Великан Дреглин Хогни

Жил-был один че­ловек, и бы­ло у не­го три сы­на, а кор­мить их де­нег не хва­тало. И вот ког­да стар­ший сын вы­рос и уви­дел, что до­ма про­кор­мить­ся не­чем, он по­шел к от­цу и ска­зал:
— Отец, дай мне ко­ня, чтоб на нем вер­хом ез­дить, дай со­баку, чтоб с ней на охо­ту хо­дить, а еще дай со­кола, чтоб его на дичь на­пус­кать, и я пой­ду по бе­лу све­ту свое счастье ис­кать.
Отец дал ему все, что он про­сил, и стар­ший сын тро­нул­ся в путь. И вот он все ехал и ехал по го­рам и до­лам, а ве­чером подъ­ехал к тем­но­му дре­муче­му ле­су и заб­рался в са­мую глу­хомань — ду­мал, где-ни­будь тро­пин­ку най­дет. Но ни­какой тро­пин­ки в ле­су не бы­ло. Юно­ша по­рыс­кал в ча­ще и на­конец по­нял, что заб­лу­дил­ся.
Де­лать не­чего, приш­лось ему при­вязать ко­ня к де­реву, а се­бе при­гото­вить пос­тель из листь­ев. Но тут он за­метил, что вда­ли све­тит­ся ого­нек. Юно­ша сел на ко­ня, по­ехал на этот ого­нек и нем­но­го по­годя выб­рался из ле­са на по­ляну. На по­ляне сто­ял ве­лико­леп­ный за­мок. Во всех его ок­нах го­рел свет, но вход­ная дверь бы­ла за­пер­та.
Юно­ша по­дошел к две­ри и пос­ту­чал­ся. Ник­то не от­ве­тил. Тог­да он при­ложил к гу­бам свой охот­ни­чий рог и гром­ко зат­ру­бил в на­деж­де, что в зам­ке его ус­лы­шат.
И тут дверь вдруг от­кры­лась са­ма со­бой. Юно­ша пря­мо ди­ву дал­ся. Но еще боль­ше он уди­вил­ся, ког­да во­шел в за­мок и стал хо­дить по ком­на­там. Во всех ком­на­тах яр­ко го­рел огонь в ка­минах, а в боль­шом за­ле был нак­рыт стол, и на нем сто­яли блю­да с сыт­ны­ми яс­тва­ми. Но во всем об­ширном зам­ке как буд­то не бы­ло ни од­но­го че­лове­ка.
Юно­ша очень прод­рог, про­мок и при­томил­ся. И вот он пос­та­вил сво­его ко­ня в стой­ло на ог­ромной ко­нюш­не, а со­баку и со­кола с со­бой взял и вер­нулся и за­мок. Сел за стол в боль­шом за­ле и по­ужи­нал до­сыта. По­том при­мос­тился у ог­ня, что­бы об­су­шить­ся.
Вре­мя бы­ло поз­днее, и юно­ша уже хо­тел бы­ло под­нять­ся на­верх и вздрем­нуть в од­ной из спа­лен, как вдруг ча­сы на сте­не про­били пол­ночь. Тот­час от­кры­лась дверь, и в зал во­шел ог­ромный страш­ный ве­ликан ДрЕг­лин ХОг­ни. Он был кос­ма­тый, с длин­ной бо­родой, гла­за его под кус­тисты­ми бро­вями го­рели мрач­ным ог­нем. В ру­ке он дер­жал ка­кую-то ди­ковин­ную ду­бин­ку.
Ве­ликан как буд­то ни­чуть не уди­вил­ся нез­ва­ному гос­тю. Он про­шел че­рез весь зал и то­же сел у ка­мина нап­ро­тив юно­ши. Опер­ся под­бо­род­ком на ру­ки и ус­та­вил­ся на гос­тя.
— А что, конь твой ля­га­ет­ся? — спро­сил он на­конец гру­бым, рез­ким го­лосом.
— Еще как ля­га­ет­ся-то! — от­ве­тил юно­ша.
И прав­да, отец ведь смог дать ему толь­ко не­объ­ез­женно­го же­реб­ца.
