Ведьма из Файфа

Дав­ным-дав­но жи­ли-бы­ли в ко­ролевс­тве Файф ста­рик и ста­руха. Ста­рик был че­ловек смир­ный, крот­кий, а ста­руха — вет­ре­ная, пус­тая ба­бен­ка. Так что иные их со­седи да­же ко­сились на нее и го­вори­ли, буд­то она ведь­ма. Да и сам ее муж это­го по­ба­ивал­ся, по­тому что она, как ни стран­но, по­вади­лась убе­гать из до­му. Как толь­ко, бы­вало, на дво­ре ста­нет тем­неть, ста­руха слов­но сги­нет, да так за всю ночь и не вер­нется до­мой. А ут­ром при­дет блед­ная, ус­та­лая, буд­то хо­дила ку­да-то да­леко или на тя­желой ра­боте над­ры­валась.
Муж по­пытал­ся бы­ло прос­ле­дить, ку­да она хо­дит и что де­ла­ет, да не смог. Она вся­кий раз ухит­ря­лась выс­ко­чить за дверь, ког­да он в дру­гую сто­рону смот­рел. А как выс­ко­чит, так ее и след прос­тыл. Ни­как не мог ста­рик за ней ус­ле­дить.
На­конец ста­ло ему нев­терпеж, и од­нажды он спро­сил ее нап­ря­мик: «Ска­жи, ведь­ма ты или нет?» А как ус­лы­шал от­вет, так у не­го вся кровь зас­ты­ла. Ведь же­на-то его, не дол­го ду­мая, от­ве­тила без оби­няков, что, да, она и вправ­ду ведь­ма, и ес­ли он обе­ща­ет ни­кому про это не го­ворить, она в дру­гой раз рас­ска­жет ему, где про­пада­ла. Ну, ста­рик обе­щал, что ни­кому ни­чего не раз­болта­ет. Очень уж ему хо­телось уз­нать, где шля­ет­ся его ста­руха.
Ждать ему приш­лось не­дол­го. Че­рез не­делю ро­дил­ся мо­лодой ме­сяц, а всем из­вес­тно, что в но­волу­ние-то ведь­мы как раз и лю­бят блуж­дать не­весть где. И вот в пер­вую же ночь но­волу­ния ста­руха про­пала. Вер­ну­лась она на рас­све­те.
Ста­рик спро­сил у нее, где она бы­ла. А ста­руха за­лилась сме­хом и тут же рас­ска­зала ему про все, что с ней прик­лю­чилось.
Ока­зыва­ет­ся, она встре­тилась со сво­ими че­тырь­мя под­ру­гами у ста­рой цер­кви, что на пус­то­ши сто­ит. Там они се­ли вер­хом кто на лав­ро­вые вет­ки, кто на пуч­ки бо­лиго­лова, и те тот­час прев­ра­тились в ко­ней. Ведь­мы пом­ча­лись по го­рам и до­лам быс­трее вет­ра и ста­ли там го­нять­ся за ли­сица­ми, лас­ка­ми и со­вами. По­том пе­реп­лы­ли ре­ку Форт и под­ня­лись на го­ру Бен-Ло­монд. Там они спе­шились и при­нялись пить пи­во, что ва­рилось не в че­лове­чес­кой пи­вовар­не. Пи­ли они это пи­во из ро­говых чаш, то­же не людь­ми сде­лан­ных.
А по­том из-под гро­мад­но­го обом­ше­лого кам­ня выс­ко­чил ма­люсень­кий че­лове­чек с кро­шеч­ной во­лын­кой под мыш­кой и при­нял­ся иг­рать, да так ве­село, что да­же фо­рели и те вып­лесну­лись из озе­ра под го­рой, а гор­ностаи вы­бежа­ли из сво­их но­рок. От­ку­да-то сле­телись во­роны и цап­ли, рас­се­лись в тем­но­те на де­ревь­ях и то­же ста­ли слу­шать. А ведь­мы — те в пляс пус­ти­лись и до то­го доп­ля­сались, что от ус­та­лос­ти ед­ва мог­ли уси­деть на сво­их ко­нях, ког­да приш­ла им по­ра воз­вра­щать­ся. У­ехать приш­лось ра­нова­то, что­бы по­пасть до­мой до пер­вых пе­тухов.
