Золотой кирпич

Жил ста­рик да ста­руха. У них бы­ло два сы­на. Они сду­мали сы­новь­ёв сво­их на­делить бо­гатс­твом, пе­ред смертью сво­ей. Од­но­му сы­ну от­да­ли весь дом, и ско­тину, и тыс­чёшку де­нег. Ста­рик ста­рухе го­ворит: «Ста­руха, ведь мы об­де­лили Ва­нюш­ку-то!» — «Да ведь он ду­рачок, лад­но ему и так!» — «Нет, на­до ему дать сто цел­ко­вых!» — Да­ли сто руб­лей.

Ва­нюш­ка по­шел на ба­зар. При­думы­ва­ет се­бе: «Что мне на­до ку­пить?» — Один му­жичок про­да­ет ко­шеч­ку и со­бач­ку, клу­бок ни­ток. — «А сколь­ко сто­ит ко­шеч­ка, и со­бач­ка, и клу­бок ни­ток?» — «Сто руб­лей». — Вы­нима­ет Ва­нюш­ка сто руб­лей, по­да­ет день­ги. При­ходит до­мой — со­бач­ка, ко­шеч­ка с ним, клу­бок в кар­ма­не. Отец ви­дит его, что он идет до­мой. — «Ду­рак-от ку­пил, на­вер­но, кош­ку и со­баку!.. На что ты это ку­пил, глу­пый?» — «Да нуж­но!»
Ва­нюш­ка пе­рено­чевал; от­пра­вил­ся на дру­гой день, с кош­кой и с со­бакой, пу­тешес­тво­вать. Вы­ходит из сво­его се­ла. А его кар­ман как раз про­бил­ся у пин­жа­ка. Клу­бок вы­пал. Со­бака схва­тила клу­бок и бе­жит за ним. Под­та­щила хо­зя­ину клу­бок, вы­пус­ти­ла из ро­ту; клу­бок по­катил­ся.

Ва­нюш­ка и ду­ма­ет: «Что та­кое? На го­ру ка­тит­ся?! Стой, брат! Пой­ду я те­перь за клуб­ком!»
Клу­бок сво­рачи­ва­ет в лес. Ва­нюш­ка за ним. Даль­ше и даль­ше про­дол­жа­ет. Шел он и ле­сом, шел и го­рами; по­пало ему силь­ное бо­лото. Про­ходит и бо­лото; по­пада­ет ему боль­шая ре­ка. — «Ну, су­хари у ме­ня есть! Напь­юсь и по­купа­юсь, да опять даль­ше от­прав­ля­юсь!»

Как раз при­ходит в зе­леные лу­га. И ви­дит: нак­ла­дены кир­пи­чи сто­пами. По­дошел к кир­пи­чам. — «Кто же их ра­ботал? Ни­кого здесь не­ту!» — По­ходил, по­ходил: нет ли где жи­лища? — Жи­лища ни­како­го нет. Бе­рет Ва­нюш­ка кир­пич, уда­рил его о ка­мень: кир­пич раз­ле­тел­ся. — «Ах ба! Не­уже­ли все та­кие кир­пи­чи? Ведь в них зо­лото (внут­ре)!» — По­дошел к дру­гой ку­че; раз­ло­мил два-три кир­пи­ча, в них внут­ре зо­лото. Он и ду­мать: «Ох, я те­перь раз­бо­гател! Да на чем я их по­тащу?»
Вдруг ви­дит: бе­жит па­роход; к па­рохо­ду при­вяза­на бар­жа, а бар­жа со­вер­шенно пус­тая, а на па­рохо­де си­дит один ста­ричок. Подъ­ез­жа­ет ста­рик к бе­регу, к кир­пи­чу, ос­та­нов­ля­ет свой па­роход. Вы­ходит ста­рик на бе­рег. — «Здравс­твуй, мо­лодой че­ловек!» — «Ми­лос­ти про­сим, поч­тенный ста­ричок!» — Ста­рик Ва­нюш­ку спра­шива­ет: «Что вы здесь де­ла­ете?» — «Да вот на­шел я кир­пич — прав­ду я те­бе ска­жу: — и в кир­пи­чах внут­ре зо­лото. И мне бы его нуж­но увез­ти, этот кир­пич, в прот­чие ко­ролевс­тва: там как (раз) в это вре­мя яр­манка». — Ста­рик ему го­ворит: «Да­вай тас­кать бу­дем, гру­зить!» — На­чали тас­кать кир­пич. Наг­ру­зили бар­жу пол­ну.

