Сказка о четырёх больших троллях и маленьком Вилле-пастухе

Это бы­ло дав­ным-дав­но, в те вре­мена, ког­да трол­лей в тём­ных го­рах и дре­мучих ле­сах во­дилось ви­димо-не­види­мо. В каж­дой гор­ной рас­се­лине, в каж­дой но­ре под из­ви­ва­ющи­мися, слов­но змеи, кор­ня­ми мож­но бы­ло най­ти трол­ля. Од­ни жи­ли в оди­ноч­ку, у дру­гих бы­ли жё­ны и де­ти. Во­дились трол­ли боль­шие и трол­ли ма­лень­кие.

Трол­ли-ве­лика­ны, яс­ное де­ло, счи­тали се­бя са­мыми глав­ны­ми. А на­иг­лавней­ши­ми сре­ди них слы­ли чет­ве­ро ста­рых трол­лей: Бул-Бул-Бул­се­ри-Бул, ко­торый жил на се­вере, Друл-Друл-Друл­се­ри-Друл — он по­селил­ся на вос­то­ке, Клам­пе-Лам­пе из юж­ных кра­ёв и Трам­пе-Рам­пе, бро­див­ший пов­сю­ду, хоть у не­го и бы­ло ло­гово на за­паде.

Жи­ли они за мно­го миль друг от дру­га, но по мер­кам трол­лей — не так уж и да­леко. У боль­шо­го трол­ля что ни шаг — па­ра миль, так что они мог­ли за пол­дня доб­рать­ся друг к друж­ке в гос­ти. Од­на­ко встре­чались они не­час­то, по­тому что не боль­но-то ла­дили. Каж­дый счи­тал се­бя са­мым глав­ным и ко­со пос­матри­вал на всех про­чих, не упус­кая слу­чая ущип­нуть со­седа.

Клам­пе-Лам­пе вы­рыл се­бе боль­шую зем­лянку под семью вы­соки­ми сос­на­ми
Бул-Бул-Бул­се­ри-Бул обос­но­вал­ся в го­ре Бун­нер. Он там слав­но ус­тро­ил­ся: у не­го бы­ло всё, что толь­ко мож­но по­желать. Пря­мо нап­ро­тив вхо­да в пе­щеру ле­жало озе­ро, впол­не дос­та­точ­ное, что­бы ис­ку­пать­ся или по­рыба­чить. Бул очень им гор­дился, ведь озе­ро бы­ло его рук де­ло. Как-то раз об­вя­зал он ве­рёв­кой боль­шу­щий ку­сок зем­ли, зап­ряг сво­их во­лов, те по­тяну­ли и выр­ва­ли его. По­том он до­гово­рил­ся с Бе­лобо­родым де­дом со Снеж­ной го­ры, что тот круг­лый год бу­дет на­пол­нять озе­ро во­дой — чис­той, как хрус­таль, и прох­ладной, как ут­ренний ве­тер на Вы­сокой го­ре.

Друл то­же жил не ту­жил. Он ус­тро­ил се­бе ло­гово под Гор­ба­той го­рой — луч­ше жилья и не сыс­кать! Там бы­ло пол­ным-пол­но глу­боких пе­щер, а на вер­ши­не ле­жал ог­ромный ва­лун, с ко­торо­го вид­ны бы­ли бес­край­ние ело­вые ле­са на ми­ли вок­руг.

Клам­пе-Лам­пе вы­рыл се­бе боль­шую зем­лянку под семью вы­соки­ми сос­на­ми. И бы­ло у не­го там так теп­ло и у­ют­но, что он обыч­но си­дел сид­нем до­ма и сле­дил за оча­гом, огонь в ко­тором го­рел, не за­тухая, уже ты­сячу лет.

Трам­пе-Рам­пе, на­обо­рот, ред­ко си­дел на мес­те. Он но­сил­ся по го­рам и до­линам и не­ожи­дан­но по­яв­лялся там, где его мень­ше все­го жда­ли. Вот толь­ко ус­лы­шишь из­да­лека его гро­мог­ласную пес­ню — глядь! — а он уже пром­чался ми­мо: «Э-ге-гей!»

Ма­лень­ких трол­лей бы­ло в ту по­ру так мно­го, что всех и не пе­речесть. Но Вил­ла-Пас­ту­ха всё же наз­вать нуж­но. Пусть он и ед­ва дос­та­вал до по­яса трол­лю-ве­лика­ну, но за­то был мал, да удал. Он слу­жил че­тырём ста­рым трол­лям: уп­равлял­ся с во­лами Бу­ла, пас коз­лов Дру­ла, ло­вил не­пос­лушных ба­ранов Клам­пе и объ­ез­жал быс­тро­ногих ко­ней Трам­пе, а та­кое не вся­кому по пле­чу. Впро­чем, бо­гатс­тва он за своё усер­дие не на­жил. Од­на­ко Вил­ле не боль­но ту­жил, что хо­дит в бат­ра­ках: он ни­ког­да не уны­вал — ни в дождь, ни в зной. А вдо­бавок умел он ду­деть в бе­рес­тя­ной ро­жок и иг­рать на трос­тни­ковой ду­доч­ке, да так звон­ко, что эхо раз­но­силось над ле­сами и бо­лота­ми.