Ста­рик слу­шал ста­руху мол­ча, толь­ко го­ловой по­качи­вал. А ког­да она кон­чи­ла рас­ска­зывать, про­мол­вил:
— На что те­бе нуж­ны все эти тан­цы-пля­сы? Си­дела бы луч­ше до­ма! До­ма-то пос­по­кой­ней бу­дет.
Но вот сно­ва нас­та­ло но­волу­ние, и ста­руха опять про­пала на всю ночь. А ког­да на­ут­ро вер­ну­лась, рас­ска­зала му­жу, что на сей раз ее под­ру­ги, — и она с ни­ми, — усе­лись в ра­кови­ны и поп­лы­ли в них, как в лод­ках, по бур­но­му мо­рю. Плы­ли они, по­ка не прис­та­ли к бе­регам Нор­ве­гии. Там они се­ли вер­хом на не­види­мых ко­ней, де­тищ вет­ра, пом­ча­лись на них по го­рам, и ущель­ям, и лед­ни­кам и на­конец при­были в Лап­ландию. Она бы­ла вся пок­ры­та сне­гом.
Там эль­фы и феи и мор­ские де­вы Се­вера пи­рова­ли с кол­ду­нами, до­мовы­ми, ду­хами, и на пир этот яви­лись да­же са­ми охот­ни­ки-приз­ра­ки, а их ни один смер­тный не ви­дел.
Ведь­мы из Фай­фа то­же пи­рова­ли со все­ми про­чими. Они ели, пи­ли, пля­сали, пе­ли, и — са­мое глав­ное — уз­на­ли от та­мош­ней не­чис­той си­лы не­кие вол­шебные сло­ва, или, по-дру­гому ска­зать, на­говор. Сто­ит толь­ко про­шеп­тать эти сло­ва, как сра­зу взовь­ешь­ся в воз­дух, а по­том пе­ред то­бой отом­кнут­ся все зам­ки и за­поры, так что ку­да хо­чешь, ту­да и вхо­ди. За­тем ведь­мы из Фай­фа вер­ну­лись до­мой очень до­воль­ные.
Ста­рик на это толь­ко про­вор­чал:
— На что те­бе нуж­но шлять­ся в та­кие мес­та? Ле­жала бы луч­ше до­ма, в сво­ей пос­те­ли, теп­лей бы­ло бы.
Но пос­ле то­го как ста­руха в тре­тий раз про­пала на всю ночь, ее рос­сказ­ни за­дели ста­рика за жи­вое.
На этот раз она встре­тилась с под­ру­гами в до­ме од­ной ведь­мы, что жи­ла по со­седс­тву. Они прос­лы­шали, что у кар­лай­лско­го епис­ко­па есть вин­ный пог­реб, а в том пог­ре­бе хра­нит­ся от­менное ви­но. Ну, ведь­мам и за­хоте­лось от­ве­дать это­го ви­на и вот как они до не­го доб­ра­лись: сту­пит ведь­ма на крюк в ка­мине — тот крюк, на ка­кой ко­тел ве­ша­ют, ког­да пох­лебку ва­рят, — про­шеп­чет на­говор, ка­кому на­учи­лась от эль­фов в Лап­ландии, и… вот чу­деса! Вы­летит в тру­бу, точь-в-точь как дым вы­лета­ет. Ну, по­том они все по­лете­ли по воз­ду­ху, слов­но клочья об­ла­ков, и вмиг дом­ча­лись до двор­ца епис­ко­па в Кар­лай­ле.
Там все зам­ки и за­поры отом­кну­лись пе­ред ни­ми са­ми со­бой. Ведь­мы про­ник­ли в вин­ный пог­реб, от­ве­дали епис­коп­ско­го вин­ца и до пер­вых пе­тухов вер­ну­лись в Файф — сов­сем трез­вые, сте­пен­ные ста­руш­ки — хме­ля ни в од­ном гла­зу.
