Фея и фермерша

Рас­ска­жу вам про од­ну бед­ную мо­лодую вдо­ву, что жи­ла в усадь­бе Китт­лрам­пит. Но в ка­ком имен­но краю Шот­ландии бы­ла эта усадь­ба, ник­то не зна­ет. Го­ворят, буд­то она на­ходи­лась где-то поб­ли­зос­ти от Спор­ной Зем­ли, что, как всем из­вес­тно, при­мыка­ет к гра­нице меж­ду Ан­гли­ей и Шот­ланди­ей. Там веч­но рыс­ка­ли раз­бой­ни­ки. Шот­лан­дцы гра­били ан­гли­чан, ан­гли­чане — шот­лан­дцев.
Так или ина­че, но мо­лодую хо­зяй­ку Китт­лрам­пи­та мож­но бы­ло по­жалеть. Муж ее про­пал без вес­ти, и ник­то не знал, ку­да он де­вал­ся. Как-то раз он ушел на яр­марку и не вер­нулся. И хо­тя все ду­мали, что он умер, но не зна­ли, как и по­чему. Од­ни го­вори­ли, что он на­нял­ся в сол­да­ты и по­гиб на вой­не, дру­гие — что его уве­ли вер­бовщи­ки и по­сади­ли на ка­кой-то ко­рабль, а по­том бед­ня­га уто­нул в мо­ре.
Не муд­ре­но, что лю­ди жа­лели мо­лодую вдо­ву. Ведь она ос­та­лась од­на с ма­лым сы­ниш­кой на ру­ках, а вре­мена бы­ли труд­ные, и бед­няжке при­ходи­лось ту­го. Она очень лю­била сво­его ма­лыша и, что­бы за­рабо­тать де­нег на еду и одеж­ду для не­го и се­бя, це­лый день во­зилась со сво­ей ко­ровой, свинь­ями и ку­рами.
Как-то раз она вста­ла спо­заран­ку и пош­ла кор­мить сви­ней. Уже бли­зил­ся тот день, ког­да она пла­тила арен­ду за свою ма­лень­кую фер­му, и вот она ре­шила от­вести на ры­нок са­мую луч­шую свою свинью. Свинья бы­ла боль­шая, жир­ная, и мо­лодая хо­зяй­ка Китт­лрам­пи­та ду­мала, что ей, по­жалуй, хва­тит на уп­ла­ту арен­ды тех де­нег, что она вы­ручит за эту свинью. На сер­дце у нее бы­ло лег­ко, и она ве­село на­пева­ла пе­сен­ку, ког­да шла по дво­ру с вед­ром в од­ной ру­ке и ре­бен­ком на дру­гой.
Но пе­сен­ка ее быс­тро пе­реш­ла в горь­кий плач. Ед­ва она сту­пила в сви­ной хлев, как уви­дела, что ее луч­шая от­кор­млен­ная свиньи по­вали­лась нав­зничь и ле­жит, зак­рыв гла­за и зад­рав но­ги, — вот-вот из­дохнет.
— Ох, что мне де­лать, что де­лать? — зап­ри­чита­ла бед­няжка и опус­ти­лась на боль­шой ка­мень, при­жав к гру­ди ре­бен­ка; она и не за­мети­ла, что уро­нила вед­ро, пой­ло для сви­ней рас­теклось по зем­ле, и к не­му бро­сились ку­ры. — Му­жа я по­теря­ла, од­на ос­та­лась… А те­перь вот из­дохнет моя луч­шая свинья, — чем я бу­ду пла­тить за фер­му?
На­до вам ска­зать, что усадь­ба Китт­лрам­пит сто­яла на по­луго­ре. За усадь­бой рос боль­шой ело­вый лес, а пе­ред нею гор­ный склон кру­то спус­кался в до­лину.
