В поисках счастья

Де­вят­надца­тилет­ний Ан­тон слу­жил бат­ра­ком у доб­ро­го, но очень бед­но­го кресть­яни­на. Раз, ког­да вся семья соб­ра­лась в кух­не к ужи­ну, Ан­тон пох­ле­бал нем­но­го су­пу, отод­ви­нул та­рел­ку и лож­ку и ска­зал:

— Зна­ешь, ба­тюш­ка, ищи се­бе но­вого бат­ра­ка, я же хо­чу уй­ти пу­тешес­тво­вать.

Ус­лы­хав это, кресть­янин опе­чалил­ся. Же­на его час­то-час­то за­мор­га­ла, а их дочь Гре­та всхлип­ну­ла. Все они об­ра­щались с Ан­то­ном, как с чле­ном семьи, и лю­били его, как род­но­го. Но ни сле­зы, ни прось­бы не удер­жа­ли мо­лодо­го че­лове­ка.

— Я хо­чу ид­ти ис­кать счастья, — твер­дил он, — и вер­нусь, ког­да его най­ду.

И вот в од­но свет­лое лет­нее ут­ро Ан­тон взял узе­лок и прос­тился с семь­ей кресть­яни­на. Все трое дол­го смот­ре­ли ему вслед и ма­хали на про­щанье ру­ками.

— Же­лаю те­бе всех ра­дос­тей в ми­ре, — кри­чал ста­рик.

— Най­ди пос­ко­рее счастье, — со сле­зами го­вори­ла ста­руха.

Гре­та же ни­чего не го­вори­ла. Она толь­ко про­тяги­вала ру­ки к дру­гу детс­тва, а вер­нувшись в ком­на­ту, ста­ла мо­лить Бо­га, что­бы Ан­тон пос­ко­рее на­шел счастье, за ко­торым по­шел.

Це­лый день брел Ан­тон, а к ве­черу стал по­думы­вать о ноч­ле­ге, но кру­гом не бы­ло вид­но жилья. Ког­да стем­не­ло, он уви­дел на бе­регу ка­навы ста­руху.

— Здравс­твуй, ма­туш­ка, — ска­зал он ей.

Ста­руха кив­ну­ла го­ловой и спро­сила: «Ку­да ты идешь?»

— Я иду ис­кать счастья, — от­ве­тил он.

— Вот от­лично! По­моги мне встать, и я по­кажу те­бе к не­му до­рогу.

Ан­тон про­тянул ру­ку, и ед­ва ста­руха под­ня­лась на но­ги, как пош­ла так ско­ро, что Ан­то­ну приш­лось за ней бе­жать изо всех сил. Ско­ро она свер­ну­ла на тро­пин­ку, ве­дущую в ча­щу ле­са.

— А ты не сби­лась с до­роги, ма­туш­ка? — спро­сил Ан­тон.

— Вот мы и приш­ли, — от­ве­тила ста­руха.

Ска­зав это, она уда­рила пал­кой о зем­лю. Зем­ля рас­сту­пилась. В от­вер­стии Ан­тон уви­дел та­кой яр­кий ро­зовый свет, что не­воль­но прик­рыл гла­за ру­кой.

— Где мы? — спро­сил он, обо­рачи­ва­ясь к ста­рухе.

Но она ис­чезла. Вмес­то нее сто­яла кра­сивая мо­лодая де­вуш­ка в ро­зовом платье с цве­тами в во­лосах.

— Ты сто­ишь око­ло две­ри од­но­го из двор­цов счастья. Возь­ми ме­ня за ру­ку, и я вве­ду те­бя в не­го, — от­ве­тила она, про­тяги­вая ру­ку.

Ан­тон взял ру­ку де­вуш­ки, но тот­час же вы­пус­тил ее из паль­цев, по­тому что ему по­каза­лось, буд­то он дот­ро­нул­ся до без­жизнен­ной вос­ко­вой ста­туи.

Че­рез се­кун­ду он уже был под зем­лей.

Он смот­рел во все гла­за. Кру­гом пор­ха­ли ты­сячи улы­ба­ющих­ся приз­ра­ков, слы­шались зву­ки му­зыки и взры­вы ве­село­го хо­хота.

Ког­да он нем­но­го при­вык к ок­ру­жа­юще­му све­ту и ве­лико­лепию, он по­вер­нулся к сво­ей про­вод­ни­це и спро­сил:

— Кто ты, кра­сави­ца?

— Я од­на из до­черей счастья, и ес­ли ты прос­лу­жишь мне це­лый год, в пер­вый день сле­ду­юще­го го­да я ста­ну тво­ей же­ной.