Как ус­лы­шал про это ста­рик, да­же со сту­ла вско­чил, — ведь он боль­ше все­го на све­те лю­бил хо­рошее ви­но, а та­кое ему не час­то до­води­лось пить.
— Ну, та­кой же­ной, как ты, гор­дить­ся мож­но, пра­во сло­во! — вскри­чал ста­рик. — Ска­жи-ка мне этот на­говор, ста­руха, и я то­же ту­да сле­таю — хо­чет­ся мне поп­ро­бовать епис­коп­ско­го вин­ца.
Но ста­руха толь­ко го­ловой по­кача­ла.
— Нет, нет! Не мо­гу, — го­ворит. — Те­бе ска­жи, ты дру­гим пе­рес­ка­жешь, а тог­да весь свет вверх тор­машка­ми по­летит. Все свою ра­боту поб­ро­са­ют и по­летят по ми­ру шлять­ся, в чу­жие де­ла нос со­вать да к чу­жим ла­комс­твам под­би­рать­ся. Так что ты уж луч­ше си­ди смир­но, ста­рик. Хва­тит с те­бя то­го, что ты уже зна­ешь.
Как ни ула­мывал ста­рик же­ну, как ни уле­щал, не за­хоте­ла она от­крыть ему свою тай­ну.
Но он был ста­рик хит­рый, а ви­но епис­ко­па не да­вало ему по­кою. И вот он ночь за ночью стал пря­тать­ся в до­ме той ста­рухи, где его же­на с под­ру­гами сво­ими встре­чалась. Дол­го ему приш­лось их ка­ра­улить, но на­конец он дож­дался-та­ки сво­его ча­са.
Как-то раз ве­чером все пять под­руг соб­ра­лись в этом до­ме. Ста­рухи ти­хонь­ко бол­та­ли, хи­хика­ли, вспо­мина­ли про все, что с ни­ми прик­лю­чилось в Лап­ландии. Нем­но­го по­годя они под­бе­жали к ка­мину. И вот — ста­нет ведь­ма на стул, по­том сту­пит на крюк, чер­ный от са­жи, про­бор­мо­чет вол­шебные сло­ва и… ну и чу­деса! Ста­рик еще дух пе­ревес­ти не ус­пе­ет, а ведь­мы уж и след прос­тыл! Вы­пор­хну­ла в тру­бу. И так все ведь­мы уле­тели од­на за дру­гой.
«Ну, это и я мо­гу!» — по­думал ста­рик. Сту­пил на крюк, про­шеп­тал на­говор, вы­летел в тру­бу и по­нес­ся по воз­ду­ху вслед за пя­теры­ми ведь­ма­ми — ни дать ни взять зап­рав­ский кол­дун.
Ведь­мы, ког­да ле­тят, не ог­ля­дыва­ют­ся, по­тому они и не за­мети­ли, что ста­рик сле­дом за ни­ми не­сет­ся.
Но вот вся ора­ва под­ле­тела к двор­цу епис­ко­па в Кар­лай­ле и спус­ти­лась в пог­реб. И тут толь­ко ведь­мы уви­дели, что ста­рик то­же при­летел сю­да вслед за ни­ми. Это им не очень-то пон­ра­вилось. Но де­лать не­чего! Приш­лось им уго­щать­ся вмес­те.
И вот все они ста­ли про­бовать ви­но то из од­ной боч­ки, то из дру­гой. Но ведь­мы от­пи­вали из каж­дой толь­ко по гло­точ­ку, лиш­не­го не пи­ли. Уж та­кие они бы­ли ста­рухи, что ни­ког­да ра­зума не те­ряли — пом­ни­ли, что раз они дол­жны вер­нуть­ся до­мой до пер­вых пе­тухов, зна­чит, на­до, что­бы в го­лове не му­тилось, и нель­зя на­пивать­ся до бес­чувс­твия.
Но ста­рик был не та­кой ра­зум­ный, как они. Он все пил да пил епис­коп­ское вин­цо, и, на­конец, его одо­лела дре­мота. Он лег на пол и креп­ко зас­нул.
