Соль

В не­ко­ем го­роде жил-был ку­пец, у не­го бы­ло три сы­на: пер­вый — Фе­дор, дру­гой — Ва­силий, а тре­тий — Иван. Жил тот ку­пец бо­гато, на сво­их ко­раб­лях хо­дил в чу­жие зем­ли и тор­го­вал вся­кими то­вара­ми.
В од­но вре­мя наг­ру­зил он два ко­раб­ля до­роги­ми то­вара­ми и от­пра­вил их за мо­ре с дву­мя стар­ши­ми сы­новь­ями. А мень­шо­му сы­ну ни­чего не до­верял по тор­говле.
Вот как уз­нал мень­шой сын, что его братья за мо­ре пос­ла­ны, тот­час явил­ся к от­цу и стал у не­го про­сить­ся в иные зем­ли — се­бя по­казать, лю­дей пос­мотреть.
Ку­пец дол­го не сог­ла­шал­ся:
— Ты и го­ловы до­мой не при­везешь! — но все же и ему дал ко­рабль с са­мым де­шевым гру­зом: с брев­на­ми, те­сом и дос­ка­ми.
Соб­рался Иван в путь-до­рогу, от­ва­лил от бе­рега и ско­ро наг­нал сво­их брать­ев.
Плы­вут они вмес­те по си­нему мо­рю день, дру­гой и тре­тий, а на чет­вертый под­ня­лись силь­ные вет­ры и заб­ро­сили Ива­нов ко­рабль в даль­нее мес­то, к од­но­му не­ведо­мому ос­тро­ву.
— Ну, ре­бята, — зак­ри­чал Иван ко­рабель­ным ра­бот­ни­кам, — при­вора­чивай­те к бе­регу!
Прис­та­ли к бе­регу, он вы­лез на ос­тров, при­казал се­бя до­жидать­ся, а сам по­шел по тро­пин­ке; шел, шел и доб­рался до пре­вели­кой го­ры, смот­рит — в той го­ре не пе­сок, не ка­мень, а чис­тая рус­ская соль.
Вер­нулся на­зад к бе­регу, при­казал ра­бот­ни­кам все брев­на и дос­ки в во­ду по­кидать, а ко­рабль наг­ру­зить солью.
Как ско­ро это сде­лано бы­ло, от­ва­лил Иван от ос­тро­ва и поп­лыл даль­ше.
Дол­го ли, ко­рот­ко ли, близ­ко ли, да­леко ли — прип­лыл ко­рабль к боль­шо­му бо­гато­му го­роду, ос­та­новил­ся у прис­та­ни и якорь бро­сил.
Иван — ку­печес­кий сын со­шел в го­род и от­пра­вил­ся к та­мош­не­му ца­рю бить че­лом, что­бы поз­во­лил ему тор­го­вать по воль­ной це­не; а для по­казу по­нес узе­лок сво­его то­вару — рус­ской со­ли.
Тот­час до­ложи­ли про его при­ход го­суда­рю; царь его поз­вал и спра­шива­ет:
— Го­вори, в чем де­ло — ка­кая нуж­да?
— Так и этак, ва­ше ве­личес­тво! Поз­воль мне тор­го­вать в тво­ем го­роде по воль­ной це­не.
— А ка­ким то­варом тор­ги ве­дешь?
— Рус­ской солью, ва­ше ве­личес­тво!
А царь про соль и не слы­хивал: во всем его царс­тве без со­ли ели. Уди­вил­ся он, что та­кой за но­вый, не­быва­лый то­вар?
— А ну, — го­ворит, — по­кажь!
Иван — ку­печес­кий сын раз­вернул пла­ток; царь взгля­нул и по­думал про се­бя: «Да это прос­то-нап­росто бе­лый пе­сок!» И го­ворит Ива­ну с ус­мешкою:
— Ну, брат, это­го доб­ра у нас и без де­нег да­ют!
Вы­шел Иван из цар­ских па­лат весь­ма пе­чален, и взду­малось ему: «Дай пой­ду в цар­скую кух­ню да пос­мотрю, как там по­вара ку­шанья го­товят — ка­кую они соль кла­дут?»
