Предание о Деганавиде и Хайонавате и о том, как был установлен великий мир

Мно­го лет на­зад к се­веру от прек­расно­го озе­ра Он­та­рио, в зем­ле ин­дей­цев гу­ронов, сто­ял лес­ной го­род Ка-ха-на-ен. Жи­ла в нем ста­руха с до­черью. Од­нажды во сне де­вуш­ке при­виде­лось, что у нее ро­дит­ся сын по име­ни Де­гана­вида. Он сде­ла­ет­ся ве­ликим че­лове­ком, в странс­тви­ях по­вида­ет мно­гие пле­мена и ус­та­новит сре­ди них Ве­ликое Дре­во Ми­ра. В ско­ром вре­мени де­вуш­ка ро­дила маль­чи­ка. Мать ее рас­серди­лась, ду­мая, что дочь скры­ва­ет имя от­ца ре­бен­ка. «От ре­бен­ка на­до из­ба­вить­ся, — ре­шила она. — Бро­сим его в во­ду». Триж­ды мать и баб­ка пы­тались по­губить мла­ден­ца, но на­ут­ро чу­дес­ное ди­тя вновь воз­вра­щалось на ко­лени к ма­тери. Тог­да баб­ка ска­зала: «Возь­ми его и вос­пи­тай, ибо он ста­нет ве­ликим. Его нель­зя унич­то­жить, как прав­ду, и рож­ден он чу­дес­ным об­ра­зом — не от че­лове­ка».

Но ког­да Де­гана­вида вы­рос и воз­му­жал, гу­роны воз­не­нави­дели его за бла­городс­тво об­ли­ка и доб­ро­ту ума, за чес­тность и ис­крен­ность. Сер­дца их ожес­то­чились про­тив че­лове­ка, ко­торый не пок­ло­нял­ся вой­не, как они. Не же­лая слу­шать при­зывов Де­гана­виды к ми­ру, они зас­та­вили его по­кинуть свой на­род. Так Де­гана­вида от­пра­вил­ся в из­гна­ние.

…В те да­лекие вре­мена не бы­ло ми­ра и в зем­лях иро­кез­ско­го пле­мени онон­да­га. Меж­ду семь­ями и ро­дами шла кров­ная враж­да. Ноч­ной по­рой ник­то не смел вый­ти из до­ма, бо­ясь вра­жес­ко­го то­магав­ка. Пле­мена би­лись друг с дру­гом дол­го и бес­по­щад­но. Сол­нце, дви­га­ясь по не­бу, с вос­хо­да до за­ката ви­дело од­ну бес­ко­неч­ную бит­ву. А лю­ди, по­беж­дая в схват­ке, смот­ре­ли на Сол­нце и ду­мали, что оно бла­гос­ловля­ет вой­ну и при­да­ет си­лы во­инам.

В то же вре­мя онон­да­га зна­ли что на са­мом де­ле все зло про­ис­хо­дит от мо­гуче­го и зло­го вол­шебни­ка но име­ни Ато­тар­хо. Он жил к югу от се­ления онон­да­га; до­мом ему слу­жила бо­лот­ная тря­сина, а под­стил­кой — бо­лот­ный трос­тник. Те­ло Ато­тар­хо скру­чива­лось в семь уз­лов, а на го­лове ше­вели­лись змеи — злые мыс­ли Ато­тар­хо. Это чу­дови­ще бы­ло лю­до­едом и мо­гучим зак­ли­нате­лем. Ато­тар­хо гу­бил лю­дей без сче­та, сам же ос­та­вал­ся не­уяз­ви­мым. Дол­го онон­да­га бо­ялись его и под­чи­нялись всем бе­зум­ным тре­бова­ни­ям кол­ду­на. Но од­нажды приш­ло вре­мя, ког­да у на­рода не ста­ло сил тер­петь.

В до­ме муд­ро­го вож­дя Хай­он­ва­ты соб­рался со­вет пле­мени. Уже дол­гое вре­мя ис­кал Хай­он­ва­та спо­соб очис­тить ра­зум Ато­тар­хо от чер­ных мыс­лей, рас­пря­мить его злоб­ное, скрю­чен­ное те­ло. И бы­ло ре­шено на со­вете от­пра­вить­ся к жи­лищу лю­до­еда всем пле­менем с двух сто­рон: по во­де и по су­ше.

