Волшебная дудочка

Как слы­шал сказ­ку, так и рас­ска­зываю.
В ста­родав­ние го­ды жи­ли да бы­ли муж с же­ной. И рос­ла у них доч­ка при­гожая. Всем де­вица взя­ла: и рос­том, и до­родс­твом, и уго­жес­твом.
Гля­дя на нее, лю­ди ра­дова­лись: со все­ми де­вуш­ка при­вет­ли­вая, лас­ко­вая, об­хо­дитель­ная. Всем то­ропи­лась по­мочь чем мог­ла.
Но вот прис­тигло нес­частье, приш­ла бе­да. Умер­ла у де­вуш­ки мать.
Мно­го ли, ма­ло вре­мени прош­ло — же­нил­ся отец на вдо­вице. А вдо­вица свою дочь в дом при­вела. И ста­ло в семье чет­ве­ро.
Си­ротой жить не­радос­тно, а при ма­чехе ста­ло и то­го ху­же.
Род­ную дочь она не­жила, те­шила, а пад­че­рицу нев­злю­била с пер­во­го дня.
С пе­туха­ми си­рота вста­вала, сле­зами умы­валась, до по­луно­чи по хо­зяй­ству уп­равля­лась. И пря­ла, и тка­ла, и по во­ду хо­дила, и дро­ва но­сила, и ко­ров до­ила.
А злая ба­ба толь­ко пок­ри­кива­ла:
— Не­уме­лица ты, не­год­ни­ца! Хле­бо­ежа на мою го­лову дос­та­лась!
Вот от­крыл как-то раз отец сун­дук, что от пер­вой же­ны ос­тался. А в сун­ду­ке и ду­шег­рея, ме­хом ото­рочен­ная, и ко­кош­ник, жем­чу­гами уни­зан­ный, и пол­са­пож­ки сафь­яно­вые, и пер­сте­нек зо­лотой с ка­муш­ком до­рогим, и оде­жа раз­ная.
— По­делим по­ров­ну, и бу­дет у на­ших до­черей при­даное,— ска­зал отец.
А за­вис­тли­вые ма­чеха со сво­ей до­черью за­та­или чер­ную ду­му.
— Экое бо­гатс­тво де­лить на две до­ли,— ма­чеха шеп­та­ла до­чери. — Да с та­ким-то при­даным мы и ку­печес­ко­го сы­на най­дем. Не за му­жика вый­дешь, за ла­пот­ни­ка. Толь­ко не оп­ло­шай!
Прош­ло сколь­ко-то вре­мени пос­ле то­го раз­го­вора, соб­ра­лись де­вуш­ки по яго­ды ид­ти. А отец шу­тей­но им и го­ворит:
— Ну вот, кто из вас боль­ше ягод при­несет, той при де­ле же при­дано­го чуть по­боль­ше дос­та­нет­ся.
Хо­дят де­вуш­ки по ле­су, а­ука­ют­ся, бе­рут яго­ды. А как за­вече­рело, сош­лись они на по­лян­ке. Гля­нула ма­чехи­на дочь — ба­тюш­ки све­ты, у ста­рико­вой до­чери кор­зинка пол­ным-пол­на, а у нее все­го ни­чего, лишь на до­ныш­ке! Тут и при­пом­ни­лись ма­тери­ны ре­чи: не де­лить при­дано­го на две до­ли…
И как про­ходи­ли че­рез бо­лото, вых­ва­тила ма­чехи­на дочь у свод­ной сес­тры кор­зи­ну с яго­дами и стол­кну­ла ее с пе­рек­ла­дин-жер­до­чек в без­донную топь.
— То­ну я, по­гибаю, сес­три­ца ми­лая,— взмо­лилась де­вица,— по­моги мне!
— Ста­ну я те­бе по­могать! То­ни, из этой то­пи не вы­караб­ка­ешь­ся. А все при­даное мне од­ной дос­та­нет­ся! — крик­ну­ла ма­чехи­на дочь.
Пе­реб­ра­лась че­рез бо­лото и бе­гом по­бежа­ла до­мой. До­рогой пе­ресы­пала в свой ку­зов яго­ды — чис­тые, круп­ные, од­на к од­ной, а кор­зинку свод­ной сес­тры за­копа­ла в мох.
— Ум­ни­ца, моя ра­зум­ни­ца! — встре­тила ее мать.— Пос­мотри, ста­рик, сколь­ко ягод моя доч­ка наб­ра­ла!
— А че­го не вмес­те приш­ли? — спро­сил отец.
— Ра­зош­лись мы с ней, — от­ве­тила ма­чехи­на дочь, — а­ука­лась я, а­ука­лась, да ник­то мне не от­клик­нулся; ду­маю, рань­ше ме­ня наб­ра­ла кор­зинку и уш­ла до­мой.
— Ну где ей, до­чень­ка, рань­ше те­бя уп­ра­вить­ся. Ус­ну­ла где-ни­будь, вот и не ус­лы­шала те­бя! — зас­ме­ялась ба­ба.
Ве­чер про­шел и ночь прош­ла. По­ут­ру ста­рик ра­но встал.
— На­до ид­ти ис­кать, — го­ворит, — вид­но, бе­да стряс­лась. Соб­рал со­седей. Пош­ли они в лес. И ба­бина дочь с ни­ми.
— Вот здесь, — рас­ска­зыва­ет, — мы ра­зош­лись и боль­ше не ви­делись.
Хо­дили-хо­дили день с ут­ра до ве­чера, да так ни с чем и во­роти­лись.
Ле­то уже на ис­хо­де. Идет-бре­дет по тем тро­пам ста­ричок стран­ник. Сту­пил на жер­дочки-пе­рек­ла­дины, а на топ­лом мес­те рас­тет тра­вяная дуд­ка. Сре­зал ту дуд­ку ста­рик, при­ложил к гу­бам и толь­ко по­дул в нее, как слы­шит: за­иг­ра­ла, за­пела дуд­ка, жа­лоб­но зап­ри­чита­ла:
— По­иг­рай, по­иг­рай, де­душ­ка.
По­иг­рай, по­иг­рай, ро­димый.
Нас бы­ло две свод­ные сес­три­цы,
И вот ме­ня за­губи­ли,
За крас­ные ягод­ки
Да за ма­туш­ки­но при­даное
В гни­лом бо­лоте уто­пили!