Ан­тон по­думал, что это бы­ло бы хо­рошо, и спро­сил:

— Что же я дол­жен де­лать?

— Петь с те­ми, кто по­ет. Сме­ять­ся с те­ми, кто сме­ет­ся, брать все, что те­бе нра­вит­ся, нас­лаждать­ся всем, чем мо­жешь.

— От­лично! — зак­ри­чал Ан­тон, и ед­ва он вы­гово­рил эти сло­ва, как его ок­ру­жили ве­селые фи­гуры тан­цу­ющих.

— Вот, — по­думал Ан­тон, — я уже и на­шел счастье.

Каж­дый день при­носил ему но­вое удо­воль­ствие. Он не от­ка­зывал­ся ни от од­но­го из них. Но как-то раз он по­нял, что веч­ный смех, веч­ное ве­селье — не счастье. Мо­лодой че­ловек вни­матель­нее приг­ля­дел­ся к сво­ей жиз­ни. Ве­селые ли­ца сме­ялись по-преж­не­му, но Ан­тон од­нажды ус­лы­шал пос­ледние сло­ва пос­то­ян­но пов­то­ряв­шей­ся пес­ни: «Пей­те ча­шу нас­лажде­ний, в ней горь­ка толь­ко пос­ледняя кап­ля».

С этих пор Ан­тон пе­рес­тал нас­лаждать­ся ве­лико­лепи­ем двор­ца и удо­воль­стви­ями и ско­ро за­метил, что все бы­ло прек­расно толь­ко сна­ружи. На де­ревь­ях пос­пе­вали чуд­ные соч­ные пло­ды, но с пор­че­ными сер­дце­вина­ми, цве­ты осы­пались от при­кос­но­вений. Еще день, и он с ужа­сом по­нял, что сме­ющи­еся ли­ца — толь­ко рас­кра­шен­ные и на­румя­нен­ные мас­ки, под ко­торы­ми скры­вались об­на­жен­ные че­репа. Удо­воль­ствия пе­рес­та­ли ему нра­вить­ся, и ког­да в пер­вый день вто­рого го­да дочь счастья пред­ло­жила ему об­венчать­ся с нею, он гром­ко зак­ри­чал:

— Я хо­чу уй­ти, я хо­чу жить да­леко-да­леко от­сю­да!

— Бе­зумец, — от­ве­тила она, сры­вая мас­ку, и пос­мотре­ла на не­го пус­ты­ми впа­дина­ми сво­их глаз.

Все по­тем­не­ло вок­руг Ан­то­на, пол по­шат­нулся под его но­гами, и он по­чувс­тво­вал, что дво­рец ру­шит­ся, с гро­хотом па­да­ет, и по­терял соз­на­ние.

Ког­да мо­лодой че­ловек при­шел в се­бя, он уви­дел, что си­дит на вы­соком уте­се в ле­су и что его узе­лок ле­жит воз­ле не­го. Вок­руг по­качи­вались ве­лича­вые сос­ны, рас­сти­лал­ся зе­леный мох, пес­тре­ли лес­ные цве­ты, а над го­ловой рас­ки­дывал­ся бес­ко­неч­ный го­лубой не­бес­ный свод.

Он был бле­ден и утом­лен, од­на­ко при ви­де зем­ной при­роды по­чувс­тво­вал, что вновь ожи­ва­ет. Вздох­нув еще раз, Ан­тон пус­тился в путь.

К ве­черу он ус­тал и ре­шил по­ис­кать мес­та для ноч­ле­га, но кру­гом не бы­ло ни од­но­го до­ма. И вот, ког­да уже сов­сем стем­не­ло, на краю рва он уви­дел ста­руху.

— Здравс­твуй, ба­буш­ка, — ска­зал он.

Ста­руха кив­ну­ла ему го­ловой и спро­сила:

— Ку­да ты идешь?

— За счасть­ем.

— Ну, хо­рошо. Ес­ли ты за­хочешь быть веж­ли­вым и под­ни­мешь ме­ня, я те­бе по­кажу к не­му до­рогу.

Ед­ва ста­руха под­ня­лась, как по­бежа­ла, да так ско­ро, что Ан­тон еле пос­пе­вал за нею.

Они шли по боль­шо­му ле­су. Ан­тон спро­сил ее:

— Не сби­лась ли ты с до­роги, ба­буш­ка?

— Мы приш­ли, — от­ве­тила ста­руха и уда­рила клю­кой об го­ру. Го­ра от­кры­лась, как дверь.