И ещё жи­ла-бы­ла ста­рая трол­ли­ха, муд­рее ко­торой не бы­ло на всём бе­лом све­те. Трол­ли, преж­де чем брать­ся за ка­кое де­ло, осо­бен­но ес­ли не зна­ли, как к не­му под­сту­пить­ся, всег­да при­ходи­ли к ней за со­ветом. Зва­ли её Угель-Гу­гель, и жи­ла она в ста­рой из­бушке в глу­хой лес­ной ча­ще.

Как уже го­вори­лось, боль­шие трол­ли не боль­но-то ла­дили друг с дру­гом и ра­ды-ра­дёшень­ки бы­ли сыг­рать с соб­ра­том не­доб­рую шут­ку. Тот, ко­му уда­валось взять верх, рас­ха­живал, пос­ме­ива­ясь, и ра­довал­ся: вот он ка­кой хит­рый и лов­кий! Да толь­ко вско­ре сам по­падал впро­сак. И тог­да уже бро­дил мрач­нее ту­чи и ши­пел, как де­вят­надцать се­вер­ных вет­ров.

Впро­чем, ка­кое-то вре­мя чет­ве­ро трол­лей жи­ли в ми­ре и сог­ла­сии — до той по­ры, как од­но из­вестие не пе­рес­со­рило их пу­ще преж­не­го.

Раз­нёсся слух, что ста­рый доб­рый ко­роль с Се­мимиль­ной го­ры, по­вели­тель всех в ми­ре трол­лей и гно­мов, спус­тился в Тём­ную пе­щеру в Чёр­ной го­ре и дверь за ним нав­сегда зак­ры­лась. Боль­ше они его ни­ког­да не уви­дят, не пож­мут ему ру­ку, не ус­лы­шат его прек­расных муд­рых ре­чей. Он царс­тво­вал три ты­сячи лет, и трол­ли по­чита­ли его, как ни­кого дру­гого.

Пред­сто­яло выб­рать но­вого пра­вите­ля, и мно­гие бы­ли не прочь за­нять мес­то ста­рика. Стать по­вели­телем боль­ших и ма­лых трол­лей, а так­же гно­мов и эль­фов, жить в Се­мимиль­ной го­ре, где семь­сот рос­кошных за­лов, вла­деть вол­шебны­ми зла­торо­гими бы­ками, среб­ро­рун­ны­ми ов­ца­ми, зла­тог­ри­выми же­реб­ца­ми и все­ми про­чими бо­гатс­тва­ми — раз­ве это не за­вид­ный удел? Че­тыре ста­рых трол­ля дни и но­чи нап­ро­лёт меч­та­ли о том, как бы за­нять ко­ролев­ский трон. Бул был уве­рен, что прек­расно под­хо­дит на это мес­то. Друл счи­тал, что столь вы­сокое по­ложе­ние го­дит­ся ему боль­ше, чем ко­му-ли­бо, а Клам­пе-Лам­пе не сом­не­вал­ся, что луч­ше­го пра­вите­ля, чем он, не сыс­кать во всём ко­ролевс­тве, хоть пять­сот раз его обой­ди! Трам­пе-Рам­пе, в свою оче­редь, го­тов был дать свой ог­ромный нос, ко­торым он так гор­дился, на от­се­чение, что все­неп­ре­мен­но ста­нет ко­ролем.

А по се­му трол­ли, слу­чись им те­перь встре­тить­ся, де­лали вид, буд­то не за­меча­ют друг друж­ки. Они хо­дили злю­щие-през­лю­щие и го­товы бы­ли сте­реть со­пер­ни­ка в по­рошок, по­падись тот им в ла­пы. Каж­дый счи­тал, что не будь вся­ких выс­ко­чек — де­ло бы сла­дилось прос­то и яс­но. И чем бли­же был день из­бра­ния но­вого ко­роля, тем пу­ще они зли­лись и тем усер­днее ло­мали го­ловы, га­дая, как бы за­полу­чить трон в Се­мимиль­ной го­ре.

Но ког­да нас­тал зна­мена­тель­ный день, трол­ли не смог­ли ре­шить, ко­го же им из­брать. Они раз­бре­лись по до­мам и ду­мали ещё семь дней. Од­на­ко и это не по­мог­ло. Они га­дали и ря­дили и так и этак ещё не­делю, но ни­чего не на­дума­ли. Что ж, де­лать не­чего: при­дёт­ся им ид­ти за со­ветом к Угель-Гу­гель, муд­рее ко­торой нет ни­кого на све­те.