Но тщет­но! Триж­ды пы­тались лю­ди приб­ли­зить­ся к Ато­тар­хо, и триж­ды хит­рый и злой кол­дун брал верх. В пер­вый раз, за­метив лод­ки, он крик­нул зыч­ным го­лосом: «Ско­рее вста­вай­те! Бли­зит­ся бу­ря!» Греб­цы быс­тро вско­чили, лод­ки оп­ро­кину­лись, и все, кто си­дел в них, уто­нули. В дру­гой раз, уви­дев лю­дей, Ато­тар­хо раз­бро­сать у них на пу­ти кра­сивые перья пти­цы Ха­гок, и все бро­сились их под­би­рать, по­забыв о сво­ей це­ли. Ког­да же лю­ди от­пра­вились в путь в тре­тий раз, сре­ди них уже не бы­ло единс­тва, и по­раже­ние их бы­ло не­из­бежным.

И вот в хи­жине од­но­го про­рица­теля вновь был соз­ван со­вет вож­дей. Про­рица­тель ска­зал: «Я уви­дел свя­щен­ный сон и по­нял, что по­бедить Ато­тар­хо смо­жет нез­на­комый нам че­ловек. Он явит­ся сю­да, прой­дя с се­вера на вос­ток. Хай­он­ва­та встре­тит­ся с ним в зем­ле Мо­ха­уков, или Крем­ней, и вдво­ем они вос­торжес­тву­ют над злом. Но для это­го Хай­он­ва­та дол­жен уй­ти от сво­его на­рода».

Вож­ди по­вери­ли сло­вам про­рока и не же­лали боль­ше слу­шать при­зывов Хай­он­ва­ты к единс­тву в борь­бе с Ато­тар­хо.

Семь до­черей бы­ло у Хай­он­ва­ты. Все зна­ли, как силь­но он к ним при­вязан, как лю­бит их и гор­дится ими. Лю­ди бы­ли уве­рены, что, по­ка до­чери жи­вы, вождь не от­пра­вит­ся в путь. Но, слу­чись им по­гиб­нуть, глу­бокое го­ре смог­ло бы ра­зор­вать все узы, со­еди­ня­ющие его с пле­менем. И тог­да, став сво­бод­ным, он смо­жет уй­ти — счи­тали лю­ди, — что­бы в ду­мах о бла­ге на­рода за­быть собс­твен­ное го­ре.

За­говор­щи­ки-вож­ди ре­шили ис­поль­зо­вать власть вол­шебс­тва. Они об­ра­тились за по­мощью к Ози­но, зна­мени­тому ша­ману. И вот че­рез три дня пер­вая дочь не­ожи­дан­но за­боле­ла и умер­ла. Хай­он­ва­та был бе­зуте­шен. Он си­дел оди­ноко, уро­нив го­лову на ру­ки, но ник­то не по­дошел, что­бы уте­шить его.

По во­ле зло­го Ози­но по­гиб­ли и шесть ос­таль­ных до­черей вож­дя. Го­ре Хай­он­ва­ты дос­тигло пре­дела. Те­перь уже ник­то не смел приб­ли­зить­ся к не­му, ибо му­ки его бы­ли ужас­ны. Нич­то не мог­ло ус­по­ко­ить его, по­тому что ра­зум вож­дя зат­мился мыс­ля­ми о тяж­ком го­ре. И вот Хай­он­ва­та вскри­чал:

«Я от­прав­ля­юсь в из­гна­ние, я по­хоро­ню се­бя в ле­сах, я сде­ла­юсь лес­ным стран­ни­ком». И не­бо рас­ко­лолось от от­ча­яния Хай­он­ва­ты и отоз­ва­лось уда­рами гро­ма. Лю­ди по­няли, что вождь ре­шил по­кинуть их и от­пра­вить­ся в дру­гие зем­ли.

Хай­он­ва­та дви­нул­ся к югу и шел так три дня. По до­роге встре­чал он де­ревья и ро­щи и всем да­вал наз­ва­ния. Од­нажды он рас­по­ложил­ся на от­дых в ро­ще де­ревь­ев — хи­кори. Уви­дев за­рос­ли трос­тни­ка, он сде­лал из не­го три нит­ки вол­шебных бус — вам­пу­ма — и ска­зал:

«Как пос­туплю я, ес­ли най­ду че­лове­ка, рав­но­го мне в мо­ей пе­чали? Я уте­шу его, ибо пок­рыт он ночью и оку­тан ть­мой. Я про­из­не­су сло­ва сос­тра­дания, и нит­ки ста­нут сло­вами, с ко­торы­ми я об­ра­щусь к не­му».

Он от­пра­вил­ся даль­ше, по­вер­нул на вос­ток и вско­ре уви­дел на пу­ти сво­ем озе­ро, а на нем ог­ромную стаю уток.