Уви­дела это его ста­руха и на­дума­ла его про­учить, — в дру­гой раз, мол, не бу­дет со­вать­ся, ку­да не сле­ду­ет. И ког­да ведь­мам нас­та­ла по­ра уби­рать­ся вос­во­яси, ста­руха не ста­ла бу­дить му­жа и уле­тела с под­ру­гами.
А ста­рик спо­кой­но прос­пал в пог­ре­бе до ут­ра. Но пот двое епис­коп­ских слуг спус­ти­лись в пог­реб, что­бы на­цедить ви­на для сво­его хо­зя­ина, и в тем­но­те чуть не упа­ли, нат­кнув­шись на спя­щего ста­рика. Они очень уди­вились, да и не муд­ре­но — ведь дверь в пог­реб бы­ла за­пер­та на за­мок, и они ее са­ми от­перли.
Тут слу­ги вы­волок­ли ста­рика на свет бо­жий и при­нялись его тряс­ти и ко­лотить, а ког­да на­конец раз­бу­дили, ста­ли спра­шивать, как он сю­да по­пал.
Бед­ня­га до то­го на­пугал­ся, а го­лова у не­го так зак­ру­жилась, что он толь­ко и смог, что про­бор­мо­тать:
— Я из Фай­фа… на пол­ночном вет­ре при­летел…
Как ус­лы­шали слу­ги эти сло­ва, зак­ри­чали: «Кол­дун! Кол­дуй!» — и по­тащи­ли ста­рика к епис­ко­пу. А на­до ска­зать, что в те вре­мена епис­ко­пы до смер­ти бо­ялись кол­ду­нов и ведьм. Ну, кар­лай­лский епис­коп и при­казал сжечь ста­рика жи­вым.
Бед­ный ста­рик как ус­лы­шал свой при­говор, так от ду­ши по­жалел, что не ос­тался до­ма, в сво­ей пос­те­ли, а пог­нался за епис­коп­ским ви­ном. Но жа­лей не жа­лей — тол­ку ма­ло!
И вот слу­ги вы­тащи­ли ста­рика во двор, об­мо­тали его цепью и при­вяза­ли эту цепь к тол­сто­му же­лез­но­му стол­бу. А вок­руг стол­ба сло­жили боль­шой кос­тер и по­дож­гли дро­ва.
Вско­ре пер­вый язы­чок пла­мени про­бил­ся меж­ду по­лень­ями, и ста­рик по­думал: «Ну, те­перь мне ко­нец!» Ведь он на­чис­то по­забыл, что же­на у не­го — ведь­ма.
Но ког­да пла­мя уже при­нялось ли­зать ста­рико­вы шта­ны, в воз­ду­хе что-то зат­ре­пыха­лось, за­шелес­те­ло, и вдруг боль­шая се­рая пти­ца с рас­прос­терты­ми крыль­ями по­яви­лась в не­бе, кам­нем упа­ла во двор и се­ла на пле­чо к ста­рику.
В клю­ве се­рая пти­ца дер­жа­ла крас­ный ноч­ной кол­па­чок. И вот на­дела она кол­па­чок ста­рику на го­лову, что-то сви­репо кар­кну­ла и уле­тела. А ста­рику ее кар­канье по­каза­лось кра­ше са­мой прек­расной пес­ни. Ведь это не прос­тая пти­ца кар­кну­ла, это его же­на на­говор ему шеп­ну­ла.
Как ус­лы­шал он ее ше­пот, под­прыг­нул от ра­дос­ти и гром­ко вык­рикнул вол­шебные сло­ва. Тут це­пи с не­го сва­лились и он взвил­ся в воз­дух.
Лю­ди, что соб­ра­лись на пло­щади, пря­мо оне­мели от удив­ле­ния. А ста­рик и не по­думал прос­тить­ся с жи­теля­ми Кар­лай­ла — он ле­тел все вы­ше и вы­ше, пря­мехонь­ко в ко­ролевс­тво Файф, и вско­ре при­летел до­мой це­лый и нев­ре­димый.
И он уже боль­ше ни­ког­да не ста­рал­ся вы­пыты­вать же­нины тай­ны. Ос­та­вил ее в по­кое, — пусть, мол, де­ла­ет, что хо­чет.