Бул, проз­нав об этом, за­хотел по­доль­стить­ся к ста­рухе и ре­шил на­вес­тить её. Взял он по­сох и от­пра­вил­ся в путь в са­мую лес­ную ча­щу. Он ос­то­рож­но про­бирал­ся впе­рёд и по­минут­но ог­ля­дывал­ся по сто­ронам: как бы кто не про­ведал, что он за­думал. И вот доб­рался он до мес­та, пос­ту­чал, и Угель-Гу­гель са­ма от­кры­ла ему дверь.

— Ка­кой важ­ный гость ко мне по­жало­вал! — ска­зала она.

— Вот про­ходил ми­мо и ре­шил пос­мотреть, как те­бе жи­вёт­ся од­ной-оди­нёшень­кой, — сов­рал Бул.

Они по­вели бе­седу о том и о сём, и в кон­це кон­цов тролль за­вел речь о ко­ролев­ской ко­роне.

— По­моги мне в этом дель­це, ведь ты са­мая муд­рая на све­те, а я те­бе от­пла­чу — обе­щаю, что по­лучишь луч­шую зо­лото­рогую ко­рову с Се­мимиль­ной го­ры, или не быть мне Бул-Бул-Бул­се­ри-Бу­лом.

«Ка­кой важ­ный гость ко мне по­жало­вал!» — ска­зала ста­руха

Толь­ко он это про­из­нёс, как раз­дался стук в дверь.

— Ма­туш­ка Угель-Гу­гель, — вспо­лошил­ся Бул, — спрячь ме­ня, что­бы ник­то не уз­нал, что я к те­бе при­ходил!

Трол­ли­ха спря­тала его на чер­да­ке, а по­том пош­ла от­кры­вать.

Это явил­ся Друл. Ему в го­лову приш­ла та же мысль, что и Бу­лу.

— Ка­кой важ­ный гость ко мне по­жало­вал! — ска­зала ста­руха.

— Да вот шёл ми­мо, — от­ве­чал Друл, — и дай, ду­маю, про­ведаю поч­тенную трол­ли­ху.

И он за­вел раз­го­вор о том и о сём, о но­вом и ста­ром, ис­подволь приб­ли­жа­ясь к то­му, за­чем при­шёл.

— Ко­ли по­можешь мне за­нять трон, — по­сулил он, — то по­лучишь луч­шую зо­лото­рогую ко­рову с Се­мимиль­ной го­ры. Обе­щаю, или не быть мне Друл-Друл-Друл­се­ри-Дру­лом.

Но и Дру­лу не по­вез­ло: не ус­пе­ла ста­руха от­ве­тить, как сно­ва пос­лы­шал­ся стук в дверь. Ко­го ещё при­нес­ла не­лег­кая?

Друл по­терял го­лову от стра­ха и взмо­лил­ся, что­бы ста­руха его где-ни­будь спря­тала. Угель-Гу­гель от­кры­ла под­пол, и тролль там ук­рылся. А она пош­ла от­кры­вать дверь.

На по­роге сто­ял Клам­пе-Лам­пе, он то­же был не прочь сго­ворить­ся со ста­рой трол­ли­хой. Яс­ное де­ло, он счи­тал, что один до это­го до­думал­ся, и страш­но гор­дился сво­ей сме­кал­кой.

— Ка­кой важ­ный гость ко мне по­жало­вал! — ска­зала ста­руха.

— Слав­ная по­год­ка нын­че вы­далась! — от­ве­чал Клам­пе-Лам­пе. — Ну я и по­шёл про­гулять­ся, а как ока­зал­ся у тво­ей из­бушки, ре­шил: на­до бы заг­ля­нуть да пос­мотреть, как по­жива­ет поч­тенная трол­ли­ха.

Он го­ворил о том и о сём, о вся­кой вся­чине, и под ко­нец за­вел речь о сво­ей прось­бе, как преж­де дру­гие трол­ли.

— Ко­ли по­можешь мне за­нять трон в Се­мимиль­ной го­ре, по­лучишь са­мую боль­шую и удой­ную зо­лото­рогую ко­рову, — по­обе­щал он.

Од­на­ко и Клам­пе-Лам­пе не уда­лось уз­нать, что ду­ма­ет ста­руха по это­му по­воду, по­тому что дверь сно­ва зад­ро­жала от силь­ных уда­ров.

— Ой-ой! Спрячь ме­ня, умо­ляю! — за­вопил Клам­пе-Лам­пе. — Спрячь пос­ко­рее, что­бы ник­то ме­ня здесь не уви­дел!

Ста­руха по­сади­ла его на ло­пату и су­нула в печь, а по­том с гро­хотом зак­ры­ла зас­лонку.

— Не удив­люсь, ес­ли это Трам­пе-Рам­пе, — про­бор­мо­тала Угель-Гу­гель. — Ему, по­ди, то­же за­хоте­лось на­вес­тить ме­ня.

Это и в са­мом де­ле был Трам­пе-Рам­пе.

— Ка­кой важ­ный гость ко мне по­жало­вал! — ска­зала ста­руха.