И вот бед­няжка поп­ла­кала-поп­ла­кала, по­том вы­тер­ла гла­за и ста­ла смот­реть пе­ред со­бой. И ко­го же она уви­дела? В го­ру к усадь­бе под­ни­малась ста­руха, на вид — знат­ная ле­ди. Платье у нее бы­ло зе­леное, пе­ред­ник бе­лый, а чеп­чик чер­ный, бар­хатный. По­верх чеп­чи­ка она на­дела шля­пу с по­лями и вы­сокой ос­тро­конеч­ной туль­ей, — та­кую, ка­кие но­сят жен­щи­ны в У­эль­се. Ста­руха под­ни­малась очень мед­ленно, опи­ра­ясь на длин­ный по­сох, и нем­ножко при­пада­ла на но­гу, слов­но хро­мая.
Уви­дела ее мо­лодая вдо­ва и по­дума­ла, что это, на­вер­ное, ка­кая-то бла­город­ная ле­ди. А зна­чит, нуж­но встать и сде­лать ей ре­веранс. Так она и пос­ту­пила.
— Су­дары­ня, — мол­ви­ла она, гло­тая сле­зы, — доб­ро по­жало­вать в усадь­бу Китт­лрам­пит! Хо­тя на­до соз­нать­ся, что хо­зяй­ка ее — са­мая нес­час­тная жен­щи­на на све­те.
— Вздор! — отоз­ва­лась на это ста­руха, да та­ким рез­ким го­лосом, что мо­лодая жен­щи­на вздрог­ну­ла и креп­че при­жала к се­бе ре­бен­ка. — Не­чего те­бе при­бед­нять­ся! Прав­да, ты по­теря­ла му­жа, но в бит­ве при Шай­рму­ре уби­тых бы­ло ви­димо-не­види­мо. А свинья твоя, сда­ет­ся мне, вот-вот из­дохнет… Но это­му го­рю я, по­жалуй, мо­гу по­мочь. Толь­ко сна­чала ска­жи, что ты мне дашь, ес­ли я ее вы­лечу.
— Все, че­го вы толь­ко по­жела­ете, ва­ша ми­лость!
Мо­лодая вдо­ва до то­го об­ра­дова­лась, что и не по­дума­ла, как не­ос­то­рож­но де­лать та­кие по­сулы.
— Прек­расно, — отоз­ва­лась ста­руха и, ни сло­ва боль­ше не вы­мол­вив, пош­ла пря­мо в сви­ной хлев.
Там она нем­но­го пос­то­яла и пог­ля­дела на боль­ную свинью. Все это вре­мя она рас­ка­чива­лась из сто­роны в сто­рону и что-то бор­мо­тала. Но мо­лодая вдо­ва поч­ти ни­чего не мог­ла по­нять. Толь­ко рас­слы­шала, как ста­руха про­шеп­та­ла:
Ту­да-сю­да,
Свя­тая во­да.

Но вот ста­руха вы­нула из кар­ма­на кро­шеч­ную склян­ку с ка­кой-то жид­костью, с ви­ду по­хожей на ль­ня­ное мас­ло, вы­тащи­ла проб­ку и оку­нула в склян­ку свой длин­ный тон­кий па­лец. По­том дот­ро­нулась этим паль­цем до ры­ла, ушей и зак­ру­чен­но­го хвос­ти­ка свиньи. И свинья тот­час же вско­чила, ра­дос­тно хрюк­ну­ла и по­бежа­ла к ко­рыту пос­мотреть, нет ли там по­ила.
У хо­зяй­ки Китт­лрам­пи­та пря­мо го­ра с плеч сва­лилась. «Ну, те­перь зап­ла­чу за арен­ду!» — по­дума­ла она. Бед­няжка так об­ра­дова­лась, что ки­нулась бы­ло це­ловать по­дол зе­лено­го платья сво­ей ди­ковин­ной гостьи, но та ее ос­та­нови­ла.
— Нет, нет, — еще рез­че, чем рань­ше, про­гово­рила ста­руха. — Мне твоя бла­годар­ность ни к че­му. Но ты пом­нишь, как мы с то­бой стор­го­вались? Я свое де­ло сде­лала — вы­лечи­ла свинью; те­перь твой че­ред. Дай мне то, че­го я же­лаю, — сы­на сво­его дай!