— Я умею объ­ез­жать ко­ней, — ска­зал ве­ликан, — и я по­могу те­бе объ­ез­дить тво­его. Возь­ми вот это и брось на сво­его ко­ня.
Тут он вы­дер­нул у се­бя из го­ловы длин­ный жес­ткий во­лос и по­дал его юно­ше.
И так гроз­но он го­ворил, что юно­ша не пос­мел ос­лу­шать­ся — по­шел на ко­нюш­ню и бро­сил во­лос на сво­его ко­ня. По­том он вер­нулся в зал и сно­ва сел у ка­мина. Как толь­ко он усел­ся, ве­ликан опять спро­сил:
— А что, пес твой ку­са­ет­ся?
— Еще как ку­са­ет­ся-то! — от­ве­тил юно­ша.
И прав­да, со­бака у не­го бы­ла та­кая злая, что ник­то, кро­ме хо­зя­ина, не смел ее пог­ла­дить.
— Я умею при­ручать са­мых ди­ких со­бак на све­те, — ска­зал ве­ликан. — Возь­ми вот это и брось на сво­его пса.
Он вы­дер­нул дру­гой во­лос у се­бя из го­ловы и по­дал его юно­ше, а тот сей­час же бро­сил во­лос на свою со­баку.
По­том ве­ликан за­дал юно­ше тре­тий воп­рос:
— А что, со­кол твой клю­ет­ся?
Юно­ша рас­сме­ял­ся.
— Еще как клю­ет­ся-то! — от­ве­тил он. — Мне при­ходит­ся за­вязы­вать ему гла­за, по­ка он не ле­та­ет, а не то он зак­лю­ет всех, кто ему под клюв по­падет­ся.
— Боль­ше не бу­дет кле­вать­ся, — мрач­но про­гово­рил ве­ликан. — Брось-ка на сво­его со­кола вот это.
И он в тре­тий раз вы­дер­нул у се­бя из го­ловы во­лос и по­дал его юно­ше, а тот бро­сил во­лос на со­кола, как рань­ше бро­сал на ко­ня и со­баку.
И тут не ус­пел он и гла­зом мор­гнуть, как страш­ным ве­ликан вско­чил и с та­кой си­лой уда­рил его по го­лове сво­ей ди­ковин­ной ду­бин­кой, что бед­ня­га за­мер­тво по­валил­ся на пол. И тот­час же со­бака и со­кол за­мер­тво упа­ли ря­дом с хо­зя­ином, а конь в ко­нюш­не оце­пенел. Он нед­вижно сто­ял в стой­ле, слов­но ка­мен­ный.
Зна­чит, вот как умел ук­ро­щать ве­ликан неп­ри­ручен­ных жи­вот­ных.
Прош­ло сколь­ко-то вре­мени, и вто­рой из трех брать­ев по­шел к от­цу и стал его про­сить, как про­сил стар­ший брат:
— Отец, дай мне ко­ня, со­кола и со­баку и от­пусти по бе­лу све­ту поб­ро­дить, счастье свое по­ис­кать.
Отец выс­лу­шал его и дал ему все, что он про­сил, как рань­ше дал стар­ше­му сы­ну.
И вот юно­ша пус­тился в путь, ве­чером подъ­ехал к тем­но­му дре­муче­му ле­су и заб­лу­дил­ся, как и стар­ший брат. Вско­ре он то­же за­метил вда­ли ого­нек, подъ­ехал к зам­ку, во­шел в не­го, по­ужи­нал и сел у ог­ня. Сло­вом, сде­лал все как стар­ший брат. По­том во­шел ве­ликан и за­дал ему те же три воп­ро­са, что за­давал его стар­ше­му бра­ту, а юно­ша от­ве­тил на них так же, как от­ве­чал тот. И ему то­же ве­ликан дал три сво­их во­лоса с при­казом бро­сить один во­лос на ко­ня, дру­гой на со­баку, тре­тий на со­кола. А по­том убил его, как убил его стар­ше­го бра­та.