«Ес­ли я и вправ­ду ве­лик, — ска­зал се­бе Хай­он­ва­та, — я сей­час уз­наю об этом». И он об­ра­тил­ся к ут­кам: — «О вы, во­доп­ла­ва­ющие, под­ни­мите во­ду на крыль­ях сво­их». И все ут­ки вне­зап­но под­ня­лись в воз­дух, удер­жи­вая во­ду на крыль­ях. Пе­рехо­дя об­ме­лев­шее озе­ро, Хай­он­ва­та под­нял со дна мно­го крас­ных и бе­лых ра­ковин и сос­та­вил из них крас­ные и бе­лые ни­ти вам­пу­ма.

Ут­ром седь­мо­го дня Хай­он­ва­та по­вер­нул на юг. На лес­ной по­ляне уви­дел он хи­жину и на­шел в ней при­ют. Здесь он пос­та­вил два стол­ба с пе­рек­ла­диной, раз­ве­сил на ней нит­ки вам­пу­ма и ска­зал:

«Лю­ди хвас­та­ют в пы­лу спо­ра тем, что хо­тят со­вер­шить, и ни­ког­да не дер­жат сло­ва. Но ес­ли бы я на­шел че­лове­ка в глу­боком го­ре, я снял бы нит­ки со стол­ба и об­ра­тил их в сло­ва уте­шения; они рас­се­яли бы ть­му, скры­ва­ющую его. Во­ис­ти­ну я сде­лал бы так».

Он при­ходил в раз­ные се­ления и всю­ду пов­то­рял эти та­инс­твен­ные сло­ва. Со­бирал­ся со­вет, и вож­ди ни­как не мог­ли ис­толко­вать смыс­ла этих слов. Но вот на во­сем­надца­тую ночь с юга явил­ся бе­гун. Он со­об­щил о зна­мени­том муд­ре­це — Де­гана­виде, что идет с юга, из стра­ны Мо­ха­уков. «Мы зна­ем, — ска­зал он, — что навс­тре­чу ему с се­вера дви­жет­ся дру­гой ве­ликий че­ловек. Ког­да они сой­дут­ся в стра­не Крем­ней, они ус­та­новят Ве­ликий Мир». Выс­лу­шав пос­ланца, вож­ди вы­дели­ли для соп­ро­вож­де­ния Хай­он­ва­ты по­чет­ную стра­жу и про­води­ли его в путь.

Дол­го шли они и на двад­цать тре­тий день при­были в стра­ну Крем­ней; два че­лове­ка про­вели Хай­он­ва­ту к Де­гана­виде. Уви­дев вож­дя, Де­гана­вида под­нялся и ска­зал: «Млад­ший брат мой, ка­жет­ся мне, ты стра­да­ешь в глу­боком го­ре. Вождь сво­его на­рода, ты странс­тву­ешь в оди­ночес­тве. Ос­тань­ся жить здесь со мною, и я ста­ну зер­ка­лом тво­ей пе­чали для жи­телей этих мест». Так Хай­он­ва­та на­шел че­лове­ка, за­метив­ше­го его пе­чаль, и ос­тался. Де­гана­вида от­пра­вил­ся в свою хи­жину и вдруг ус­лы­шал го­лос Хай­он­ва­ты:

«Все бес­по­лез­но, ибо лю­ди хвас­та­ют в ми­нуту спо­ра, но не дер­жат сло­ва. Слу­чись с ни­ми моя бе­да, я снял бы нит­ки ра­ковин со стол­ба, и об­ра­тил­ся бы с речью, и уте­шил их, ибо блуж­да­ют они в глу­бокой ть­ме». Ус­лы­шав это, Де­гана­вида во­шел в дом и ска­зал: «Млад­ший брат мой, гла­зам мо­им ста­ло яс­но, что пе­чаль твоя дол­жна быть сня­та. Ве­лики бы­ли гнев твой и боль твоя. Я по­пыта­юсь снять с те­бя пе­чаль, что­бы ра­зум твой от­дохнул. Млад­ший брат мой, я возь­му для это­го во­семь ни­ток дра­гоцен­но­го вам­пу­ма, ибо в ре­чи мо­ей бу­дет во­семь час­тей».

И он снял пер­вую нит­ку со стол­ба и дер­жал в ру­ках в те­чение сво­ей ре­чи. Пос­те­пен­но он брал по од­ной нит­ке и в знак под­креп­ле­ния сво­их слов вру­чал Хай­он­ва­те. И сло­ва его с тех пор уко­рени­лись сре­ди иро­кезов, по­лучив наз­ва­ние «Вось­ми Уте­шений».