— Ага, — кив­нул Трам­пе-Рам­пе, — вот гу­лял в ва­ших кра­ях, да при­томил­ся нем­но­го, за­хоте­лось от­дохнуть, преж­де чем сно­ва в путь пус­кать­ся. Но уж раз я тут ока­зал­ся, по­жалуй, сто­ит по­гово­рить об од­ном важ­ном дель­це. Хо­чу по­лучить твой бес­ценный со­вет, ведь ты муд­рее всех на све­те.

А Бул­се­ри-Бул, Друл­се­ри-Друл и Клам­пе-Лам­пе си­дели и слу­шали, как Трам­пе-Рам­пе сте­лет­ся пе­ред ста­рухой мел­ким бе­сом и обе­ща­ет ей с три ко­роба. Не­уж­то она под­ска­жет ему, как до­бить­ся ко­ролев­ской влас­ти?

Но и Трам­пе-Рам­пе не по­лучил со­вета, по­тому что в это вре­мя сна­ружи пос­лы­шались взвол­но­ван­ные го­лоса, опять кто-то за­бара­банил в дверь из­бушки. Это яви­лись пос­ланцы трол­лей, ко­торым по­ручи­ли по­сове­товать­ся со ста­рой трол­ли­хой. Ког­да гос­ти вош­ли, Трам­пе — Рам­пе и след прос­тыл. Угель-Гу­гель спря­тала его в са­рае на зад­нем дво­ре: пусть по­сидит там, по­куда путь ос­во­бодит­ся. Пос­ланцы из­ло­жили свою прось­бу.

— Те­бе ведь из­вес­тно — ска­зали они, — что на­шего доб­ро­го ста­рого ко­роля боль­ше нет. Нам ну­жен но­вый, что­бы пра­вил боль­ши­ми и ма­лень­ки­ми трол­ля­ми, гно­мами и эль­фа­ми. По­чёт­ное мес­то в Се­мимиль­ной го­ре ждёт но­вого ко­роля. Но мы ни­как не мо­жем ре­шить, ко­го выб­рать. И вот про­сим те­бя дать нам со­вет: ко­му быть ко­ролём трол­лей и хо­зя­ином Се­мимиль­ной го­ры?

Угель-Гу­гель, кол­дунья из Дре­муче­го ле­са, са­мая ум­ная на све­те, не то­ропи­лась с от­ве­том. Она усе­лась в тём­ном уг­лу, рас­кры­ла свою учё­ную кни­гу, на­дела на нос оч­ки и при­нялась буб­нить стран­ные сло­ва. Ник­то не смел её от­вле­кать, час за ча­сом тек­ли в поч­ти­тель­ной ти­шине, на­руша­емой лишь мо­нотон­ным бор­мо­тани­ем кол­дуньи.

На­конец она вста­ла. Все с не­тер­пе­ни­ем жда­ли, что же она ска­жет? Пос­ланцы в из­бушке, Бул на чер­да­ке, Друл в под­ва­ле, Клам­пе-Лам­пе в пе­чи и Трам­пе-Рам­пе в са­рае — все на­вос­три­ли уши, что­бы не про­пус­тить ни сло­веч­ка.

— Вот что ска­жет вам Угель-Гу­гель, — на­чала трол­ли­ха. — Это я проч­ла в муд­рой кни­ге. Я знаю то, что знаю, но это — моя тай­на. По­мыс­лы мно­гих ус­трем­ле­ны к тро­ну в Се­мимиль­ной го­ре, и мно­гим бы хо­телось пра­вить в ко­ролевс­тве трол­лей. Один на­вер­ху и один вни­зу, один внут­ри и один сна­ружи. Есть и ещё — боль­шие и ма­лень­кие, трол­ли и гно­мы. Но то, что я знаю, — это по­ка моя тай­на. Ска­жу лишь, что ко­ролём и хо­зя­ином Се­мимиль­ной го­ры, пра­вите­лем всех трол­лей, гно­мов и эль­фов, ста­нет тот, кто спо­собен одо­леть лю­бую бе­ду. Кто он — от­кро­ет­ся че­рез семь дней. Тог­да трон в Се­мимиль­ной го­ре зай­мёт тот, ко­му пре­доп­ре­деле­но судь­бой пра­вить все­ми трол­ля­ми.

Это яви­лись пос­ланцы трол­лей, ко­торым по­ручи­ли по­сове­товать­ся со ста­рой трол­ли­хой

Этим про­рочес­твом приш­лось до­воль­ство­вать­ся пос­ланни­кам. Все — боль­шие и ма­лень­кие трол­ли, гно­мы и эль­фы — ло­мали го­ловы: кто же он — тот, кто луч­ше всех спо­собен одо­леть лю­бую бе­ду?

Че­тырём ста­рым трол­лям не боль­но-то удоб­но бы­ло в их ук­ры­ти­ях. Клам­пе-Лам­пе в пе­чи так скрю­чил­ся, что у не­го но­ги за­тек­ли, но он не смел да­же паль­цем по­шеве­лить. А тут, как на грех, ещё му­ка по­пала ему в нос, ког­да он вдох­нул пог­лубже, что­бы не за­дох­нуть­ся. Приш­лось ему за­жать нос паль­ца­ми, что­бы не чих­нуть.

