Лод, сын фермера

Жил-был ког­да-то фер­мер, и был у не­го сын Лод, па­рень силь­ный, лад­ный, да и с го­ловой на пле­чах. Как-то раз отец ве­лел ему от­нести боль­шую мис­ку ов­сянки ра­бот­ни­кам, что ко­пали торф. Но по до­роге Лод не­ча­ян­но вы­валил на зем­лю ов­сянку, так что ра­бот­ни­ки ос­та­лись без ужи­на и, ког­да ве­чером вер­ну­лись до­мой, по­жало­вались фер­ме­ру. Тот вы­ругал Ло­да на чем свет сто­ит и выг­нал из до­ма, при­гова­ривая:
— Бро­ди вот те­перь по до­рогам, сам ищи свои путь, а я те­бя боль­ше кор­мить не ста­ну.
— Ну что же, уй­ду не­мед­ля, — отоз­вался Лод. — Ни­чего я у те­бя не про­шу, толь­ко дай мне же­лез­ную ду­бин­ку — бы­ло бы мне чем за­щищать­ся, по­ка бу­ду бро­дяжить.
— Ду­бин­ку ты по­лучишь, — ска­зал фер­мер.
По­шел в куз­ни­цу и ско­вал ду­бин­ку в пол­пу­да без ма­лого.
— Вот те­бе доб­рая дуб­ня­ка, — го­ворит.
Лод взял ду­бин­ку, пог­нул ее и сло­мал.
— Скуй мне дру­гую ду­бин­ку, — го­ворит, — та­кую, чтоб мне по си­ле бы­ла.
Отец вер­нулся в куз­ни­цу и ско­вал дру­гую же­лез­ную ду­бин­ку — в пуд ве­сом без ма­лого.
— Ну, уж эта-то ду­бин­ка те­бе по си­ле бу­дет, — го­ворит.
Но Лод опять пог­нул ду­бин­ку раз, пог­нул два, да и раз­ло­мил ее над­вое.
— Нет, не по си­ле мне и эта ду­бин­ка, — го­ворит. — Скуй дру­гую, пок­репче, поп­рочней.
Тог­да фер­мер ско­вал третью ду­бин­ку в пол­то­ра пу­да с лиш­ком.
— Креп­че этой ду­бин­ки во всем све­те не сы­щешь, — го­ворит.
Лод три ра­за гнул но­вую ду­бин­ку и на тре­тий раз сог­нул ее чуть не по­полам.
— Ну что ж, при­дет­ся мне ее взять, — ска­зал он от­цу. По­том по­ложил ду­бин­ку на ко­лено и ра­зог­нул. — Хва­тит уж до­кучать те­бе!
И вот он прос­тился с от­цом и ушел из род­но­го до­ма.
Нем­но­го по­годя по­дошел он к двор­цу од­но­го ко­роля и поп­ро­сил­ся к не­му на служ­бу.
— Что ты уме­ешь де­лать? — спро­сил его ко­роль.
— Я хо­роший пас­тух, — от­ве­тил Лод. — Сыз­маль­ства при­вык скот пас­ти.
— Ну, зна­чит, по­вез­ло мне нын­че, — отоз­вался ко­роль. — Ведь у ме­ня что ни день — ско­тина про­пада­ет, и ни­как я не мо­гу най­ти хо­роше­го пас­ту­ха, та­кого, что су­мел бы ее ус­те­речь. Хо­чешь мне пос­лу­жить?
— Что ж, пос­лу­жу, ес­ли ты мне та­кое жа­лованье по­ложить, ка­кое мне тре­бу­ет­ся. А тре­бу­ет­ся мне вот что: де­сять ги­ней в год, да пол­ме­ры ов­ся­ной кру­пы в не­делю, да столь­ко мо­лока, сколь­ко нуж­но, чтоб из этой кру­пы ка­шу ва­рить.
Ем я толь­ко два ра­за вдень: ут­ром зав­тра­каю, ве­чером ужи­наю. Еще от­ве­ди мне хи­жину, чтоб мне в ней од­но­му жить, и вы­дай боль­шой ко­тел и пос­тель.