И вот при­шел ста­рик стран­ник поз­дно ве­чером в ту де­рев­ню, поп­ро­сил­ся в край­нюю из­бу но­чевать, как раз в тот дом, где си­рота-де­вица по­теря­лась.
Пос­ле ужи­на за­гово­рил ста­рик стран­ник:
— Не­пода­леку от ва­шей де­рев­ни сре­зал я ду­доч­ку. Та­кая за­бав­ная: са­ма по­ет-вы­гова­рива­ет. Возь­ми-ка, хо­зя­ин, по­дуй в эту ду­доч­ку!
Чуть толь­ко по­дул хо­зя­ин в ду­доч­ку, как за­гово­рила, за­пела она:
— По­иг­рай, по­иг­рай, мой ба­тюш­ка,
По­иг­рай, по­иг­рай, ро­димый.
Нас бы­ло две свод­ные сес­три­цы,
И вот ме­ня за­губи­ли,
За крас­ные ягод­ки
Да за ма­туш­ки­но при­даное
В гни­лом бо­лоте уто­пили!

С ли­ца ста­рик сме­нил­ся. Про­тянул ду­доч­ку пад­че­рице:
— Ну-ка, ты по­иг­рай!
Толь­ко под­несла она ду­доч­ку к гу­бам, как за­иг­ра­ла, за­пела ду­доч­ка:
— По­иг­рай, по­иг­рай, сес­три­ца свод­ная,
По­иг­рай, по­иг­рай, ли­ходей­ка,
По­иг­рай, по­иг­рай, ду­шегуб­ка!
Ты ме­ня уби­ла,
В гни­лом бо­лоте уто­пила,
За крас­ные ягод­ки
Да за ма­туш­ки­но при­даное
Жиз­ни ли­шила!

Ки­нул­ся отец за по­няты­ми. Дев­ку-ли­ходей­ку, а за­од­но и мать, злую ба­бу, свя­зали, прис­та­вили ка­ра­ул.
А отец с по­няты­ми да со ста­риком стран­ни­ком на бо­лото по­бежа­ли. По­ис­ка­ли, по­ис­ка­ли и в ско­ром вре­мени вы­тащи­ли де­вуш­ку. Об­мы­ли ее, об­ря­дили. Тут она от­кры­ла гла­за, про­мол­ви­ла:
— Ой, как дол­го мне спа­лось да мно­го во сне ви­делось! Не дер­жи, ро­димый ба­тюш­ка, ни ба­бы-ли­ходей­ки, ни до­чери-зло­дей­ки. Не бу­дет от них житья ни те­бе, ни мне.
Прос­тил отец на ра­дос­ти злую ба­бу и пад­че­рицу-зло­дей­ку, прог­нал их со дво­ра:
— Сту­пай­те, от­ку­да приш­ли!