При­шел на кух­ню, поп­ро­сил­ся от­дохнуть ма­лень­ко, сел на стул и приг­ля­дыва­ет­ся. По­вара то и де­ло взад-впе­ред бе­га­ют: кто ва­рит, кто жа­рит, кто ль­ет, а кто на ско­воро­де яй­ца бь­ет.
Ви­дит Иван — ку­печес­кий сын, что по­вара и не ду­ма­ют со­лить ку­шанья; улу­чил ми­нут­ку, как они все из кух­ни по­выб­ра­лись, взял да и всы­пал со­ли, сколь­ко на­доб­но, во все ес­твы и прип­ра­вы.
Нас­ту­пило вре­мя обед по­давать; при­нес­ли пер­вое ку­шанье. Царь от­ве­дал, и оно ему так вкус­но по­каза­лося, как ни­ког­да преж­де; по­дали дру­гое ку­шанье — это еще боль­ше пон­ра­вилось.
Приз­вал царь по­варов и го­ворит им:
— Сколь­ко лет я царс­твую, а ни­ког­да так вкус­но вы не го­тови­ли. Как вы это сде­лали?
От­ве­ча­ют по­вара:
— Ва­ше ве­личес­тво! Мы го­тови­ли по-ста­рому, ни­чего но­вого не при­бав­ля­ли; а си­дит на кух­не тот ку­пец, что при­ходил воль­но­го тор­гу про­сить, уж не он ли под­ло­жил че­го?
— Поз­вать его сю­да!
При­вели Ива­на — ку­печес­ко­го сы­на к ца­рю.
— Ви­новат, царь-го­сударь! Я рус­скою солью все ес­твы и прип­ра­вы сдоб­рил; так в на­шей сто­роне во­дит­ся.
— А по­чем соль про­да­ешь?
Иван смек­нул, что де­ло на лад идет, и от­ве­чал:
— Да не очень до­рого: за две ме­ры со­ли — ме­ра се­реб­ра да ме­ра зо­лота.
Царь сог­ла­сил­ся на эту це­ну и ку­пил у не­го весь то­вар.
Иван на­сыпал по­лон ко­рабль се­реб­ром да зо­лотом и стал до­жидать­ся по­пут­но­го вет­ра; а у то­го ца­ря бы­ла дочь — прек­расная ца­рев­на, за­хоте­лось ей пос­мотреть на рус­ский ко­рабль, и про­сит­ся она у сво­его ро­дите­ля на ко­рабель­ную прис­тань. Царь от­пустил ее.
Вот она взя­ла с со­бой ня­нюшек, ма­мушек и крас­ных де­вушек и по­еха­ла рус­ский ко­рабль смот­реть. Иван — ку­печес­кий сын стал ей по­казы­вать, как и что на­зыва­ет­ся: где па­руса, где снас­ти, где нос, где кор­ма, и за­вел ее в ка­юту; а ра­бот­ни­кам при­казал — жи­во яко­ря от­сечь, па­руса под­нять и в мо­ре вы­ходить. И как бы­ло им боль­шое по­вет­рие, то они ско­ро уш­ли от то­го го­рода на да­лекое рас­сто­яние.
Ца­рев­на выш­ла на па­лубу, гля­нула — кру­гом мо­ре. Иван— ку­печес­кий сын на­чал ее уте­шать, уго­вари­вать. Ца­рев­на ско­ро улыб­ну­лась и пе­рес­та­ла пе­чалить­ся.
Дол­го ли, ко­рот­ко ли плыл Иван с ца­рев­ною по мо­рю, на­гоня­ют его стар­шие братья; уз­на­ли про его удаль и счастье и креп­ко по­зави­дова­ли; приш­ли к не­му на ко­рабль, схва­тили его за ру­ки и бро­сили в мо­ре, а пос­ле ки­нули про­меж се­бя жре­бий, и боль­шой брат взял ца­рев­ну, а сред­ний — ко­рабль с се­реб­ром и зо­лотом.
