Сказка о Наполеоне

Фран­цуз­ский го­сударь Па­ле­он был силь­ный и мо­гучий че­ловек, зав­ла­девал мно­гим го­сударс­твам и, за­видуя бла­гочес­ти­вой жиз­ни на­шего ба­тюш­ки го­суда­ря Алек­сан­дры Пав­ло­вича, за­думал бы­ло ид­ти на не­го вой­ной, но не смел на­пус­тить­ся прос­то, пер­во­началь­но пи­шет ему, ба­тюш­ку, гра­мот­ку та­ковую: «Рус­ский царь Алек­сандр Пав­ло­вич! Я знаю, что Ты си­лен и всем бо­гат, но у ме­ня есть две­над­цать ге­нера­лов — про­кор­мишь ли Ты их це­лый год из се­реб­ря­ной по­суды, что­бы са­мовар, чаш­ки, лож­ки, но­жеч­ки и вил­ки — все что­бы у Те­бя бы­ло се­реб­ря­ное? Ес­ли про­кор­мишь, так я с То­бой ста­ну жить мир­но и ни­ког­да с То­бой не ста­ну во­евать, а еже­ли не про­кор­мишь, то я ны­не же на Те­бя пой­ду вой­ной».
Царь Алек­сандр Пав­ло­вич про­читал эту гра­мот­ку и при­заду­мал­ся. На­зав­тра соз­вал он к сво­ей ми­лос­ти всех сво­их глав­ных се­нато­ров и ге­нера­лов и объ­явил им фран­цуз­ско­го Па­ле­она гра­мот­ку: «Гос­по­да мои, глав­ные се­нато­ры и ге­нера­лы! Вот нам че­го пи­шет фран­цуз­ский царь Па­ле­он, рас­су­дите и по­сове­туй­те, че­го мы ста­нем с ним де­лать?» — Од­ни го­вори­ли, чтоб не при­нимать фран­цуз­ских ге­нера­лов к се­бе на корм, а дру­гие го­вори­ли при­нять, на­конец, все со­об­ща ре­шились, чтоб их при­нять. Го­сударь сво­еруч­но от­пи­сал Па­ле­ону та­кую же гра­мот­ку, по­велел ему прис­лать ге­нера­лов на корм к его цар­ской ми­лос­ти.
Меж­ду тем из­ла­дили для них осо­бен­ную фа­теру, заб­ла­гов­ре­мен­но внес­ли там се­реб­ря­ный са­мовар, се­реб­ря­ные чаш­ки, лож­ки и вил­ки, да все, с че­го они дол­жны бы­ли есть и пить, все се­реб­ря­ное. Че­рез не­дол­гое вре­мя яви­лись ге­нера­лы пря­мо во дво­рец к на­шему ба­тюш­ке. Он их при­нял, по­ба­ял с ни­ми нем­ножко и ве­лел их свес­ти в из­ла­жен­ную для них фа­теру.Вот они приш­ли, фа­тера им шиб­ко пог­ля­нулась, по­тому что бас­ко бы­ло в ней ула­жено. Тут бы­ло на­ряже­но го­суда­рем 12 маль­чи­ков в ус­лу­гу ге­нера­лам.
Ге­нера­лы при­каза­ли им пос­та­вить са­мовар. Са­мовар ски­пел; вот они на­чали ку­шать чай, пи­ли, пи­ли, всё из са­мова­ра вы­пили, са­мовар съ­ели и чаш­ки съ­ели, а всё бы­ло се­реб­ря­ное; ведь по­соби­ло же им, бачь­ко ва­ше бас­ловленье! Вот ка­кие на све­те есть муд­рые лю­ди. Нем­но­го по­годя, ве­лели маль­чи­кам по­дать уж­ну и еро­фи­еви­чу. Маль­чи­ки по­дали. Вот они ис­пи­ли еро­фи­еви­чу, бу­тыл­ки съ­ели и ча­роч­ки съ­ели. По­доб­ным об­ра­зом пос­ту­пили и с по­судой, на ко­торой по­дава­ли им уж­ну. Маль­чи­ки ви­дят, что де­ло-то вы­ходит не хи­хи, от­пра­вили на пер­вый раз на­ложен­ную на них служ­бу, враз до­ложи­ли об этом Его Ве­личес­тву. Го­сударь это­му по­дивил­ся, а от­ка­зать им от кор­му не смел.
Вот они жи­вут день, дру­гой и тре­тий, не­делю, две и три, ме­сяц, два и три, на­конец уж у на­шего ба­тюш­ки ма­ло ста­ло се­реб­ра, не из че­го уж сде­лалось ла­дить по­суду ге­нера­лам. Соз­вал он к се­бе се­нато­ров и ге­нера­лов на сог­ласье. Го­сударь и ге­нера­лы ду­мали, ду­мали, да и умом-то раз­ве­ли, а при­думать ни­чего не мог­ли; не зна­ли, что де­лать с Па­ле­оно­выми об­жо­рами; на­конец при­дума­ли пос­та­вить на рос­та­ни в раз­ные го­рода стол­пы с та­ковы­ми над­пи­саци­ями: «Не най­дет­ся ли ка­кой-ни­будь че­ловек, ко­торый бы мог сде­лать над фран­цуз­ски­ми ге­нера­лами то, чтоб они не мог­ли по­жирать цар­ское се­реб­ро, ко­торо­го шиб­ко ма­ло».