Вот они едут не­делю и две. При­ез­жа­ют в ко­ролевс­тво, в ко­тором яр­манка от­кры­та. А Ва­нюш­кин-то брат (он впе­ред его при­ехал; он при­вез три бар­жи то­вару): «А ты, ду­рак, с чем?» — «А я с кир­пи­чами». — «Буд­то нет здесь кир­пи­чей?» — «Есть, да не та­кие!» — «А ка­кие?» — «У ме­ня с краю зо­лотые». — Рас­сме­ял­ся тут весь на­род, ра­зева­ют на Ва­нюш­ку рот.
А яр­манка всё еще не от­кры­та, и тор­говля вся прик­ры­та.

А у это­го ко­роля по­мер­ла не­дав­но дочь. Хо­ронить ее нуж­но в пол­ночь. Она бы­ла по­ложе­на не в боль­шой ча­сов­не на боль­шом, тре­хар­шинном сто­ле. Эта дочь за каж­дую ночь съ­еда­ла по че­лове­ку. Ко­роль со­бира­ет всех куп­цов: «Доз­во­ляю я вам здесь тор­го­вать, толь­ко нуж­но каж­до­му у до­чери в ча­сов­не но­чевать, всем по­оче­ред­но». — А им, по­жалуй, и не тор­го­вать: хо­тели бы у­ехать, да нель­зя!

Как раз по спис­ку дос­та­лось Ва­нюш­ки­ному бра­ту но­чевать. Брат се­бе и раз­мышля­ет: «Най­му я Ва­ню-ду­рака, не боль­ше — за три пя­така!» — Ве­чер раз при­ходит, тре­бу­ет че­рёд. Он при­ходит к Ва­не на па­роход (брат-от). — «Най­мись, Ва­ня, но­чевать!» — «А я де­душ­ку спро­шу (кто то­вар на па­рохо­де при­вез)». — «Най­мись, Ва­ня!» — «А сколь­ко с не­го взять?» — «А бар­жу шел­ку». — Тот сог­ла­сен от­да­вать.

Ста­рик Ва­ню про­вожа­ет в ча­сов­ню но­чевать. — «Зай­ди, Ва­ня, в цер­ковь, ку­пи руб­ле­вую све­чу; и вот те­бе кни­жеч­ка. Ког­да за­пус­тят те­бя сол­да­ты но­чевать в ча­сов­ню, где ле­жит де­вица (ты чи­тай эту кни­жеч­ку!)» — Он сей­час свеч­ку ку­пил руб­ле­вую; за­ходит но­чевать. На­чина­ет книж­ку чи­тать, вста­ет бли­же к гро­бу.

Как раз толь­ко 12 ча­сов — сбра­сыва­ет­ся крыш­ка гро­ба, ра­зева­ет рот ши­рокий де­вица: «Я, Ва­ня, те­бя съ­ем!» — Он су­нул в это вре­мя ей свеч­ку в рот. Она сколь­ко-то бы ни би­лась, а по­том сра­зу усы­пилась. Он спо­кой­но но­чевал.
Об­ра­тил­ся он на­зад. Он при­шел на па­роход. Спро­сил его тут дед: «Ну, как, Ва­ня, но­чевал?» — «В доб­ром здо­ровье». — По­луча­ет бар­жу он шел­ку; а брат его по­ехал до­мой.