Внут­ри все си­яло, точ­но по­лиро­ван­ное зо­лото, и этот блеск был так си­лен, что Ан­тон прик­рыл гла­за ру­кой.

— Где же мы? — спро­сил он, обо­рачи­ва­ясь к ста­рухе.

Но она уже ис­чезла. Ря­дом с ним сто­яла кра­сави­ца в пар­чо­вом платье и с зо­лотой ко­роной на го­лове.

— Ты у вхо­да в один из двор­цов счастья, и я вве­ду те­бя в не­го, — от­ве­тила она.

Ан­тон взял ее про­тяну­тую ру­ку, но тот­час же вы­пус­тил, по­тому что она бы­ла хо­лод­на и жес­тка, как ме­талл, блес­тевший внут­ри го­ры.

Они вмес­те вош­ли в боль­шой зал. Его сте­ны бы­ли сде­ланы из от­по­лиро­ван­но­го зо­лота, пол из се­реб­ра, на по­тол­ке си­яли дра­гоцен­ные кам­ни, и от не­кото­рых из них шли лу­чи, как от боль­ших ламп.

Ког­да Ан­тон нем­но­го ос­во­ил­ся со всем этим ве­лико­лепи­ем, он спро­сил:

— Кто ты, кра­сави­ца?

— Я од­на из до­черей счастья, и ес­ли ты мне прос­лу­жишь це­лый год, в пер­вый день вто­рого го­да я сде­ла­юсь тво­ей же­ной.

Ан­тон пос­мотрел на блис­тавшие сок­ро­вища и ре­шил, что это бу­дет хо­рошо.

— Чем же я мо­гу слу­жить те­бе? — спро­сил он.

— Ты дол­жен без ус­та­ли и без пе­реры­ва от­ла­мывать зо­лото, ко­торое ты ви­дишь по обе­им сто­ронам за­ла. До кон­ца го­да ты обя­зан соб­рать гро­мад­ную гру­ду и тог­да ся­дешь на трон ря­дом со мной в мо­ем царс­тве. Но те­бе при­дет­ся ра­ботать день и ночь, без пе­реры­ва. Ес­ли ты хо­чешь ус­пе­ха — лю­би это зо­лото боль­ше все­го на све­те. Чем силь­нее ты бу­дешь же­лать соб­рать его, тем силь­нее ста­нет твоя ду­ша.

Нес­коль­ко мгно­вений Ан­тон ко­лебал­ся, но вспом­нил, что от­пра­вил­ся ис­кать счастья, и от­ве­тил:

— Поз­воль мне поп­ро­бовать.

Дочь счастья про­вела его в со­сед­ний зал, там он уви­дел лом, сто­яв­ший под­ле сте­ны. Мо­лодой че­ловек взял лом и при­нял­ся ра­ботать.

Сна­чала он ра­ботал ве­село и еще до кон­ца пер­во­го дня от­ко­лол боль­шой ку­сок зо­лота, да та­кой глад­кий, что в нем, как в зер­ка­ле, уви­дел се­бя.

Взгля­нув на свое от­ра­жение, Ан­тон не сра­зу по­верил, что он ви­дит се­бя. Его све­жие ро­зовые ще­ки поб­лекли, гла­за смот­ре­ли бо­яз­ли­во, щу­рились и мор­га­ли.

Он дол­го не дви­гал­ся, до то­го ему бы­ло неп­ри­ят­но ви­деть та­кую пе­реме­ну в сво­ем ли­це, но вдруг в за­ле раз­да­лись звон­кие ша­ги до­чери счастья. Ан­тон вспом­нил о зак­лю­чен­ном ус­ло­вии, под­нял лом и од­ним уда­ром раз­бил зер­ка­ло на час­ти.

Мо­лодой че­ловек ра­ботал усер­дно, и вот в пос­ледний день го­да ему уда­лось от­ло­мить от сте­ны та­кой боль­шой и та­кой от­по­лиро­ван­ный ку­сок зо­лота, что он от­ра­зил­ся в нем весь до са­мой глу­бины сво­ей ду­ши.

Ан­то­ну по­каза­лось, что он ви­дит чу­жую ду­шу. Ког­да же он по­нял, что пе­ред ним дей­стви­тель­но его ду­ша, мо­лодой че­ловек вздрог­нул, так как в ней ста­ло хо­лод­но и тем­но. Толь­ко жад­ность блес­те­ла в его по­тус­кнев­ших гла­зах.

— Это не счастье, это нес­частье! — зак­ри­чал он и с от­ча­яни­ем бро­сил лом о сте­ну.