Вот и пос­та­вили стол­пы с над­пи­саци­ями. Кто бы ни ехал, кто бы ни шел, все чи­тали над­пи­сации и на­шему бра­ту — нег­ра­мот­ным ска­зыва­ли о та­ковой нес­лы­хан­ной ди­во-ве­же, но толь­ко по­собить это­му го­рю ник­то не мог. На­конец, идет ми­мо этих над­пи­сации поп расс­три­га, а он, не прог­не­вай­ся, бачь­ко ва­ше бла­гос­ло­венье, был расс­три­жен за лиш­нюю ча­роч­ку и хит­рые де­ла. Вот этот поп про­читал над пи­сание и ска­зал: «Об эта­ком пус­том де­ле не­чего бы Его Ве­личес­тву и пе­чалить­ся, я враз мо­гу сде­лать над фран­цуз­ски­ми ге­нера­лами то, что они всю по­суду, ко­торую при­ели у Его Ве­личес­тва, всю воз­вра­тят». — Тут бы­ло на­роду мно­го, враз к по­пу при­вяза­лись, но он от сво­их слов не от­пи­рал­ся и го­ворит: «Хоть сей­час же ве­дите ме­ня к Его Ве­личес­тву». — Вот его заб­ра­ли и по­вели к го­суда­рю и объ­яс­ни­ли, что он вы­зыва­ет­ся по­собить ве­лико­му го­рю Ва­шего Ве­личес­тва.
Го­сударь сам спро­сил по­па расс­три­гу; поп от­ве­чал ца­рю то же, что и пред на­родом го­ворил, но толь­ко при­бавил сле­ду­ющее: «Ва­ше Цар­ское Ве­личес­тво! Вы при­кажи­те мне сшить платье ка­кого-ни­будь инос­тран­но­го ко­роля и сна­ряди­те ме­ня в оное, ска­жите ге­нера­лам, что я при­ехал из та­кого-то ко­ролевс­тва и хо­чу сто­ять на той же фа­тере, что и фран­цуз­ские ге­нера­лы, при­кажи­те ме­ня об­реть и умыть, дай­те мне в ус­лу­ги маль­чи­ка, при за­кус­ке по­вели­те мне по­давать бу­тыл­ку хо­рошо­го прос­то­го ви­на и из­рядный ста­кан, при­кажи­те сде­лать сталь­ную та­рел­ку и вил­ку сталь­ную, а на за­кус­ку ни хле­ба, ни со­ли — ни­чего не на­до, толь­ко бы бы­ло вин­цо».
У го­суда­ря, бачь­ко ва­ше бла­гос­ловленье, не так, как у на­шего бра­та, — о чем ска­жет, то и го­тово. Вот наш бать­ко сна­рядил­ся ко­ролем; вдруг раз­неслась мол­ва по Пи­теру, что из та­кого-то ко­ролевс­тва при­ехал к го­суда­рю та­кой-то ко­роль, дош­ла весть и до фран­цуз­ских ге­нера­лов. Че­рез не­дол­гое вре­мя го­сударь наш ба­тюш­ка Алек­сандр Пав­ло­вич пос­лал к Па­ле­оно­вым ге­нера­лам че­лове­ка ска­зать им, что к не­му при­ехал гость из та­кого-то ко­ролевс­тва ко­роль и про­сит, чтоб ему по­веле­но бы­ло фа­теро­вать вмес­те с фран­цуз­ски­ми ге­нера­лами. Ге­нера­лы сог­ла­сились при­нять его к се­бе в то­вари­щи. При­ехал ко­роль к ним на фа­теру. Вот они его при­няли, по­ба­яли с ним.
Нас­ту­пило вре­мя за­кус­ки; ге­нера­лам по­дали еро­фи­еви­чу и хле­ба-со­ли на за­кус­ку, а ко­ролю бу­тыль с прос­тым ви­ном, прос­тую сталь­ную та­рел­ку, не­обы­чай­ной ве­личи­ны сталь­ную вил­ку, до­род­ный ста­кан, а бо­лее ни­чего, ни хле­ба, ни со­ли. Ге­нера­лы на­чали вы­пивать и за­кусы­вать, а ко­роль на­лил се­бе ста­кан прос­та­ка, вы­пил и за­кусы­вать бы­ло не­чем. Ге­нера­лы вы­пили еро­фи­еви­чу, бу­тыл­ки съ­ели и рюм­ки съ­ели. Ко­роль, пос­матри­вая на них, вы­пил и дру­гой ста­кан, опять си­дит; ге­нера­лы под­би­ра­ют как ку­шанья, под­но­симые им, так и по­суду. Ко­роль на­лил и тре­тий ста­кан, вы­пил, взял свою сталь­ную вил­ку, цап Па­ле­оно­ва ге­нера­ла в го­лову и прог­ло­тил, как ка­шу с мас­лом; вы­шел из-за сто­ла, по­молил­ся и воз­дал ца­рю за­оч­ную бла­годар­ность. Та­ким об­ра­зом один­надцать ге­нера­лов он съ­ел при раз­ных за­кус­ках, ос­тался толь­ко один.