— Труд­но­вато мне бу­дет пла­тить те­бе та­кое боль­шое жа­лованье, — ска­зал ко­роль. — Но ведь ну­жен мне пас­тух не прос­той; так и быть, най­му те­бя на пол­го­да, а там вид­но бу­дет.
Лод на­нял­ся в пас­ту­хи к ко­ролю и стал пас­ти его ста­до.
На дру­гой день встал он спо­заран­ку, су­нул под мыш­ку свою креп­кую же­лез­ную ду­бин­ку и пог­нал ста­до на пас­тби­ще. Прош­ло сколь­ко-то вре­мени, и вот по­дошел он со ста­дом к мес­ту, где рос ко­лючий кус­тарник, и при­нял­ся со­бирать суш­няк для кос­тра. А скот пас­ся поб­ли­зос­ти на хол­мистой пус­то­ши. Но Лод еще не ус­пел наб­рать суш­ня­ку, как вдруг ближ­ний холм зат­рясся под чь­ей-то тяж­кой пос­тупью и по­явил­ся гро­мад­ный страш­ный ве­ликан.
— Ты что де­ла­ешь, ко­ротыш­ка? — за­ревел ве­ликан.
— Ох, доб­рый сэр, — взмо­лил­ся Лод, — не пу­гай­те ме­ня! Ведь я вся­кого пус­тя­ка бо­юсь. Я тут прос­то суш­няк для кос­тра со­бираю. А еще ста­до па­су. Мо­жет, вы за ско­тиной приш­ли? Так бе­рите ее, толь­ко ме­ня не тро­гай­те.
Ве­ликан схва­тил са­мую туч­ную ко­рову в ста­де и свя­зал ей все че­тыре но­ги ве­рес­ко­выми жгу­тами.
— Эй. ты, по­ди сю­да, по­моги мне ко­рову на спи­ну взва­лить, — крик­нул он Ло­ду.
— Ох, бо­юсь! Страш­но мне к вам по­дой­ти, — отоз­вался Лод.
— Иди! Я те­бя не тро­ну, — ска­зал ве­ликан.
Тог­да Лод по­дошел к ве­лика­ну и по­сове­товал ему:
— Да вы про­сунь­те свою го­лову ей меж­ду ног, а я зай­ду сза­ди и взва­лю ко­рову вам на пле­чи.
Ве­ликан пос­лу­шал­ся, про­сунул го­лову меж­ду ко­ровь­ими но­гами, а Лод за­шел сза­ди да как хва­тит его ду­бин­кой — убил на­повал. Тут Лод пер­вым дол­гом раз­вя­зал но­ги ко­рове, по­том от­ре­зал го­лову ве­лика­ну и по­весил ее на де­рево сре­ди зе­леной лис­твы. А те­ло заб­ро­сал кус­ка­ми дер­на из ста­рой дер­но­вой ог­ра­ды, чтоб не ви­дать бы­ло.
День про­шел спо­кой­но, а ве­чером Лод вер­нулся до­мой и при­вел с со­бой все ста­до в це­лос­ти и сох­раннос­ти. Ко­роль вы­шел ему навс­тре­чу и ди­ву дал­ся.
— Как? Да ты все ста­до при­вел в це­лос­ти! — го­ворит.
— При­вел, — от­ве­тил Лод. — А как же ина­че?
Он не стал рас­ска­зывать ко­ролю про то, что с ним прик­лю­чилось в этот день; ре­шил, что луч­ше по­мал­ки­вать.
На дру­гой день Лод опять встал спо­заран­ку и по­вел ста­до на пас­тби­ще. И опять, как толь­ко по­дошел он к кус­тарни­ку на хол­ме, при­нял­ся со­бирать суш­няк для кос­тра. Не­дол­го приш­лось ему этим за­нимать­ся — на вер­ши­не хол­ма по­явил­ся ве­ликан, и был он еще боль­ше, чем вче­раш­ний.