Шло вре­мя; млад­ший брат ждал-ждал стар­ших брать­ев, да так и не дож­дался. И вот он поп­ро­сил у от­ца ко­ня, со­баку и со­кола и ска­зал, что хо­чет по­ехать на по­ис­ки брать­ев. А бед­ный ста­рик, хоть и бо­ял­ся ос­тать­ся один на ста­рос­ти лет, дал ему все то, что он поп­ро­сил.
Млад­ший брат пус­тился в путь и ве­чером подъ­ехал к тем­но­му дре­муче­му ле­су, а по­том и к зам­ку. Но он был ма­лый сме­калис­тый, и ему не по нра­ву приш­лось все, что он уви­дел. Не пон­ра­вил­ся ему и пус­той за­мок, и нак­ры­тый стол, а пу­ще все­го — сам хо­зя­ин, ве­ликан Дрег­лин Хог­ни.
И юно­ша ре­шил дер­жать ухо вос­тро.
И вот ког­да ве­ликан спро­сил, ля­га­ет­ся ли его конь, юно­ша толь­ко ко­рот­ко от­ве­тил: «Да». А ког­да ве­ликан дал ему свой во­лос и при­казал бро­сить его на ко­ня, юно­ша по­шел на ко­нюш­ню, но во­лоса на ко­ня не бро­сил, а за­жал его в ку­лаке и вер­нулся в за­мок.
Тут он улу­чил вре­мя, ког­да ве­ликан на не­го не смот­рел, и бро­сил во­лос в огонь. Во­лос за­шипел, как змея, и сго­рел.
— Что это ши­пит? — по­доз­ри­тель­но спро­сил ве­ликан.
— Да это во­да ка­па­ет из сы­рого по­лена, — спо­кой­но от­ве­тил юно­ша.
Ве­ликан ему по­верил. По­том он дал ему еще два во­лоса и при­казал бро­сить их на со­баку и со­кола, а юно­ша бро­сил их и огонь. Оба во­лоса за­шипе­ли, но ве­ликан на это не об­ра­тил вни­мания. Он ду­мал, что гость уже в его влас­ти. Встал и ри­нул­ся на не­го с ду­бин­кой. Но юно­ша был на­чеку и, ед­ва ве­ликан под­нялся, гром­ко свис­тнул.
И тут вер­ный его конь вы­бежал из ко­нюш­ни, а со­бака прос­ну­лась и вско­чила с мес­та, а со­кол — он си­дел на пле­че у хо­зя­ина — взмах­нул крыль­ями и рез­ко крик­нул. И все трое ки­нулись на ве­лика­на. Тог­да он ис­пы­тал на се­бе, как ля­га­ет­ся конь, и как ку­са­ет­ся пес, и как клю­ет­ся со­кол. Они ля­гали, ку­сали и кле­вали его, по­ка ему ко­нец не при­шел.
Юно­ша уви­дел, что ве­ликан уже мер­твый, взял у не­го из рук ду­бин­ку и по­шел ос­матри­вать за­мок. И вот он спус­тился в тем­ное, мрач­ное под­зе­мелье и на­шел там сво­их брать­ев. Они ле­жали ря­дом, хо­лод­ные и слов­но ка­мен­ные. Млад­ший брат дот­ро­нул­ся до них ве­лика­новой ду­бин­кой, и они сра­зу ожи­ли и вско­чили на но­ги, це­лые и нев­ре­димые.
По­том юно­ша по­шел в дру­гое под­зе­мелье и уви­дел двух ко­ней, двух со­колов и двух со­бак. Они, как и их хо­зя­ева, ле­жали слов­но мер­твые. Юно­ша дот­ро­нул­ся до них вол­шебной ду­бин­кой, и они то­же ожи­ли.
Тог­да он поз­вал брать­ев, и все трое обыс­ка­ли дру­гие под­зе­мелья и наш­ли в них го­ры зо­лота и се­реб­ра — столь­ко, что им на весь век хва­тить мог­ло. По­том они за­рыли в зем­лю ве­лика­на и по­сели­лись в его зам­ке. Двое брать­ев по­еха­ли до­мой и вер­ну­лись со ста­риком от­цом. И вот за­жили они в зам­ке счас­тли­во да и по сей день так жи­вут.