А дру­гая ночь дос­та­ет­ся Ива­ну (опять ему же) за свой че­рёд но­чевать (за се­бя). Иван спра­шива­ет де­душ­ку: «Ну, как, де­душ­ка, я те­перь пой­ду? Очень страш­но но­чевать!» — «Вот те­бе на два чу­гун­ных ша­ра: один шар пять фун­тов, а дру­гой — де­сять. Ког­да она ра­зинет рот, пя­тифун­то­вый шар бро­сай ей пря­мо в рот. Ког­да она его прог­ло­тит, бро­сай де­сяти­фун­то­вый шар, толь­ко ско­ро! Де­сяти­фун­то­вый шар ей не прог­ло­тить. А ди­ко вре­мя, ночь, прой­дет, бе­ри ее за ру­ку, са­ди ее в стул!»

При­шел Ва­ня но­чевать. Ста­ло вре­мя бли­же к пол­но­чи, Ва­ня шиб­ко го­ревать: «Знать-то, она ме­ня сёд­ни съ­ест!» — Вдруг тут сбра­сыва­ет­ся крыш­ка, и ра­зева­ет она рот: «Съ­ем я здесь весь на­род!» — Он бро­са­ет пя­тифун­то­вый шар, и прог­ло­тила она его. На­чина­ет она вста­вать. Он бро­са­ет ей дру­гой… Он бе­рет ее за ру­ку, ста­вит на но­ги с со­бой. Она гля­дит и го­ворит: «Вот ты веч­но мой же­них!» — По­садил он ее в стул.

Тут свет­лень­ко и ста­ёт. А и стра­жа уви­дала: «Ба, тут де­вица-то сто­ит!» — Жи­во до­ложи­ли ко­ролю, что «жи­ва твоя, ко­роль, дочь; а под­нял Иван в пол­ночь». — Ко­роль при­ез­жа­ет на ка­рете и тре­бу­ет Ива­на во дво­рец. — «Поз­воль­те Вам, ко­роль, я схо­жу толь­ко на бар­жу, ве­лит ли мне де­душ­ка мой ид­ти во дво­рец или нет?»

Са­дят Ва­нюш­ку в ка­рету и при­вез­ли его на бар­жу. — «Как, Ва­нюш­ка, но­чевал?» — «Я из гро­бу ее под­нял». — Уди­вилась вся тол­па. Вот и Ва­нюш­ке хва­ла. — «Вот я, де­душ­ка, те­бе и рас­ска­жу: я под­нял ее из гро­бу, она го­ворит, что «ты веч­но мой же­них». Так что же, де­душ­ка, ве­лишь ты мне ее взять или нет?» — «Возь­ми, Ва­нюш­ка; Бог бла­гос­ло­вит!» — «Там ме­ня ведь до­жида­ют». — «Ну ай­да с Бо­гом к вен­цу!»

По­сади­ли Ва­нюш­ку в ка­рету и при­возят к ко­ролю в дом. Соб­ра­лись жи­во к вен­цу, об­венча­ли, и пош­ла тут пи­руш­ка — толь­ко дым стол­бом идет.

На тре­тий день Иван на­дева­ет си­ний каф­тан, ко­ролев­ские по­дар­ки. — «Пой­дем, же­на, со мной к де­душ­ке на па­роход!» — Они при­ходят тут на прис­тань, где бар­жи его сто­ят. — «Вот, де­душ­ка, я же­нил­ся!» — «А при­даное у те­бя где?» — «А сей­час прис­та­вят нам!» — По при­каза­нию ко­роля наг­ру­жа­ют при­даное на три ко­раб­ля. — «Вот так мы те­перь жи­вем!» — Рас­прос­ти­лись с ко­ролем и по­еха­ли до­мой.