— Что ты тут де­ла­ешь, ко­ротыш­ка? — за­ревел он.
— Со­бираю суш­няк для кос­тра, доб­рый сэр, — от­ве­тил Лод. — Толь­ко не пу­гай­те ме­ня, — ведь я вся­кого пус­тя­ка бо­юсь.
— А ты слу­ча­ем не ви­дел тут вче­ра че­лове­ка с ме­ня рос­том? — спро­сил ве­ликан, нах­му­рив бро­ви. — У мо­ей ма­тери млад­шень­кий про­пал.
— Не ви­дал я ни­кого, — от­ве­тил Лод. — Да вче­ра ме­ня тут и не бы­ло… А вы, мо­жет, ко­рову у ме­ня взять же­ла­ете? Так бе­рите са­мую боль­шую и хо­рошую и сту­пай­те сво­ей до­рогой.
Ве­ликан от­бил от ста­да луч­шую ко­рову (ту са­мую, что на­кану­не от­бил его брат, — не по­вез­ло ей, бед­ня­ге!) и свя­зал ей но­ги ве­рес­ко­выми жгу­тами. По­том крик­нул Ло­ду:
— По­ди сю­да, по­моги мне эту ско­тину на спи­ну взва­лить!
— Ох, нет! — отоз­вался Лод. — Бо­юсь я вас!
— Не бой­ся! Я те­бя не тро­ну, — ска­зал ве­ликан.
За­тем де­ло пош­ло по-вче­раш­не­му: не ус­пел ве­ликан пос­лу­шать­ся Ло­да — про­сунуть го­лову меж ко­ровь­их ног, — как Лод хва­тил его сво­ей креп­кой ду­бин­кой, от­ре­зал ему го­лову и по­весил ее на де­рево сре­ди зе­леной лис­твы. А те­ло заб­ро­сал кус­ка­ми дер­но­вой ог­ра­ды, так, что­бы ник­то, про­ходя ми­мо, его не за­метил.
В тот ве­чер ко­роль опять вы­шел навс­тре­чу Ло­ду и опять ди­ву дал­ся, ког­да уви­дел, что ста­до его воз­вра­ща­ет­ся в це­лос­ти и сох­раннос­ти.
— Го­вори, как ты про­вел день на хол­ме, — при­казал он. — Уж на­вер­ное уви­дел что-ни­будь но­вень­кое — най­дет­ся о чем по­рас­ска­зать.
— Не­чего мне рас­ска­зывать. Там толь­ко и есть что ве­реск, да кус­ты, да тор­фя­ной мох, а про них те­бе рас­ска­зывать не­зачем — это для те­бя не но­вость, — от­ве­тил Лод. Он ре­шил по­мал­ки­вать про свои прик­лю­чения.
— Ну, — ска­зал ко­роль, — ты, как вид­но, хо­роший пас­тух, да и ве­зет те­бе. В жиз­ни у ме­ня не бы­ло пас­ту­ха, что при­водил бы до­мой все ста­до в це­лос­ти и сох­раннос­ти. Од­но­му те­бе уда­ет­ся.
Тре­тий день про­шел так же, как пер­вый и вто­рой: не ус­пел Лод заб­рать­ся в ча­щу кус­тарни­ка на скло­не хол­ма, как тре­тий ве­ликан при­шел во­ровать скот. Был он еще гро­мад­ней, чем его братья, но Лод одо­лел и его, так что те­перь уже це­лых три го­ловы ви­сели на де­реве сре­ди зе­леной лис­твы, и три мер­твых те­ла ле­жали, прик­ры­тые дер­ном.
— Не мо­жет быть, что­бы не­чего те­бе бы­ло по­рас­ска­зать мне нын­че, — ска­зал Ло­ду ко­роль, ког­да под ве­чер вы­шел ему навс­тре­чу.
— А по­чему не мо­жет? — спро­сил Лод. — Рас­ска­зал бы я те­бе про ру­чей, что те­чет по тор­фу, про ря­бину и по­рос­ли ди­кой гор­чи­цы, да ведь это те­бе не за­нима­тель­но бу­дет.