Раз­дался шум, треск, гро­хот. Все раз­ру­шилось. Зем­ля уш­ла из-под ног Ан­то­на, и он упал без соз­на­ния.

На­конец бед­ный ма­лый от­крыл гла­за. Он си­дел на воз­вы­шен­ности, в ле­су, а воз­ле не­го ле­жал его узе­лок.

С ог­ромным чувс­твом ра­дос­ти уви­дел Ан­тон кус­ти­ки ди­кого ши­пов­ни­ка, пок­ры­тые свет­ло-ро­зовы­ми цве­тами, и тра­ву, по­белев­шую от пу­ха ив.

Бед­няк был слаб и утом­лен, но с каж­дым вздо­хом си­лы воз­вра­щались к не­му, и вско­ре он мог про­дол­жать свое пу­тешес­твие.

Ве­чером Ан­тон по­чувс­тво­вал не­об­хо­димость от­дохнуть, но ниг­де не вид­не­лось жилья. Ког­да ста­ло сов­сем тем­неть, он за­метил ста­руху, си­дев­шую на краю рва.

— Здравс­твуй, тет­ка, — ска­зал он.

— Здравс­твуй, мой ми­лый, — от­ве­чал ста­рый и, как по­каза­лось Ан­то­ну, хо­рошо зна­комый го­лос. Он всмот­релся и уви­дел кресть­ян­ку, же­ну сво­его преж­не­го хо­зя­ина.

— Это ты, ма­туш­ка?

— Я-то — я, да ты ли это? Ты уже вер­нулся? Ну что же? На­шел ты счастье?

— Нет еще, ми­лая ма­туш­ка. Я по­том пой­ду его ис­кать, те­перь же мне нуж­но мес­то для ноч­ле­га.

— Вот как? Ну, пой­дем до­мой, мой маль­чик.

По до­роге Ан­тон ог­ля­дывал­ся. Его удив­ля­ло, что он очу­тил­ся так близ­ко от сво­его преж­не­го жи­лища.

— Раз­ве я про­падал не­дол­го?

— Что ты хо­чешь ска­зать? — спро­сила ста­руха.

Ког­да они вош­ли в кух­ню, там под­ня­лась су­мато­ха. Гре­та бро­силась на шею при­ем­но­му бра­ту, кресть­янин при­нял­ся пля­сать от ра­дос­ти, ста­руха пос­та­вила на стол все, что у нее бы­ло луч­ше­го.

Ус­по­ко­ив­шись нем­но­го, ста­рик спро­сил Ан­то­на.

— Ну-ка, рас­ска­жи нам, ка­кое счастье ты на­шел?

— Я еще не на­шел то­го, что ищу, — от­ве­тил Ан­тон. — Зав­тра я опять от­прав­люсь в путь.

При этих сло­вах на гла­за Гре­ты на­бежа­ли сле­зы.

На сле­ду­ющее ут­ро, на вос­хо­де сол­нца, Ан­тон был го­тов в путь, но ког­да он хо­тел уже пе­рес­ту­пить по­рог зна­комо­го ему до­ма, все в нем по­каза­лось ему до то­го пре­лес­тным, до то­го до­рогим, что он ре­шил про­быть еще нем­но­го там, где про­вел детс­тво.

Уви­дев Гре­ту, ко­торая про­тяги­вала ему ру­ки, он ска­зал:

— Я хо­чу слу­жить те­бе це­лый год, и ес­ли в пер­вый день вто­рого го­да ты сог­ла­сишь­ся сде­лать­ся мо­ей же­ной, мы об­венча­ем­ся.

И ста­рики, и Гре­та ре­шили, что это бу­дет хо­рошо. Ан­тон тот­час же при­нял­ся за ра­боту.

Ни­ког­да преж­де не ра­ботал он так усер­дно, ни­ког­да рань­ше не был он так счас­тлив. С каж­дым днем он все боль­ше и боль­ше чувс­тво­вал свое счастье. В пер­вый день вто­рого го­да Ан­тон по­вел Гре­ту в цер­ковь. Си­дя с ней ря­дом на скамье, слу­шая цер­ковную му­зыку, он про­шеп­тал ей:

— Я бе­зумец, что ис­кал счастье так да­леко, ког­да оно бы­ло ря­дом со мной.

— Да, да, ми­лый Ан­тон, — от­ве­тила Гре­та, — впро­чем, все так де­ла­ют, счастье на­ходишь толь­ко тог­да, ког­да оно жи­вет в сер­дце.