Бед­ная вдо­ва жа­лоб­но вскрик­ну­ла. Она уже до­гада­лась, что ста­руха в зе­леном платье — фея, да к то­му же — злая фея. А не то она не ста­ла бы от­ни­мать ре­бен­ка у ма­тери. Но про­сить и мо­лить о по­щаде бы­ло уже поз­дно. Фея, жес­то­кая и неп­реклон­ная, сто­яла на сво­ем.
— Ты обе­щала дать мне то, че­го я по­желаю, — го­вори­ла она. — Я по­жела­ла взять тво­его сы­на, и сы­на тво­его я по­лучу. Так что не­чего хны­кать — тол­ку все рав­но не бу­дет. Но кое-что я те­бе ска­жу — я знаю, те­бе это все рав­но не по­может. По за­кону Стра­ны Фей, я не мо­гу взять у те­бя ре­бен­ка рань­ше, чем на тре­тий день пос­ле ны­неш­не­го. А ес­ли ты к это­му вре­мени уз­на­ешь, как ме­ня зо­вут, я и тог­да не смо­гу его заб­рать. Но ты не смо­жешь уз­нать мое имя — в этом я уве­рена… Итак, я при­ду за ре­бен­ком че­рез два дня на тре­тий.
Тут фея обог­ну­ла сви­ной хлев и скры­лась из ви­ду, а бед­ная мо­лодая мать за­мер­тво упа­ла на зем­лю.
Весь этот день и весь сле­ду­ющий она про­сиде­ла у се­бя на кух­не — все пла­кала и креп­ко при­жима­ла ре­бен­ка к гру­ди. Но в ка­нун то­го дня, ког­да фея дол­жна бы­ла вер­нуть­ся, бед­няжке за­хоте­лось пой­ти по­дышать све­жим воз­ду­хом. И вот она пош­ла по­гулять в ело­вый лес, что рос за усадь­бой.
А в этом ле­су бы­ла заб­ро­шен­ная ка­мено­лом­ня и на ее дне — род­ни­чок с проз­рачной чис­той во­дой. Мо­лодая вдо­ва шла по краю ка­мено­лом­ни, как вдруг до нее до­нес­лось жуж­жа­ние прял­ки и чье-то пе­ние. Сна­чала она не мог­ла по­нять, от­ку­да до­носят­ся эти зву­ки, по­том до­гада­лась, что — со дна ка­мено­лом­ни.
Тог­да мо­лодая мать по­ложи­ла ре­бен­ка под ближ­нее де­рево, по­том ос­то­рож­но раз­дви­нула кус­ты, на ко­ленях под­пол­зла к са­мому краю ка­мено­лом­ни и заг­ля­нула в нее. И тут она пря­мо гла­зам сво­им не по­вери­ла. Ведь там вни­зу, на са­мом дне, у род­ни­ка си­дела злая фея в сво­ем зе­леном платье и вы­сокой вой­лоч­ной шля­пе и быс­тро-быс­тро пря­ла на ма­лень­кой прял­ке. А пе­ла она вот что:
Хо­зяй­ка это­го до­ма не зна­ет,
Что У­Ип­пе­ти СтУ­ри ме­ня про­зыва­ют.

Мо­лодая мать чуть не вскрик­ну­ла от ра­дос­ти — ведь она уз­на­ла тай­ну феи и по­няла, что те­перь ее ре­бенок спа­сен. Но она бо­ялась, как бы жес­то­кая ста­руха не за­мети­ла ее и не окол­до­вала злы­ми ча­рами. И вот она ти­хонь­ко по­пол­зла об­ратно к ре­бен­ку, взя­ла его на ру­ки и по­бежа­ла по ле­су до­мой. Она сме­ялась, и пе­ла, и под­бра­сыва­ла в воз­дух сы­ниш­ку, и во­об­ще так ли­кова­ла, что, ес­ли бы ее кто-ни­будь встре­тил, на­вер­ное, по­думал бы, что она по­меша­лась.