Вот они едут и день, едут два; про­ез­жа­ют и не­делю; а за не­делей ско­ро год. Они ста­ли враз на якорь, дед на Ва­ню го­ворит: «Вот что, Ва­ня! На­до жё­нуш­ку твою де­лить!» — «Как? Пош­то, де­душ­ка?» — «Мы с то­бой вмес­те на­жива­ли ведь ее!» — «А как бу­дем, де­душ­ка, де­лить?» — «Ве­ди ее на па­лубу, свя­жи ей ру­ки и но­ги!» — Ива­ну бы­ло очень жал­ко. Свя­зал ру­ки и но­ги. — «И бе­ри в ру­ки то­пор!» — Взял Иван то­пор. — Ру­би ее по брю­ху: эта по­лови­на мне, эта — те­бе!» — Ива­ну сде­лалось очень жал­ко, а она пла­чет и ры­да­ет: «Не ру­бите, луч­ше уто­пите!» — А де­душ­ка го­ворит: «Ис­полни при­каза­ние!» — Иван за­мах­нулся то­пором, пе­ресёк ей по брю­ху. По­бежа­ла у ней кровь. — «Ру­би еще два ра­за!» — Пе­реру­бил он ее на­попо­лам; по­валил­ся из брю­ха страм: и зме­ята, и чер­тя­та, и ма­лень­кие бе­сеня­та. — «Умер­ла моя же­на!»

Де­душ­ка и го­ворит: «Та­щи, Иван, во­ды!» — Он при­тащил вед­ро во­ды, омыл всю ей кровь. — «Сложь ей руб­ле­ное вмес­те! Та­щи све­жей во­ды!» — При­тащил Иван во­ды. — «Лей на брю­хо!» — Вдруг она сде­лалась жи­вая, вста­ла на но­ги. — «Те­перь, Иван, возь­ми! Твоя она и бу­дет!»

Они по­еха­ли до­мой. Прис­ти­га­ет тем­на ночь, силь­на бу­ря шиб­ко ду­ет. А ста­рик, он го­ворит: «На якорь мы не ста­нем, а луч­ше к прис­та­ни прис­та­нем!» — Бро­сили ка­нат и при­чали­лись к сос­не. А Ва­ня ви­дит враз во сне, буд­то де­душ­ки у не­го не­ту; толь­ко двое мы с же­ной. Враз он слы­шит ру­ку на се­бе; про­будил­ся он, гля­дит: сол­нце яр­ко тут блес­тит, и по­ра нам вста­вать. Он гля­дит сво­его де­да, а его не­ту тут с ним. — «Ку­ды скрыл­ся наш дед? Ты, же­на, не зна­ешь?» — «Не ви­дала ни­чего!» — «Ну, от­пра­вим­ся до­мой!»

Вот по­еха­ли до­мой и при­ез­жа­ют они до­мой. Про­дали то­вар, выг­ру­зили при­даное все. Брат Ива­нов встре­ча­ет и в гос­ти приг­ла­ша­ет. Они в гос­ти к не­му при­ходят, на­чина­ют рас­пи­вать. Же­на Ива­нова с Ива­новым бра­том на­чина­ет тан­це­вать; она враз в его влю­билась и по­забы­ла свою смерть.

Брат Ива­нов го­ворит, ти­хонь­ко гу­бами ше­велит: «У­едем мы со мной за гра­ницу даль­ше жить!» — Вдруг скру­тились и за­шеве­лились: «По­едем за гра­ницу!.. Как Ива­на мы ос­та­вим?» — «Да мы возь­мем его с со­бой!» — Взя­ли его с со­бой и по­еха­ли на па­рохо­де.

Еха­ли не­делю, про­дол­жа­ли боль­ше го­ду и спус­ти­ли Ва­ню в во­ду. Они про­еха­ли пол­го­да, под­ня­лась силь­ная бу­ря. Она так и го­ворит: «На­до к бе­регу прис­тать, да на лу­гах цве­тов по­ис­кать!» — Враз прис­та­ли к бе­регу, пош­ли гу­лять по лу­гам. Вдруг яв­ля­ет­ся ста­ричок, ко­торый был рань­ше с Ива­ном. — «Здравс­твуй, ум­ни­ца моя! А где на­дёжа-то твоя?» — «А под­ня­лась силь­ная по­года и сбро­сила его в во­ду».