­ла­ли? А Голь шеп­чет про се­бя: «От­цы и бра­тия, по­минай как зва­ли». И, ожи­дая смер­ти, опус­тил го­лову на шею сво­ей ло­шаден­ки, ко­торая бе­жала на трех но­гах, а чет­вертой прих­ра­мыва­ла. У Зи­лан­та зап­ры­гали гла­за во лбу.
«Нет ли тут умыс­ла? — ду­мал он. — Му­жичон­ка при­лег к ло­шаден­ке — что за бо­гатырь? Паль­цем щел­кнуть — на са­жень от­ле­тит».
Зи­лант ог­ля­дыва­ет­ся — нет ли тут хит­рости, и к сед­лу нак­ло­нил­ся, а Голь при­под­нял го­лову и вдруг при­обод­рился, с то­пором нас­ко­чил да так ог­лу­шил, что Зи­лант на пе­сок по­валил­ся. Тут Голь, не дав Зи­лан­ту опом­нить­ся, стал ру­бить его, как сос­ну в ще­пы, ма­шет да ру­бит то­пором; сдер­нул ше­лом и по­ехал к то­вари­щам.
Тог­да ко­ролев­не за­бота: при­нуж­де­на при­казать от­пе­реть го­род­ские во­рота, про­сить бо­гаты­рей на пир, зак­лю­чить с ни­ми мир. Уви­дела Го­ля, ди­вит­ся: в ком бо­гатыр­ская си­ла, и са­ма по­дош­ла к не­му, ру­ку на пле­чо на­ложи­ла и так при­дави­ла, что Голь ед­ва по­вер­нулся, вы­бил­ся из-под ру­ки, от­шатнул­ся, а ко­ролев­на ему го­ворит:
— Ра­да я ви­тязю слав­но­му, храб­рость всег­да по­чита­ла.
Тут она Го­лю ру­ку по­жала; Голь вспрыг­нул, и зу­бы он стис­нул, бо­ясь их раз­жать, зак­ри­чать.
— За­щищай мое царс­тво! — ко­ролев­на ска­зала. — Те­бе нас сте­речь.
А Голь пок­ло­нил­ся и ду­мал, как бы го­лову свою убе­речь.
Ко­ролев­на ве­лела в бе­седу при­несть креп­ко­го ме­ду, ду­мала гос­тей ис­пы­тать, но Голь не хо­тел пи­ровать, за ку­бок не брал­ся, а мол­вил:
— Кон­чив тру­ды, ни­чего я не пью, кро­ме бо­гатыр­ской во­ды!
— У нас есть в за­пас во­да бо­гатыр­ская, — ска­зала ко­ролев­на.
— А мно­го ль ее? — спро­сил Голь.
— Бу­тыль пол­на,— от­ве­чала ко­ролев­на.
— Да та­кая ль она, как у нас? — спро­сил Голь. — Иная бу­тыль склян­ки не сто­ит.
— От­ве­дай,— ска­зала ко­ролев­на и ве­лела при­нес­ти бу­тыль с бо­гатыр­ской во­дой и ковш зо­лотой.
Голь на­лил ковш, вы­пил, си­ла в нем при­быва­ла, а ко­ролев­на знать же­лала, ка­кова во­да.
— Еще вку­са не до­берусь, — ска­зал Голь; на­лил дру­гой ковш, и ра­зом он вы­пил еще три ков­ша.
— Пол­но, пол­но! — зак­ри­чала ко­ролев­на. — Ты и мне во­ды не ос­та­вишь!
— Слав­ная во­дица! — мол­вил Голь, рас­хо­дясь, ру­ками раз­ма­хивая.— Ка­кова-то те­перь си­ла моя?
Тут ве­лел он при­несть боль­шой ко­рабель­ный ка­нат, за­вязать креп­ко-нак­репко пет­лею, из ко­нюш­ни ко­ролев­ни­ной вы­весть ко­ня бо­гатыр­ско­го. Сел на не­го, разъ­ехал­ся, вско­чил в пет­лю го­ловою и пор­вал ка­нат.
С той по­ры Голь бо­гатырс­тво­вал; при­оса­нил­ся, на ко­ролев­не же­нил­ся. От ней у не­го бы­ли две до­чери: Сме­та да Уда­ча. Голь, на них гля­дя, ве­личал­ся, и ник­то не сом­не­вал­ся, что­бы он не одо­лел трид­цать трех бо­гаты­рей од­ним ра­зом.