— По­ис­ти­не, та­кого пас­ту­ха, как ты, во всей на­шей стра­не не най­дет­ся, — мол­вил ко­роль, — и ты с лих­вой сто­ишь сво­его жа­лованья.
На дру­гой день Лод прос­нулся и по­думал: «Ну, что ме­ня ждет се­год­ня? Не­уж­то опять явит­ся ве­ликан? Да по­боль­ше тех тро­их? Нет, не мо­жет быть!»
И вот он сно­ва по­вел свое ста­до на пас­тби­ще, а сам заб­рался в ча­щу кус­тарни­ка и при­нял­ся со­бирать суш­няк для кос­тра. Нем­но­го по­годя над хол­мом по­дул ве­тер, да та­кой силь­ный, что сор­вал всю лис­тву с де­ревь­ев. Но то был не ве­тер, то от­ду­валась ве­ликан­ша, гро­мад­ная ста­рая ведь­ма. Ог­ромны­ми ша­гами она по­дош­ла к Ло­ду и по­каза­ла на не­го паль­цем, по­хожим на ко­готь.
— Так вот ты где, не­годяй, под­лец, ко­ротыш­ка нес­час­тный! — за­ора­ла она. — Ты мо­их трех кра­сав­цев сы­нов убил! Ну, уж те­перь ты за это поп­ла­тишь­ся!
Тут она бро­силась на Ло­да и об­хва­тила его ру­ками, а он об­хва­тил ее то­же, и ста­ли они бо­роть­ся. По зем­ле, но кам­ням ка­тались, кровью за­литые, тор­фом из­ма­зан­ные, вце­пив­шись друг в дру­га мер­твой хват­кой. Ста­рая ведь­ма бы­ла до то­го силь­ная, до то­го креп­кая, что Лод не раз уж и с жизнью про­щал­ся, не раз ду­мал: «Эх, враг мой близ­ко, а друзья да­леко!» Но вот он по­нату­жил­ся, при­под­нял ве­ликан­шу и пе­рело­мил ей но­ги и ру­ки. По­том при­жал ее к зем­ле.
— Ну, кар­ли­ца, ка­кой дашь вы­куп, ес­ли я из­бавлю те­бя от му­чений? — спро­сил он.
— Вы­куп боль­шой, не ма­лый, — от­ве­тила она сла­бым го­лосом. — Вон там, у вхо­да в ту пе­щеру, за­рыты сун­дук с се­реб­ром и сун­дук с зо­лотом.
— Мо­ими бу­дут, — ска­зал Лод. — А те­перь я из­бавлю те­бя от му­чений.
От­ре­зал ей го­лову и по­весил ее ря­дом с го­лова­ми трех ве­лика­нов, а те­ло бро­сил у дер­но­вой ог­ра­ды.
В тот ве­чер ко­роль ос­та­новил его на до­роге и спро­сил:
— Не­уж­то с то­бой и нын­че ни­чего не прик­лю­чилось, по­ка ты скот пас?
— Хол­мы сто­ят, как сто­яли, зе­леный пыш­ный па­порот­ник рас­тет, как рос, крон­шне­пы ле­та­ют в не­бе, как ле­тали всег­да, — от­ве­тил Лод. — Не мо­гу я рас­ска­зать те­бе ни­чего за­нима­тель­но­го.
— Ну, — мол­вил ко­роль, — ты прос­то чу­до, а не че­ловек! Эх, что бы те­бе рань­ше на­нять­ся ко мне в пас­ту­хи! Я тог­да бы и го­ря не знал.
Сле­ду­ющий день про­шел спо­кой­но, — в пер­вый раз с тех пор, как Лод на­чал пас­ти ко­ролев­ский скот, нич­то его не пот­ре­вожи­ло. Но ког­да ве­чером он воз­вра­щал­ся до­мой, его не­мало уди­вило, что ко­роль не вы­шел ему навс­тре­чу спро­сить, как про­шел день. Вот при­шел Лод во дво­рец и ус­лы­шал, что все там пла­чут и сто­нут: ока­залось, что ко­ролев­ской до­чери гро­зит страш­ная судь­ба.