И слу­чись на ту по­ру, как сбро­сили Ива­на с ко­раб­ля, пла­вало вбли­зи од­но из тех бре­вен, ко­торые он сам же по­кидал в мо­ре. Иван ух­ва­тил­ся за то брев­но и дол­го но­сил­ся с ним по мор­ским глу­бинам; на­конец при­било его к не­ведо­мому ос­тро­ву.
Вы­шел он на зем­лю и по­шел по бе­регу. По­пада­ет­ся ему навс­тре­чу ве­ликан с ог­ромны­ми уса­ми, на усах ру­кави­цы — ва­чеги — ви­сят: пос­ле дож­дя су­шит.
— Что те­бе здесь на­доб­но? — спра­шива­ет ве­ликан.
Иван рас­ска­зал ему все, что слу­чило­ся.
— Хо­чешь, я те­бя до­мой от­не­су? Зав­тра твой стар­ший брат на ца­рев­не же­нит­ся; са­дись-ка ко мне на спи­ну.
Взял его, по­садил на спи­ну и по­бежал че­рез мо­ре; тут у Ива­на с го­ловы шап­ка упа­ла.
— Ах, — го­ворит, — ведь я шап­ку сро­нил!
— Ну, брат, да­леко твоя шап­ка — верст с пять­сот на­зади ос­та­лась, — от­ве­чал ве­ликан.
При­нес он его на ро­дину, спус­тил на­земь и го­ворит:
— Смот­ри же, ни­кому не хва­лись, что ты на мне вер­хом ез­дил; а пох­ва­лишь­ся — ху­до те­бе бу­дет.
Иван — ку­печес­кий сын обе­щал не хва­лить­ся, поб­ла­года­рил ве­лика­на и по­шел до­мой.
При­ходит, а уж там все за сва­деб­ным сто­лом си­дят. Как уви­дала его прек­расная ца­рев­на, тот­час выс­ко­чила из-за сто­ла, бро­силась на шею.
— Вот, — го­ворит, — мой же­них, а не тот, что за сто­лом си­дит!
— Что та­кое? — спра­шива­ет отец.
Иван ему рас­ска­зал про все, как он солью тор­го­вал, как ца­рев­ну увез и как стар­шие братья его в мо­ре спих­ну­ли.
Отец рас­сердил­ся на боль­ших сы­новей, сог­нал их со дво­ра до­лой, а Ива­на же­нил на ца­рев­не.
На­чал­ся у них ве­селый пир; на пи­ру гос­ти под­пи­ли и ста­ли хвас­тать­ся: кто си­лою, кто бо­гатс­твом, кто мо­лодой же­ной. А Иван си­дел, си­дел да спь­яна и сам пох­вастал­ся:
— Это что за пох­валь­бы! Вот я так мо­гу пох­ва­лить­ся: на ве­лика­не че­рез все мо­ре вер­хом про­ехал!
Толь­ко вы­мол­вил — в ту же ми­нуту яв­ля­ет­ся у во­рот ве­ликан:
— А, Иван — ку­печес­кий сын, я те­бе при­казы­вал не хва­лить­ся мною, а ты что сде­лал?
— Прос­ти ме­ня! — го­ворит Иван — ку­печес­кий сын. — То не я хва­лил­ся, то хмель хва­лил­ся.
— А ну по­кажи: ка­кой-та­кой хмель?
Иван при­казал при­везть со­роко­вую боч­ку ви­на да со­роко­вую боч­ку пи­ва; ве­ликан вы­пил и ви­но и пи­во, опь­янел и по­шел все, что ни по­палось под ру­ку, ло­мать и кру­шить. Мно­го не­доб­ро­го нат­во­рил: са­ды по­валял, хо­ромы раз­ме­тал! Пос­ле и сам сва­лил­ся и спал без про­сыпу трое су­ток.
А как про­будил­ся он, ста­ли ему по­казы­вать, сколь­ко он бед на­делал; ве­ликан страх как уди­вил­ся и го­ворит:
— Ну, Иван — ку­печес­кий сын, уз­нал я, ка­ков хмель; не пей, не хва­лись же ты мною от­ны­не и до ве­ку.