Жадной поп

Жил-был поп, имел боль­шой при­ход, а был та­кой жад­ной, что ве­ликим пос­том за ис­по­ведь мень­ше гри­вен­ни­ка ни с ко­го не брал; ес­ли кто не при­несет гри­вен­ни­ка, то­го и на ис­по­ведь не пус­тит, а зач­нет стра­мить:
— Экая ты ро­гатая ско­тина! За це­лый год не мог наб­рать гри­вен­ни­ка, чтоб ду­хов­но­му от­цу за ис­по­ведь дать, ведь он за вас, ока­ян­ных, бо­гу мо­лит­ся!
Вот один раз при­шел к это­му по­пу на ис­по­ведь сол­дат и кла­дет ему на сто­лик все­го мед­ный пя­так. Поп прос­то взбе­сил­ся.
— Пос­лу­шай, прок­ля­тый, — го­ворит ему, — от­ку­да ты это вы­думал при­нес­ти ду­хов­но­му от­цу мед­ный пя­так? Сме­ешь­ся, что ли?
— По­милуй, ба­тюш­ка, где я боль­ше возь­му? Что есть, то и даю!
— По …, да по ка­бакам но­сить, не­бось, есть день­ги, а ду­хов­но­му от­цу од­ни гре­хи та­щишь! Ты про эда­кий слу­чай хоть ук­радь что да про­дай, а свя­щен­ни­ку при­неси, что по­доба­ет: за­од­но уж пе­ред ним по­ка­ешь­ся и в том, что сво­ровал; так он все те­бе гре­хи от­пустит.
И прог­нал от се­бя поп это­го сол­да­та без ис­по­веди:
— И не при­ходи ко мне без гри­вен­ни­ка!
Сол­дат по­шел прочь и ду­ма­ет: «Что мне с по­пом де­лать?». Гля­дит, а око­ло кры­лоса сто­ит по­пов­ская пал­ка, а на пал­ке ви­сит боб­ро­вая шап­ка.
— Дай-ка,— го­ворит сам се­бе, — поп­ро­бую эту шап­ку ута­щить!
Унес шап­ку и по­тихонь­ку вы­шел из цер­кви да пря­мо в ка­бак; тут сол­дат про­дал ее за двад­цать пять руб­лей, прип­ря­тал день­ги в кар­ман, а гри­вен­ник от­ло­жил для по­па. Во­ротил­ся в цер­ковь и опять к по­пу:
— Ну что, при­нес гри­вен­ник? — спро­сил поп.
— При­нес, ба­тюш­ка.
— А где взял, свет?
— Гре­шен, ба­тюш­ка, ук­рал шап­ку да про­дал за гри­вен­ник.
Поп взял этот гри­вен­ник и го­ворит:
— Ну бог те­бя прос­тит, и я те­бя про­щаю и раз­ре­шаю!
Сол­дат ушел, а поп, по­кон­чивши ис­по­веды­вать сво­их при­хожан, стал слу­жить ве­чер­ню; от­слу­жил и стал до­мой со­бирать­ся. Бро­сил­ся к кры­лосу взять свою шап­ку, а шап­ки-то не­ту: так прос­то­воло­сой в до­мой при­шел. При­шел и сей­час пос­лал за сол­да­том. Сол­дат спра­шива­ет:
— Что угод­но, ба­тюш­ка?
— Ну, ска­жи, свет, по прав­де, ты мою шап­ку ук­рал?
— Не знаю, ба­тюш­ка, ва­шу ли ук­рал я шап­ку, а толь­ко та­кие шап­ки од­ни по­пы но­сят, боль­ше ник­то не но­сит.
— А из ко­торо­го мес­та ты ее ста­щил?
— Да в на­шей цер­кви ви­села она на по­пов­ской пал­ке у са­мого кры­лоса.
— Ах ты, су­кин сын, та­кой-ся­кой! Как смел ты уво­ровать шап­ку у сво­его ду­хов­но­го от­ца? Ведь это смер­тный грех!
— Да вы, ба­тюш­ка, са­ми ме­ня от это­го гре­ха раз­ре­шили и прос­ти­ли.