Ло­ду рас­ска­зали, что в тот са­мый день гро­мад­ный ве­ликан о трех го­ловах (ведь в те вре­мена там бы­ло пол­ным-пол­но ве­лика­нов!) спус­тился с гор ко двор­цу и приг­ро­зил убить всех лю­дей до од­но­го, ес­ли ему не от­да­дут ко­ролев­ны. По­том он ушел, но пок­лялся вер­нуть­ся и вы­пол­нить свою уг­ро­зу, ес­ли ко­ролев­ны не при­ведут к не­му в пе­щеру в тот же ве­чер. С ве­ликой скорбью ре­шил­ся ко­роль от­дать ему дочь, что­бы спас­ти свой на­род. Ко­ролев­ну уже го­тови­лись увес­ти, как вдруг в пос­ледний миг ко­сог­ла­зый ры­жево­лосый по­вар ко­роля выз­вался про­водить ее до пе­щеры в на­деж­де по­лучить за это хо­рошую наг­ра­ду.
— Я убью ве­лика­на, — ска­зал он ко­ролю. — Но в наг­ра­ду вы­дай­те ко­ролев­ну за ме­ня.
Не хо­телось ко­ролю брать в зятья сво­его ко­сого ры­жего по­вара, но де­лать не­чего, сог­ла­сил­ся. И вот по­вар с ко­ролев­ной от­пра­вились вмес­те к пе­щере ве­лика­на не­задол­го пе­ред тем, как Лод вер­нулся с хол­ма.
На­до ска­зать, что Лод по­любил ко­ролев­ну, как толь­ко уви­дел ее; а уви­дел он ко­ролев­ну в ок­не двор­ца в пер­вый же день сво­ей служ­бы у ко­роля. И те­перь, ед­ва он ус­лы­шал, в ка­кой она страш­ной опас­ности, тот­час сам от­пра­вил­ся к пе­щере ве­лика­на. Под мыш­кой он нес свою креп­кую же­лез­ную ду­бин­ку — пос­леднюю из тех трех, что ско­вал для не­го отец.
И вот он по­дошел к пе­щере и уви­дел ко­ролев­ну. Она, вся дро­жа, сто­яла у вхо­да, а ко­сой ры­жий по­вар спря­тал­ся за кам­нем — он был трус, ка­ких ма­ло.
— Ах! — вздох­ну­ла ко­ролев­на, ког­да уви­дела Ло­да. — За­чем ты при­шел сю­да? Ма­ло то­го, что ве­ликан за­берет ме­ня, ведь он те­бя убь­ет!
— Ну, что до это­го, — воз­ра­зил Лод, — так ведь он че­рез се­бя не пе­реп­рыгнет, а я уже би­вал та­ких, как он.
Тут из пе­щеры до­нес­ся страш­ный шум, и по­явил­ся сам ве­ликан — гро­мад­ное чу­дови­ще в зве­риных шку­рах с тре­мя бе­зоб­разны­ми го­лова­ми на тол­стой шее. В пе­щере бы­ла неп­рогляд­ная ть­ма, и ког­да ве­ликан вы­шел на свет бо­жий, он не­воль­но заж­му­рил­ся. А Лод, не будь про­мах, в тот же миг бро­сил­ся на не­го и снес ему все три го­ловы. Тут ве­лика­ну ко­лец при­шел. Но Лод уда­рил его с та­кой си­лой, что сам не удер­жался на но­гах и обод­рал се­бе ру­ку. Тог­да ко­ролев­на отор­ва­ла лос­кут от сво­его платья и пе­ревя­зала его ра­ну. Она се­бя не пом­ни­ла от ра­дос­ти, что спас­лась, и сра­зу же по­люби­ла сво­его спа­сите­ля. И вот она ста­ла про­сить Ло­да:
— Вер­нись со мной во дво­рец и пот­ре­буй, что­бы ме­ня от­да­ли те­бе в же­ны!