Бу­лу на чер­да­ке то­же при­ходи­лось нес­ладко: по­лови­цы скри­пели от ма­лей­ше­го дви­жения — то­го гля­ди, пол не вы­дер­жит его тя­жес­ти и про­валит­ся. А в тём­ном под­ва­ле бы­ло пол­ным-пол­но вся­ких гор­шков и бо­чек, так что Друл не смел и ше­лох­нуть­ся — не ро­вен час, упа­дут, и гро­хот его вы­даст. Единс­твен­ным, кто пре­бывал в бес­печнос­ти пос­ле ухо­да пос­ланни­ков, был Трам­пе-Лам­пе. Он знать не знал о дру­гих трол­лях и ра­дос­тно вер­нулся в дом — вы­ведать ещё что-ни­будь у ста­рухи.

Но Клам­пе-Лам­пе не мог боль­ше сдер­жи­вать чих. Пред­ло­жи ему в тот мо­мент все сок­ро­вища Се­мимиль­ной го­ры и ко­ролев­ский трон в при­дачу, он бы всё рав­но не смог сдер­жать­ся. Ему на­до бы­ло чих­нуть, и он чих­нул — да так, буд­то у не­го не нос, а ог­ромная тру­ба! Од­новре­мен­но он дер­нул обе­ими но­гами, и хоть те и оне­мели, а всё же вы­шиб­ли зас­лонку и вы­суну­лись на­поло­вину из пе­чи.

Ну и пе­репо­лох тут на­чал­ся! Трол­ли и без то­го пе­рет­ру­сили, а ус­лы­шав рев, выр­вавший­ся из но­са Клам­пе-Лам­пе, сов­сем по­теря­ли го­ловы от стра­ха. Бул под­ско­чил, пол не вы­дер­жал, и бед­ня­га рух­нул пря­мо на Клам­пе-Лам­пе. Друл то­же под­прыг­нул от не­ожи­дан­ности. Гор­шки и боч­ки с гро­хотом по­вали­лись на зем­лю. Дру­лу по­каза­лась, что это об­ру­шилась из­бушка, он вы­шиб дверь пог­ре­ба и выс­ко­чил как ош­па­рен­ный. На миг все чет­ве­ро зас­ты­ли, свер­ля друг друж­ку не­доб­ры­ми взгля­дами. А по­том, не про­ронив ни сло­ва, пос­пе­шили прочь — каж­дый в свою сто­рону.

Вер­нувшись до­мой, трол­ли се­ли и за­дума­лись: что же про­изош­ло? Яс­но, что они сто­ят друг дру­гу по­перёк до­роги. Как тут быть?! Ко­ролём трол­лей и хо­зя­ином Се­мимиль­ной го­ры ста­нет лишь тот, кто спо­собен одо­леть лю­бую бе­ду, — так ска­зала Угель-Гу­гель, муд­рая кол­дунья. Но спер­ва на­до раз­де­лать­ся с со­пер­ни­ками — вот глав­ная за­дача.

Друл­се­ри-Друл в Гор­ба­той го­ре рас­ха­живал, как мед­ведь в клет­ке, и всё ло­мал и ло­мал се­бе го­лову. На­конец, взоб­рался он на ва­лун на вер­ши­не, что­бы ог­ля­деть ок­рес­тнос­ти, и тут-то при­метил Бу­ла, ко­торый шёл до­мой и тя­нул сеть пол­ную ры­бы. Друл так ра­зоз­лился, что сов­сем рех­нулся: схва­тил ва­лун да и швыр­нул со всей си­лы в го­ру Бун­нер, что­бы од­ним уда­ром при­кон­чить со­пер­ни­ка.

— Вот я пок­ви­та­юсь с то­бой, тролль с го­ры Бун­нер! — про­шипел он сквозь зу­бы.

Бро­сок был сов­сем неп­лох, но в Бу­ла ка­мень не по­пал, а упал у са­мого озе­ра, да с та­ким гро­хотом, что эхо раз­неслось на сем­надцать миль над зем­лёй и под зем­лёй. Ска­лис­тый бе­рег озе­ра об­ру­шил­ся, и во­да хлы­нула в рас­се­лину. Ка­залось, она толь­ко и жда­ла, ког­да её вы­пус­тят, и тут же ус­тре­милась впе­рёд с шу­мом и гро­хотом, сме­тая всё на сво­ем пу­ти и гро­зя за­топить до­лину. Жи­лища ты­сяч трол­лей и гно­мов мог­ли вот-вот ока­зать­ся под во­дой.

