Сказка о лисице и волке

Од­на лу­кавая ли­сица за­хоте­ла по­есть рыб­ки, а не зна­ла, где взять; ду­мала, ду­мала, да и взду­мала лечь на до­рогу. Му­жик идет с ры­бой, вдруг у му­жика ло­шадь ос­та­нови­лась; му­жик и го­ворит сам про се­бя: «Что бы это зна­чило, что там ле­жит?». По­шел пос­мотреть; смот­рит, а ле­жит ли­сица; он ее пнул, а она буд­то око­лела; он ее взял и по­ложил в воз с ры­бой, да и зак­рыл ро­гожей. Едет му­жик, ра­ду­ет­ся, что ли­сицу на­шел слав­ную, от­та­ет, так ос­ни­ма­ет. А ли­сица в эту по­ру прог­рызла ды­ру на са­нях, да и спус­ка­ет по рыб­ке в ды­ру, а му­жик го­нит и ни­чего не зна­ет. Вот ли­сица чуть не всю ры­бу вы­уди­ла из во­за и выс­ко­чила из-под ро­гожи, да и дра­ла в лес.
Му­жик как-то ос­та­новил­ся, пос­мотрел — ли­сицы нет, да и да­вай ре­веть; ре­вел-то он, ре­вел, че­го сде­ла­ешь.
— Экая, прок­ля­тая! Ведь отог­ре­лась, чорт ее возь­ми! Ну, а не до­рого да­на, не боль­но и жаль.
Он по­ез­жай впе­ред, а не хва­тит­ся ры­бы. А ли­сица пош­ла под­би­рать рыб­ку и сно­сила ее в свою ла­чуж­ку да и ла­комит­ся. При­ходит волк да и го­ворит:
— Хлеб-соль, ку­муш­ка!
— В хлев за­шел, так две­ри ищи, ку­манек!
— Ой, ми­лая ку­муш­ка, ты еще рыб­ку ешь?
— Как же! Се­год­ня ма­лень­ко, бог дал, на­уди­ла!
— Ой ли! Где ты уди­ла?
— В про­руби, в про­руби, мой ми­лень­кой ку­манек!
— А как?
— Очень прос­то: толь­ко хвост-от пог­ру­зи в во­ду, так та­кие пал­ту­хи сса­рапа­ют­ся, что лю­бо-два! Как доль­ше по­сидишь, так боль­ше на­удишь; не дер­гай ско­ро, дай зак­лё­ву; а ес­ли кле­вать не бу­дет, то за­говор, чи­тай: «Рыб­ка, клюнь — по­пади, ме­ня за хвост по­тяни!».
Ку­манек оп­ро­метью ки­нул­ся на про­рубь удить, при­шел и за­пус­тил хвост свой в во­ду, си­дит, си­дит, а клё­ву нет, да и толь­ко! В это вре­мя у не­го так хвост за­мерз в про­руби, что и пя­терым бы вол­кам его не вы­тащить. Вот идет ба­ба за во­дой и ви­дит на­шего ры­бака, спер­ва гна­ла его сло­вами, го­воря:
— По­шел ты к чор­ту, про­жора, ви­дишь, на­шел мес­то, ку­да кос­тить!
По­том она ви­дит, что волк ни с мес­та, по­дош­ла к не­му и да­вай его ко­ромыс­лом зва­ривать. Волк сколь­ко ни ре­вел, ни бил­ся, ни рвал­ся, на все сто­роны ме­тал­ся, по­куда хвост не отор­вался, ба­ба ему так на­зуди­ла бо­ка, что он кое-как уп­лелся. А ли­сица в это вре­мя при­бежа­ла в из­бу, где жи­ла ба­ба, да и да­вай в кваш­не стря­пать по-сво­ему. Ма­лень­кие ре­бята убе­жали все на печь, да и го­ворят ли­сице:
— Не тронь, не ме­си, со­бака, кваш­ню! Мам­ка са­ма при­гус­тит ее!
Но ли­са свое сте­бенит, тё­па­ет тес­то да и толь­ко; на­зюз­га­лась так, что бо­ка прочь, и ры­ло и уши — все сы­то. Она ус­пе­ла отс­тря­пать­ся до хо­зяй­ки и пош­ла лег­ла на до­рогу, по ко­торой ку­мань­ку ид­ти, ле­жит и сто­нет, плу­тов­ка. Вот и идет волк, и го­ворит ей:
— Нет, ку­муш­ка, пло­хой лов, сла­ва бо­гу, толь­ко хвост про­удил, а не го­лову! Ох, ку­муш­ка, по что это у те­бя го­лова-то ис­про­лома­на?
— Мол­чи уж луч­ше, ку­манек, ви­дишь, у ме­ня го­лова вся ис­про­лома­на ко­ромыс­лом и мозг-от вы­шел!
— Ой, бед­ная, не­чего де­лать, са­дись на ме­ня, уве­зу до дво­ра.
Волк ду­ма­ет: «Не мне же од­но­му дос­та­лось!».
Ли­сица рас­хо­хота­лась:
— Хи, хи, хи, бит не­бито­го ве­зет.
Волк при­вез ли­су до­мой и ба­ет ей:
— Не нуж­но ли ду­хов­ни­ка, ку­муш­ка лю­без­ная?
— Нет, ку­манек, лю­без­ный, не про­торь­ся, я слы­шу те­перь се­бе по­луч­ше! Те­бе не дур­но ли, мой друг?
— Не знаю, ско­ро ли кровь не бу­дет ка­пать из хвос­та, вся­кое мес­то что-то не так по­кой­но!
Ли­сица вол­ку ба­ет:
— Дай-ка я те­бе за­гово­рю кровь, как ру­кой сни­мет!
— За­гово­ри, ку­муш­ка.
Она и да­вай за­гова­ривать:
— Стань на ка­мень, кровь не ка­нет; стань на кир­пич, кровь за­кипит; у со­роки бо­ли, у во­роны бо­ли, у сы­ча всех шип­че. Ну, ку­манек, ес­ли не от­ва­лит­ся, так пе­ребо­лит­ся.