Но Лод ус­тал до смер­ти: ведь он весь день пас скот, а по­том ему приш­лось от­ша­гать всю длин­ную до­рогу до пе­щеры ве­лика­на. И он ска­зал ко­ролев­не, что сна­чала нем­ножко пос­пит, а по­том уже пой­дет с нею во дво­рец. Лег на тра­пу и зак­рыл гла­за.
Все это вре­мя ко­сой ры­жий по­вар пря­тал­ся за кам­нем, но как толь­ко уви­дел, что Лод зас­нул, вы­шел из за­сады, по­доб­рал все три го­ловы ве­лика­на, а ко­ролев­ну схва­тил за ру­ку и по­тащил за со­бой. Она изо всех сил ста­ралась выр­вать­ся и зва­ла на по­мощь Ло­да. Но он спал бес­про­буд­ным сном, и ей во­лей-не­волей приш­лось вер­нуть­ся во дво­рец вмес­те с по­варом. Там по­вар по­казал ко­ролю ве­лика­новы го­ловы и ска­зал:
— Ну, ко­ролев­ну я спас. Те­перь вы­пол­няй свое обе­щание — вы­дай ее за ме­ня?
Ко­роль по­нево­ле сог­ла­сил­ся и наз­на­чил день свадь­бы.
Пир за­дали на сла­ву, и ког­да гос­ти соб­ра­лись, ко­роль ог­ля­нул­ся вок­руг, что­бы уз­нать, все ли его до­мочад­цы в сбо­ре. И вдруг нах­му­рил­ся.
— Од­но­го че­лове­ка не хва­та­ет, — ска­зал он. — Где мой пас­тух?
— Вот я! — раз­дался го­лос за дверью, и на по­роге по­явил­ся Лод.
Он гнев­но впил­ся гла­зами в не­годяя по­вара, си­дев­ше­го на же­нихов­ском мес­те, и тот поб­леднел от стра­ха.
— Отец мои, от ве­лика­на ме­ня из­ба­вил этот че­ловек, а вов­се не по­вар, — мол­ви­ла ко­ролев­на. — Я зна­ла, что он при­дет снас­ти ме­ня от та­кого же­ниха, как уже спас от ве­лика­на.
— Чем ты до­кажешь, что это он те­бя спас? — спро­сил ко­роль.
Тут ко­ролев­на вста­ла и по­дош­ла к Ло­ду. А у не­го ру­ка все еще бы­ла пе­ревя­зана лос­кутком от ее платья.
— Смот­ри — он по­ранил се­бе ру­ку, ког­да снес ве­лика­ну го­ловы, — мол­ви­ла она и по­каза­ла от­цу то мес­то на сво­ем платье, от ко­торо­го отор­ва­ла лос­кут.
Тог­да ко­роль ей по­верил. Он выг­нал из сво­ей стра­ны ко­сого ры­жего по­вара, а Ло­да, фер­мер­ско­го сы­на, по­вен­ча­ли с ко­ролев­ной, к об­щей ра­дос­ти и ли­кова­нию. И ес­ли пос­ледний день сва­деб­но­го пир­шес­тва был не са­мым луч­шим днем, то, уж во вся­ком слу­чае, и не са­мым худ­шим из всех этих праз­днич­ных дней.
Ког­да тор­жес­тва окон­чи­лись, Лод при­вел же­ну и тес­тя на то мес­то, где он пас скот, и по­казал им го­ловы трех ве­лика­нов и ве­ликан­ши, что ви­сели на де­реве. На­конец-то ко­роль уз­нал о том, что прик­лю­чилось с Ло­дом в пер­вые дни его служ­бы.
По­том они вы­рыли сун­дук с се­реб­ром и сун­дук с зо­лотом, что бы­ли за­рыты у вхо­да в ближ­нюю пе­щеру, и до кон­ца дней сво­их жи­ли не ту­жили. И ес­ли они не умер­ли, то, зна­чит, еще жи­вы.