Трол­ли, как уви­дали, что про­изош­ло, пе­репу­гались не на шут­ку. Бул рвал на се­бе во­лосы и то­пал но­гами от ярос­ти — так жаль ему бы­ло озе­ра, что слу­жило ему и ко­рытом и зап­ру­дой для рыб! Но как по­мочь бе­де, он не знал. Да и все про­чие трол­ли сов­сем по­теря­ли го­ловы.

И вот в са­мую пос­леднюю ми­нуту, ког­да во­да уже под­сту­пала к до­лине, по­явил­ся Вилл-Пас­тух. Он при­ехал с пас­тби­ща у лес­но­го озе­ра на вол­шебных во­лах Бу­ла и вмиг смек­нул, что стряс­лось, а в сле­ду­ющий — уже знал, что де­лать. Вилл отос­лал всех трол­лей по до­мам за ло­пата­ми и ло­мами и ве­лел рыть от­вод для во­ды. Ты­сяча рук взя­лась за де­ло, и вско­ре про­тока бы­ла го­това — во­да ус­тре­милась к мо­рю, не при­чинив ни­кому вре­да.

— До та­кого бы ник­то из нас не до­думал­ся! — ка­чали го­лова­ми трол­ли. — Мо­лод­чи­на наш Вил­ле, не смот­ри, что ма­лень­кий.

А Бул­се­ри-Бул меж тем со­об­ра­зил, кто сыг­рал с ним злую шут­ку. Он ос­мотрел ва­лун и уз­нал его. Он ви­дел его на вер­ши­не го­ры Дру­ла.

— Ну ты за это поп­ла­тишь­ся, ста­рикаш­ка! — про­шипел он, ог­ля­дыва­ясь в по­ис­ках под­хо­дяще­го кам­ня — по­боль­ше, чем у Дру­ла. Он со всей си­лы швыр­нул его и прос­ле­дил со злоб­ной ра­достью, как тот уго­дил точ­нё­хонь­ко в Гор­ба­тую го­ру, от­ко­лов поч­ти по­лови­ну.

Сам Друл лишь чу­дом спас­ся, но ос­тался си­деть пос­ре­ди сво­его ра­зорён­но­го жи­лища и не мог выб­рать­ся. Он ужас­но за­мёрз, ведь хо­лод­ные гор­ные вет­ры пус­ти­лись иг­рать в прят­ки сре­ди ты­сяч ще­лей и дыр, об­ра­зовав­шихся пос­ле об­ва­ла. Друл­се­ри-Дру­ла так про­дуло, что у не­го раз­бо­лелись зу­бы, и он взвыл от бо­ли, как один­надцать со­тен вол­ков. Все трол­ли — и те, что жи­ли по со­седс­тву, и из даль­них кра­ёв — бро­сились ему на вы­руч­ку. Но не смог­ли вы­тянуть из не­го ни сло­веч­ка: стра­далец лишь кри­чал и сто­нал, ска­кал и дры­гал но­гами. Сколь­ко трол­ли ни про­сили его ути­хоми­рить­ся — всё нап­расно, так что ночь нап­ро­лёт ник­то на пят­надцать миль вок­руг не мог сом­кнуть глаз.

А под ут­ро при­шёл на Гор­ба­тую го­ру Вилл-Пас­тух, что­бы отог­нать коз Дру­ла на пас­тби­ще. Уви­дал он, ка­кая бе­да прик­лю­чилась со ста­рым трол­лем, взял нож­ни­цы и быс­трень­ко сос­триг шерсть со все­го ста­да. Пер­во-на­пер­во об­мо­тал он тёп­лой мяг­кой шерстью го­лову Дру­ла — боль сра­зу утих­ла, и тролль ус­по­ко­ил­ся. За­тем пас­тух за­коно­патил шерстью все ще­ли и ды­ры в гор­ных сте­нах, так что вет­ры не мог­ли боль­ше раз­гу­ливать там, как им взду­ма­ет­ся, и им приш­лось иг­рать в свои иг­ры сна­ружи. А ула­див всё, Вилл за­иг­рал ве­сёлую ме­лодию на сво­ей ду­доч­ке и по­вёл ста­до на пас­тби­ще. Ко­зы, по­чувс­тво­вав об­легче­ние — ведь им не на­до бы­ло боль­ше тас­кать тя­жёлые шу­бы, — на ра­дос­тях ска­кали до не­бес.

— Друл бы до та­кого ни­ког­да не до­думал­ся! — ска­зали трол­ли. — Да и мы то­же. А вот Вилл-Пас­тух зна­ет, как спра­вить­ся с лю­бой бе­дой.