На­до ска­зать, что в де­вуш­ках мо­лодая вдо­ва бы­ла ве­селая. Да и те­перь бы­ла бы ве­селой, ес­ли бы не до­велось ей хлеб­нуть столь­ко го­ря в за­мужес­тве. А го­ре ее и сос­та­рило, и об­ра­зуми­ло рань­ше вре­мени. Но те­перь она по­дума­ла: «На­до мне сна­чала нем­ножко под­разнить фею, а по­том уже ска­зать, что я уз­на­ла ее имя».
На дру­гой день она в наз­на­чен­ный час выш­ла из до­му с ре­бен­ком на ру­ках и опять се­ла на боль­шой ка­мень. А как толь­ко уви­дела, что ста­руха под­ни­ма­ет­ся к усадь­бе по гор­но­му скло­ну, смя­ла свой чис­тый чеп­чик, ис­ца­рапа­ла се­бе ли­цо и горь­ко за­рыда­ла, — сло­вом, прит­во­рилась, что не пом­нит се­бя от го­ря.
Од­на­ко злая фея не об­ра­тила на это вни­мания. Она по­дош­ла вплот­ную к мо­лодой жен­щи­не и про­гово­рила рез­ким неп­реклон­ным го­лосом:
— Хо­зяй­ка Китт­лрам­пи­та, ты зна­ешь, за­чем я приш­ла! Да­вай ре­бен­ка!
Тут мо­лодая мать сде­лала вид, что приш­ла в пол­ное от­ча­яние. Она упа­ла на ко­лени пе­ред злой ста­рухой и взмо­лилась:
— О ми­лос­ти­вая гос­по­жа, по­щади­те мо­его мла­ден­ца! Вмес­то не­го луч­ше возь­ми­те свинью!
— В тех кра­ях, от­ку­да я приш­ла, мы в вет­чи­не не нуж­да­ем­ся, — от­ре­зала фея. — Да­вай-ка маль­чиш­ку, и я уй­ду. Не­ког­да мне тут с то­бой бол­тать!
— О до­рогая ле­ди, — пла­калась мо­лодая хо­зяй­ка Китт­лрам­пи­та, — ес­ли уж не хо­тите свиньи, возь­ми­те ме­ня вмес­то мо­его бед­но­го ма­лыша!
Фея удив­ленно пос­мотре­ла на нее и сде­лала шаг на­зад.
— Ты что — с ума сош­ла, жен­щи­на? — над­менно вос­клик­ну­ла она. — Как ты сме­ешь мне пред­ла­гать се­бя? Да ко­му ты нуж­на, та­кая бе­зоб­разная, крас­ногла­зая за­мараш­ка?
На­до ска­зать, что мо­лодая хо­зяй­ка Китт­лрам­пи­та не бы­ла кра­сави­цей, да ни­ког­да и не счи­тала се­бя кра­сивой. Но сло­ва феи так ее рас­серди­ли, что она не утер­пе­ла и ска­зала:
— Вы пра­вы, прек­расная гос­по­жа. На­до мне бы­ло са­мой до­гадать­ся, что та­кая, как я, не дос­той­на да­же за­вязать шнур­ки на баш­ма­ках вы­соко­род­ной и все­силь­ной прин­цессы У­ип­пе­ти Сту­ри!
Ну, будь в этом дво­ре за­рыт гро­мад­ный за­пас по­роха и взор­вись он вне­зап­но у са­мых ног злой феи, она и то не смог­ла бы под­прыг­нуть так вы­соко, как под­прыг­ну­ла в этот миг.
А ког­да фея вновь кос­ну­лась но­гами зем­ли, она тот­час по­вер­ну­лась и по­бежа­ла вниз по скло­ну, виз­жа от злос­ти и до­сады. Ни дать ни взять «со­ва, за ко­торой ведь­мы го­нят­ся», как ска­зано в од­ной ста­рин­ной кни­ге.