«Ны­не с со­чувс­тви­ем воз­ла­гаю я ру­ки на сле­зы твои. Ны­не сти­раю я сле­зы с ли­ца тво­его бе­лой олень­ей шку­рой сос­тра­дания. С ми­ром в ду­ше от­ны­не ты бу­дешь смот­реть вок­руг, вновь нас­лажда­ясь све­том дня. От­ны­не вновь уви­дишь ты яс­но все про­ис­хо­дящее на зем­ле, пов­сю­ду, где прос­ти­ра­ют­ся тво­рения рук Вла­дыки Всех Ве­щей…»

«И я еще ска­жу, брат мой, ты страж­дешь в глу­бокой ть­ме. Я оты­щу го­ризонт для те­бя, и ты не уви­дишь и об­лачка. Зас­тавлю я сол­нце си­ять над то­бою, и ты бу­дешь сле­дить за его за­катом. Ны­не на­де­юсь я — ты уви­дишь еще счас­тли­вые дни. Так го­ворю я и так со­вер­шаю».

«И еще ска­жу я, брат мой: ны­не ос­во­божу от глу­хоты слух твой и от спазм гор­ло твое, ибо го­ре сжи­мало его. И дам во­ды, что­бы смыть ею за­боты твои. На­де­юсь я, что ра­зум твой об­ре­тет ра­дость. Так го­ворю я и так со­вер­шаю».

«И еще ска­жу я, брат мой: раз­жи­гая огонь, я зас­тавлю его вновь за­пылать. От­ны­не смо­жешь ты быть сре­ди лю­дей и про­дол­жать свое де­ло и тру­ды свои для на­рода. Так го­ворю я и так со­вер­шаю…»

От жи­витель­ной ре­чи Де­гана­виды ис­це­лил­ся ра­зум Хай­он­ва­ты, и он вос­клик­нул: «Те­перь я срав­нялся с то­бою». И от­ве­тил Де­гана­вида: «Брат мой млад­ший, ра­зум твой прос­ветлел, и ты сде­лал­ся вы­соким судь­ей; по­это­му ус­та­новим же за­коны и соз­да­дим по­рядок Ве­лико­го Ми­ра, что­бы его властью прек­ра­тить вой­ну и гра­беж сре­ди брать­ев и при­нес­ти мир и ти­шину».

Ре­шение это ста­ло ре­шени­ем со­вета вож­дей, и бы­ли пос­ла­ны вес­тни­ки во вла­дения онон­да­га и оне­ида, кай­юга и се­нека. Воз­вра­тив­шись, они воз­вести­ли о сог­ла­сии этих на­родов всту­пить в со­юз.

На со­вете вож­дей Мо­ха­уков Де­гана­вида об­ра­тил­ся к на­роду и ска­зал: «Мы об­ре­ли те­перь сог­ла­сие пя­ти на­родов. Сле­ду­ющий шаг наш — най­ти и обез­вре­дить Ато­тар­хо. Имен­но он всег­да раз­ру­шал на­ши меч­ты о соз­да­нии Ве­лико­го Ми­ра. От­ны­не бу­дем мы ис­кать дым над его хи­жиной».

Вож­ди ста­ли го­товить­ся к по­ходу. И тут Хай­он­ва­та вы­нул из сум­ки нит­ки вол­шебно­го вам­пу­ма и по­казал на­роду. В изум­ле­нии смот­ре­ли все на уди­витель­ный та­лис­ман. «От­ны­не всег­да бу­дем мы ис­поль­зо­вать вам­пум в на­ших со­ветах, вспо­миная твое имя: Хай­он­ва­та, „На­шед­ший Вам­пум“, — ска­зал Де­гана­вида, — с его по­мощью смо­жем мы рас­пря­мить те­ло и очис­тить по­мыс­лы Ато­тар­хо».

Де­гана­вида обу­чил лю­дей Гим­ну в честь Ми­ра и дру­гим ма­гичес­ким пес­ням; лю­ди ис­полни­лись си­лы и же­лания при­нес­ти мир в се­ление Онон­да­га.