Не ус­пе­ли трол­ли ус­по­ко­ить­ся, как прик­лю­чилась но­вая на­пасть! Раз­дался страш­ный вопль, и в тот же миг трол­ли уви­дали, как на юге под­ня­лось ог­ромное об­ла­ко ды­ма. На этот раз от­ли­чил­ся Трам­пе-Рам­пе. Он, как обыч­но, бро­дил по ок­рес­тнос­тям и уви­дал Клам­пе-Лам­пе, ко­торый та­щил брев­но для сво­его оча­га, где го­рел ты­сяче­лет­ний огонь. Тут Трам­пе-Рам­пе при­пом­нил свои злок­лю­чения в из­бе ста­рой трол­ли­хи и взъ­ярил­ся не на шут­ку. Те­перь-то он про­учит со­пер­ни­ка! Ему бы­ло из­вес­тно, что Клам­пе-Лам­пе мог жить при­пева­ючи, по­ка в оча­ге у не­го го­рел огонь. Так вот он его возь­мёт и по­тушит! Ска­зано-сде­лано. Наб­рал Трам­пе-Рам­пе в лёг­кие по­боль­ше воз­ду­ха и ду­нул что есть си­лы. Да прос­чи­тал­ся: огонь раз­го­рел­ся ещё пу­ще. Тог­да он ду­нул ещё раз во всю мочь, так, что ис­кры из кос­тра раз­ле­телись во все сто­роны и по­дож­гли лес. Пла­мя бе­жало от де­рева к де­реву. Вот-вот до­берёт­ся оно до трол­личь­их вла­дений и выж­жет всё вок­руг! Трол­ли ме­тались в стра­хе, а Клам­пе-Лам­пе сов­сем по­терял ра­зум от стра­ха.

И сно­ва на вы­руч­ку при­шёл ма­лень­кий Вилл-Пас­тух. Он пас своё ста­до не­пода­лёку, за­метил дым и пос­пе­шил на под­мо­гу. Уви­дев, в чём де­ло, он вих­рем пом­чался на­зад, впряг луч­ших ко­ней в ог­ромный плуг и про­пахал бо­роз­ду вок­руг го­ряще­го ле­са — та­кую ши­рокую, что огонь не мог че­рез неё пе­реки­нуть­ся. И по­жар вско­ре по­тух сам по се­бе. Уг­ро­за ос­таль­но­му ле­су ми­нова­ла.

Все трол­ли, боль­шие и ма­лень­кие, гно­мы и эль­фы приш­ли по­жать пас­ту­ху ру­ку.

— Мо­лодец! — хва­лили они его на­пере­бой. — До та­кого ник­то бы не до­думал­ся!

А Вилл-Пас­тух пох­ло­пал сво­их взмы­лен­ных ко­ней, ве­село прот­ру­бил в бе­рес­тя­ной ро­жок и от­пра­вил­ся к сво­ему ста­ду.

Клам­пе-Лам­пе проз­нал, что по­жар — де­ло рук Трам­пе-Рам­пе. Кто-то ви­дел, как тот уле­пёты­вал из ле­са. И за­думал он отом­стить. Ему из­вес­тно бы­ло, что Трам­пе-Рам­пе про­ще все­го повс­тре­чать на Вы­сокой го­ре. Он от­пра­вил­ся ту­да и стол­кнул­ся с обид­чи­ком нос к но­су. Трол­ли ми­гом схва­тились и да­вай му­тузить друг дру­га. Ну и шум тут под­нялся! Зем­ля хо­дуном хо­дила, а Вы­сокая го­ра сот­ря­салась от вер­ши­ны до ос­но­вания. Трол­ли по­выс­ка­кива­ли из сво­их пе­щер, ре­шив, что на­чалось зем­летря­сение. Сла­ва бо­гу, нет! Но ус­то­ит ли Вы­сокая го­ра, бы­ло не­из­вес­тно. Два трол­ля сце­пились, слов­но ди­кие вол­ки, и ши­пели, как бе­шеные дра­коны. Они ка­тались по зем­ле так, что в сто­роны ле­тели ог­ромные кам­ни и кор­ни. Ник­то не мог взять в толк, что на них наш­ло, по­чему они кли­чут на се­бя на­пас­ти, од­на ху­же дру­гой. Не­завид­ные это бы­ли вре­мена. И как на грех не бы­ло ко­роля, ко­торый бы по­ложил ко­нец этим рас­прям.

Мно­гие пы­тались раз­нять де­рущих­ся, но тщет­но. А уж ста­рик тролль со ста­рухой трол­ли­хой, что жи­ли в пе­щере в Вы­сокой го­ре, та­кого стра­ху на­тер­пе­лись! Они бы­ли при­выч­ны к шу­му и гро­хоту — гор­ные вет­ры час­тень­ко всту­пали в про­тиво­борс­тво над их до­мом, — но по­доб­но­го ещё не ви­дыва­ли. Ста­рик мо­лил, что­бы дра­чуны по­щади­ли его го­ру, но те так рас­па­лились, что ни­чего не слы­шали и не ви­дели. Они дра­лись день и дру­гой — без пе­редыш­ки. Ни один не мог взять верх, и ни один не же­лал сда­вать­ся. Не­из­вес­тно, сколь­ко бы про­дол­жа­лась эта дра­ка, но тут по­явил­ся наш при­ятель, Вилл-Пас­тух. Он-то на­шёл спо­соб их ути­хоми­рить!

