Скряга

Жил-был бо­гатый ку­пец Мар­ка — ску­пей его не бы­ло! Раз как-то по­шел он гу­лять; иду­чи до­рогою, уви­дал ни­щего: си­дит ста­рец и про­сит ми­лос­ты­ни:
— По­дай­те, пра­вос­лавные, хрис­та ра­ди!
Мар­ка-Бо­гатой про­шел ми­мо. Сле­дом за ним шел на ту по­ру бед­ной му­жик, воз­жа­лел ни­щего и по­дал ему ко­пе­еч­ку.
Стыд­но по­каза­лось бо­гато­му, ос­та­новил­ся он и го­ворит му­жику:
— Пос­лу­шай, зем­ляк, дай мне взай­мы ко­пе­еч­ку; хо­чет­ся убо­гому по­дать, да мел­ких не­ту!
Му­жик дал ему и спра­шива­ет:
— А ког­да за дол­гом при­ходить?
— Зав­тра при­ходи!
На дру­гой день бед­ной идет к бо­гато­му за сво­ей ко­пей­кою. При­шел на его ши­рокой двор:
— Что Мар­ка-Бо­гатой до­ма?
— До­ма! Те­бе что на­до? — спра­шива­ет Мар­ка.
— За ко­пе­еч­кой при­шел.
— Ах, брат! При­ди пос­ле; ну, пра­во, мел­ких нет.
Бед­ной пок­ло­нил­ся и на­зад:
— Я, — го­ворит, — при­ду зав­тра.
На­ут­ро при­ходит — опять то же:
— Мел­ких де­нег вов­се нет, ко­ли хошь, да­вай с со­тен­ной сда­чи… а не то при­ходи че­рез две не­дели.
Че­рез две не­дели сно­ва идет бед­ной к бо­гато­му, а Мар­ка-Бо­гатой уви­дал его в ок­но и го­ворит же­не:
— Слу­шай, же­на! Я раз­де­нусь до­гола и ля­гу под свя­тые; а ты пок­рой ме­ня по­лот­ном, си­ди и плачь, слов­но над мер­твым. Ког­да при­дет му­жик за дол­гом, ска­жи ему, что я се­год­ня по­мер.
Вот лад­но, как муж при­казал, так же­на и сде­лала: си­дит да го­рючи­ми сле­зами за­лива­ет­ся. При­ходит му­жик в гор­ни­цу, она его и спра­шива­ет:
— Те­бе что?
— За дол­жком к Мар­ке-Бо­гато­му, — от­ве­ча­ет бед­ной.
— Ну, му­жичок, Мар­ка-Бо­гатой при­казал дол­го жить; сей­час толь­ко по­мер.
— Царс­тво ему не­бес­ное! Поз­воль, хо­зяй­ка, за мою ко­пе­еч­ку пос­лу­жу ему — хоть греш­ное те­ло об­мою.
С этим сло­вом ух­ва­тил чу­гун с го­рячей во­дою и да­вай Мар­ку-Бо­гато­го ки­пят­ком ош­па­ривать. Мар­ка еще тер­пит, мор­щится да но­гами дры­га­ет.
— Дры­гай, не дры­гай, а ко­пей­ку от­дай! — го­ворит бед­ной.
Об­мыл, сна­рядил, как на­до.
— Ну, хо­зяй­ка! По­купай гроб да ве­ли в цер­ковь вы­носить; я ста­ну над ним псал­тырь чи­тать.
По­ложи­ли Мар­ку-Бо­гато­го в гроб и вы­нес­ли в цер­ковь; а му­жик стал над ним псал­тырь чи­тать.
Нас­ту­пила тем­ная ночь.
Вдруг от­кры­ва­ет­ся ок­но и ле­зут в цер­ковь во­ры-раз­бой­ни­ки; му­жик за ал­тарь спря­тал­ся. Во­ры влез­ли и на­чали меж со­бой до­бычу де­лить; все по­дели­ли, ос­та­ет­ся зо­лотая саб­ля — вся­кой к се­бе та­щит, ник­то не ус­ту­па­ет.
Бед­ной как выс­ко­чит, как зак­ри­чит:
— Что вы спо­рите? Кто мер­тве­цу го­лову от­ру­бит, то­го и саб­ля бу­дет!
Мар­ка-Бо­гатой вско­чил сам не свой.
Во­ры ис­пу­гались, поб­ро­сали свою каз­ну и ки­нулись бе­жать.
— Ну, му­жичок, — го­ворит Мар­ка, — да­вай день­ги де­лить.
Раз­де­лили по­ров­ну; мно­го дос­та­лось и то­му и дру­гому.
— Что же ко­пе­еч­ку? — спра­шива­ет бед­ной.
— Эх, брат! Сам ви­дишь — мел­ких нет!
Так-та­ки и не от­дал Мар­ка-Бо­гатой ко­пе­еч­ки.