И вот все дви­нулись в путь, а впе­реди шел пе­вец, гром­ко рас­пе­вая Гимн. Так они при­были в стра­ну онон­да­га и вско­ре дос­тигли жи­лища Ато­тар­хо. Пе­вец вы­шел впе­ред и за­пел Гимн Ми­ра, что­бы очис­тить по­мыс­лы Ато­тар­хо. Он знал, что, ес­ли хоть один раз го­лос его прер­вется, си­ла уй­дет из пес­ни, и скрю­чен­ное те­ло Ато­тар­хо не рас­пря­мит­ся. И вдруг пе­вец за­мол­чал. Спеш­но был наз­на­чен дру­гой, но и он то­же зап­нулся…

Тог­да сам Де­гана­вида за­пел од­ну за дру­гой свя­щен­ные пес­ни у до­ма Ато­тар­хо. Го­лос его зву­чал все гром­че и гром­че. «Эта пес­ня при­над­ле­жит те­бе, — пел Де­гана­вида, — она зо­вет­ся „Вмес­те с то­бою я улуч­шаю Зем­лю…“» За­кан­чи­вая пес­ню, он про­тянул Ато­тар­хо нить вол­шебно­го вам­пу­ма. Вот он кос­нулся ру­кою скрю­чен­ных ног чу­дови­ща, и они сде­лались че­лове­чес­ки­ми но­гами. С по­мощью дру­гой нит­ки вам­пу­ма Де­гана­вида рас­пря­мил скрю­чен­ные ру­ки Ато­тар­хо и очис­тил его во­лосы от змей. Шесть пе­сен спел Де­гана­вида, и вот Ато­тар­хо рас­пря­мил­ся, а ра­зум его прос­ветлел. И ска­зал Де­гана­вида: «Во­ис­ти­ну Мы ус­тра­нили ве­ликое пре­пятс­твие и от­ны­не в са­мом де­ле мо­жем уч­ре­дить Ве­ликий Мир.

Те­перь в при­сутс­твии мно­гих я сла­гаю с вас преж­ние одеж­ды и име­на и даю вам бо­лее ве­ликие. Гла­вы ва­ши я вен­чаю олень­ими ро­гами в знак влас­ти и на­рекаю вас име­нем Бла­город­ных. В тер­пе­нии и сог­ла­сии вы дол­жны жить, тру­дясь на бла­го на­рода и бу­дущих по­коле­ний по за­конам Ве­лико­го Ми­ра. Тот же, ко­го вы зна­ли под име­нем Ато­тар­хо, или „То­го-Чей-Дом-Прег­ражда­ет-Тро­пу“, бу­дет от­ны­не хра­ните­лем оча­га ва­шего со­вета, ми­рот­ворцем всех спо­ров и раз­ногла­сий».

И, за­кан­чи­вая свои тру­ды на зем­ле, об­ра­тил­ся Де­гана­вида к вож­дям Ли­ги с та­кими сло­вами:

«О вож­ди! Кос­тер Ве­лико­го Ми­ра дол­жен те­перь за­жечь­ся для всех на­родов зем­ли. Вмес­те мы возь­мем­ся за ру­ки и об­ра­зу­ем круг, столь проч­ный, что и па­да­юще­му де­реву не по­коле­бать его… Мы ска­жем им: „У нас те­перь од­на ду­ша, од­на го­лова и один язык, ибо на­роды ми­ра име­ют об­щий ра­зум“. Пусть ник­то не смо­жет ска­зать бо­лее: „Вот ле­жат те­ла уби­тых на вой­не!“ О вож­ди! Ду­май­те не о се­бе и не о по­коле­нии сво­ем, но о тех еще не рож­денных, чьи ли­ца уже про­бива­ют­ся из зем­ли…»

«У ме­ня не бу­дет пре­ем­ни­ка, — ска­зал на про­щание Де­гана­вида, — ибо ни­кому не под си­лу пов­то­рить сде­лан­ное мною. И по­тому имя мое да не бу­дет упо­мяну­то в со­ветах. Де­ло ны­не за­вер­ше­но, и по­тому нет нуж­ды во мне ни од­но­му че­лове­ку. Я уда­ля­юсь ту­да, ку­да ник­то не мо­жет сле­довать за мною». И, прой­дя по зем­ле иро­кезов из кон­ца в ко­нец, вы­шел Де­гана­вида к озе­ру Онон­да­га. Там, вой­дя в ос­ле­питель­но бе­лую лод­ку, он уп­лыл в сто­рону за­ката.

Рас­ска­зыва­ют, что Хай­он­ва­та ос­тался жить со сво­им на­родом и дол­го еще осу­щест­влял за­веты Де­гана­виды. Бла­года­ря ему за­коны и ис­то­рия Ли­ги бы­ли изоб­ра­жены на нит­ках вам­пу­ма и сох­ра­нены на­веч­но. И до сих пор Бла­город­ные, сбе­регая за­веты ос­но­вате­лей Ве­лико­го Ми­ра, сре­ди дру­гих пер­вым вык­ли­ка­ют на со­ветах имя Хай­он­ва­ты.