Вилл пос­пе­шил к Бе­лобо­родо­му де­ду со Снеж­ной го­ры и на­шеп­тал ему что-то на ухо. Ста­рик кив­нул, и Вилл вер­нулся на­зад с боль­шим меш­ком под мыш­кой. Это был са­мый боль­шой вол­шебный ме­шок Бе­лобо­родо­го де­да, ко­торый он от­кры­вал лишь раз в сто лет. Там хра­нились мил­ли­оны мил­ли­онов сне­жинок. Вер­нувшись на Вы­сокую го­ру, Вилл раз­вя­зал ме­шок. Сне­жин­ки ра­дос­тно пус­ти­лись в бе­шеный пляс. Они ле­тели пря­мо в гла­за Клам­пе-Лам­пе и Трам­пе-Рам­пе, ко­торые про­дол­жа­ли ко­лош­ма­тить друг дру­га. Сот­ни со­тен и ты­сячи ты­сяч сне­жинок… Вско­ре гла­за дра­чунам за­лепи­ло сне­гом. Они сов­сем ос­лепли, и приш­лось им прек­ра­тить дра­ку. В ра­же трол­ли не за­мети­ли, сколь­ко на­роду соб­ра­лось вок­руг. А ког­да выб­ра­лись из снеж­но­го об­ла­ка и ог­ля­делись, то под­жа­ли хвос­ты. По­няли Клам­пе-Лам­пе и Трам­пе-Рам­пе, что са­ми се­бя ос­ра­мили и им не­чего боль­ше рас­счи­тывать на ува­жение трол­лей. Не ска­зав ни сло­ва, пус­ти­лись они на­утёк, так что толь­ко пят­ки зас­верка­ли.

Длин­ная ве­рени­ца по­ющих и прип­ля­сыва­ющих трол­лей ус­тре­милась к Се­мимиль­ной го­ре

А ста­рик и ста­руха с Вы­сокой го­ры по­дош­ли к Вил­лу-Пас­ту­ху и по­жали ему ру­ку, бла­года­ря за по­мощь.

— У те­бя, ма­лыш Вилл, — ска­зали они, — боль­ше ума, чем у лю­бого трол­ля, хоть весь наш край обы­щи с се­вера на юг и с вос­то­ка на за­пад. Ты спас нас от столь­ких на­пас­тей, так что ты, ко­неч­но, луч­ше всех мо­жешь одо­леть лю­бую бе­ду.

— Ты мо­жешь одо­леть лю­бую бе­ду… — про­нес­лось в тол­пе.

А ведь имен­но это ска­зала пос­ланцам Угель-Гу­гель, са­мая муд­рая в под­лунном ми­ре! «Ко­ролём и хо­зя­ином Се­мимиль­ной го­ры, пра­вите­лем всех трол­лей, гно­мов и эль­фов ста­нет тот, кто спо­собен одо­леть лю­бую бе­ду» — вот её сло­ва.

Трол­ли всё точ­но под­счи­тали — в са­мом де­ле, прош­ло ров­но семь дней с тех пор, как они по­быва­ли в из­бушке Угель-Гу­гель!

И сно­ва под­нялся шум и го­мон на Вы­сокой го­ре. Но те­перь от ра­дос­ти. Ма­лень­ко­го Вил­ла-Пас­ту­ха под­хва­тили на ру­ки, и длин­ная ве­рени­ца по­ющих и прип­ля­сыва­ющих трол­лей ус­тре­милась к Се­мимиль­ной го­ре. Там Вил­ла тор­жес­твен­но уса­дили на трон, и ты­сячи трол­лей при­нялись вык­ри­кивать имя но­вого ко­роля так, что оно раз­но­силось над го­рами и до­лина­ми, над ле­сами и озё­рами.

Так Вилл-Пас­тух стал по­вели­телем трол­лей. Он жил дол­го и счас­тли­во, и все го­вори­ли о нём с гор­достью: «Наш ко­роль мо­жет одо­леть лю­бую бе­ду».

Эту сказ­ку я ус­лы­шал ве­чером Ива­нова дня, ког­да сол­нце свер­ка­ло, как зо­лотая ко­рона, на ос­тром греб-не Вы­сокой го­ры. Во­допад Бул­се­ри-Бу­ла и по­ныне

сры­ва­ет­ся со скло­на и омы­ва­ет ва­лун, ко­торый в ярос­ти швыр­нул ког­да-то Друл­се­ри-Друл. А ре­ка, рус­ло ко­торой вы­рыли трол­ли, по-преж­не­му те­чёт к мо­рю. И се­год­ня мож­но уви­деть вмя­тину на скло­не Гор­ба­той го­ры и ог­ромный ка­мень, ко­торый про­бил её. И по сей день ни кус­ти­ка не рас­тёт на по­жари­ще — там, где Клам­пе-Лам­пе спа­лил лес, а на вер­ши­не Вы­сокой го­ры ле­жит снег, что вы­сыпал­ся из меш­ка Бе­лобо­родо­го де­да, и снег этот ни­ког­да не та­ет.