Поп про­сил Его Ве­личес­тво по­жало­вать к не­му на фа­теру. Го­сударь при­ехал; поп встре­тил его с по­доба­ющей честью и объ­яс­нил, что он то-то сде­лал над ге­нера­лами. Го­сударь и сам ис­пу­жал­ся, слу­шая о та­ких страш­ных де­яни­ях. Поп об­ра­ща­ет­ся к Его Ве­личес­тву и спра­шива­ет: «Ве­ликий го­сударь! Что при­каже­те сде­лать над пос­ледним ге­нера­лом, съ­есть ли его или ос­та­вить для язы­ка Па­ле­ону?» — Го­сударь от­дал на его во­лю; поп ска­зал: «Это­го се­реб­ро­еда Па­ле­оно­ва ос­та­вим».
«Ва­ше Ве­личес­тво, — го­ворит он го­суда­рю, — при­кажи­те сде­лать 12 кот­лов чи­гун­ных и пос­та­вить на ка­кую-ни­будь пло­щадь, на­лить в них смо­лы и по­дог­реть ма­лень­ко, да ку­пить 12 ку­лей перь­ев, по­дать 12 глу­хих ки­биток с ло­шадь­ми и ям­щи­ками». — Го­сударь при­казал, и че­рез сут­ки все бы­ло го­тово. Ког­да бы­ло ска­зано, что все го­тово, поп взял с со­бой пос­ледне­го ге­нера­ла и по­ехал к го­суда­рю; явив­шись к на­шему ба­тюш­ке Алек­сан­дру Пав­ло­вичу, ска­зал ему: «Ва­ше Ве­личес­тво, про­шу Вас по­кор­ней­ше по­жало­вать со мною вмес­те на при­готов­ленную пло­щадь и пос­мотреть, что я сде­лаю еще над Па­ле­оно­выми се­реб­ро­еда­ми». — Го­сударь по­ехал и поп с пос­ледним ге­нера­лом.
При­еха­ли на пло­щадь, на­роду бы­ло ви­димо-не­види­мо, ть­ма ть­му­щая. Все смот­рят, что бу­дет де­лать поп. Поп рыг­нул и вы­рыг­нул ге­нера­ла: «Ну, ге­нерал, умел ты у на­шего ба­тюш­ки Алек­сан­дра Пав­ло­вича есть се­реб­ря­ную по­суду, да­вай же ее!» — Вот ге­нерал и на­чал ры­гать; всё, что съ­ел, всё вы­рыгал. — «Всё ли?» — спра­шива­ет поп. — «Всё, ве­ликий ко­роль та­кой-то», — от­ве­ча­ет ге­нерал. — «Ска­чи в смо­лу!» — при­казы­ва­ет поп. Ге­нерал ско­чил. — «Вы­лезай от­ту­да!» — Ге­нерал вы­лез. — «По­сади­те его и не­мед­ленно от­правь­те к Па­ле­ону».
Так пос­ту­пил поп со все­ми 12-ю ге­нера­лами. По­суду под­би­рать не мог­ли, во­зами во­зили в каз­на­чей­ство го­суда­рево. Ге­нера­лы в ка­ком ви­де бы­ли от­прав­ле­ны из Пи­тера к Па­ле­ону, в та­ком и яви­лись к не­му.
Па­ле­он выс­лу­шал от них жа­лобу на на­шего Алек­сан­дра Пав­ло­вича и по­шел на не­го вой­ной. А Бог-от ведь не по­пус­тил же ему зав­ла­дать на­шим го­сударс­твом; он же ра­зорил­ся, а мы, Божь­ей ми­лос­ти да по го­суда­ревой ве­ликой си­ле, и те­перь жи­вем спо­кой­но. Да вот,бачь­ко ва­ше бла­гос­ло­венье, ка­кие хит­рые бы­ли лю­ди у по­кой­но­го го­суда­ря на­шего Алек­сан­дры Пав­ло­вича, дай ему, Гос­по­ди, царс­тво не­бес­ное, а Ми­колаю Пав­ло­вичу мно­го лет здравс­тво­вати. Ведь это, бачь­ко, дол­жно быть, су­щая прав­да? Па­ле­он-от ведь шиб­ко нас­ту­пал на на­шего-то го­суда­ря и в бе­лока­мен­ную-ту Мос­кву уж, го­ворят, за­ходил.