Царевич Шобур

Жил не­ког­да на све­те ку­пец. У не­го бы­ло семь до­черей. Вот од­нажды он их и спра­шива­ет:

— А зна­ете ли вы, доч­ки, на чьи средс­тва жи­вете?

От­ве­ча­ет ему стар­шая дочь:

— Я жи­ву на твои средс­тва, отец.

Та­кой же от­вет да­ли и дру­гие до­чери. Толь­ко са­мая млад­шая от­ве­тила ина­че:

— Я, отец, жи­ву на свои средс­тва.

— Что ты ска­зала, неб­ла­годар­ная? — рас­сердил­ся ку­пец. — Ну что ж, пос­мотрим, как ты бу­дешь жить даль­ше, не имея за ду­шой ни пай­сы. Вон из мо­его до­ма!

Поз­вал ку­пец но­силь­щи­ков, при­казал им от­нести млад­шую дочь в па­лан­ки­не по­даль­ше в лес и там ос­та­вить. Дочь поп­ро­сила раз­ре­шения взять с со­бой в до­рогу кор­зинку с нит­ка­ми и игол­ка­ми.

Се­ла она в па­лан­кин, но­силь­щи­ки вски­нули его на пле­чи и по­бежа­ли в лес, при­гова­ривая: «Хуп! Хуп! Хуп!» Не про­бежа­ли они и од­ной ми­ли, как навс­тре­чу им ста­руха, нянь­ка этой ку­печес­кой до­чери.

Ос­та­нови­ла ста­руха но­силь­щи­ков и спра­шива­ет:

— Ку­да это вы не­сете мою доч­ку?

— Мы не­сем ее в лес, как при­казал ку­пец, — от­ве­ча­ют но­силь­щи­ки.

— Тог­да и я пой­ду с ва­ми, — го­ворит им ста­руха.

— Да как же ты пой­дешь, ста­рая, с на­ми? Ты за на­ми не уго­нишь­ся, мы бе­га­ем быс­тро, — го­ворят ей но­силь­щи­ки.

— Как хо­тите, но я дол­жна быть ря­дом с до­черью, — от­ве­ча­ет ста­руха.

Тог­да но­силь­щи­ки уса­дили ста­руху в тот же па­лан­кин и по­бежа­ли даль­ше.

К по­луд­ню доб­ра­лись они до тем­но­го-пре­тем­но­го ле­са, заб­ра­лись в са­мую ча­щу и уже под ве­чер вы­сади­ли млад­шую дочь со ста­рухой у боль­шо­го де­рева. Ос­та­вили их там, а са­ми по­бежа­ли на­зад.

Не­покор­ная дочь ока­залась в труд­ном по­ложе­нии. Ей не бы­ло еще и че­тыр­надца­ти лет, вы­рос­ла она в рос­ко­ши, ни в чем ни­ког­да не нуж­да­лась. А те­перь очу­тилась в глу­хом, тем­ном ле­су сов­сем од­на, ес­ли не счи­тать ста­рухи-нянь­ки. Да­же де­ревь­ям ста­ло ее жаль. И вот тог­да ог­ромное де­рево, под ко­торым про­лива­ли сле­зы ста­рая да ма­лая, и го­ворит им:

— О нес­час­тные, мне так жаль вас! Ско­ро сю­да при­дут ди­кие зве­ри и на­вер­ня­ка вас рас­терза­ют. Так и быть, я вам по­могу и дам при­ют в сво­ем ство­ле. Как толь­ко я его при­от­крою, прячь­тесь пос­ко­рее в се­реди­ну. Я тут же зак­рою его, и ни один зверь вас не дос­та­нет.

С эти­ми сло­вами де­рево при­от­кры­ло свой ствол, де­вуш­ка со ста­рухой вош­ли внутрь, и оно вновь при­няло свой обыч­ный вид.

Спус­ти­лись су­мер­ки, и зве­ри выб­ра­лись из сво­их ло­говищ: сви­репые тиг­ры, гроз­ные мед­ве­ди, тол­сто­кожие но­соро­ги, груз­ные сло­ны, ро­гатые буй­во­лы. Все они учу­яли че­лове­чий дух и со страш­ным ре­вом ста­ли бе­гать вок­руг де­рева.

Де­вуш­ка и ста­руха слы­шали страш­ный рев ди­ких зве­рей, ко­торые бро­сались на де­рево, ло­мали его вет­ви, ца­рапа­ли ко­ру, стре­мясь проб­рать­ся внутрь. И толь­ко с вос­хо­дом сол­нца зве­ри уб­ра­лись прочь. Тог­да де­рево ска­зало сво­им гость­ям:

— Бед­ные стра­дали­цы, зве­ри уб­ра­лись вос­во­яси. Уже свет­ло, вы­ходи­те.

Де­рево вы­пус­ти­ло их на­ружу. Вот тог­да они и уви­дели, ка­кие ра­ны на­нес­ли де­реву зве­ри: ниж­ние вет­ки бы­ли об­ло­маны, кор­ни под­ры­ты, а ствол силь­но ис­ца­рапан.

— Доб­рое де­рево, — об­ра­тилась к не­му де­вуш­ка, — ты спас­ло нас от смер­ти та­кой страш­ной це­ной. Те­бе, на­вер­ное, очень боль­но?

Она пош­ла к ближ­не­му озе­ру, наб­ра­ла гли­ны и за­маза­ла ею все ды­ры и ца­рапи­ны на ство­ле де­рева.

— Спа­сибо те­бе, доб­рая де­вуш­ка, — ска­зало де­рево, — мне ста­ло те­перь нам­но­го лег­че. Но ме­ня сей­час не так бес­по­ко­ит своя боль, как ва­ша судь­ба. Ведь вы с нянь­кой не ели уже бо­лее су­ток. А я ни­чем не мо­гу вам по­мочь, ведь я не фрук­то­вое де­рево. Дай нянь­ке нем­но­го де­нег, пусть она пой­дет в го­род и ку­пит че­го-ни­будь по­есть.

Дочь куп­ца по­рылась в сво­ей кор­зинке и наш­ла там пять ка­ури. Де­рево об­ра­дова­лось и по­сове­това­ло ку­пить на них жа­рено­го ри­са. Пош­ла ста­руха в го­род и поп­ро­сила ла­воч­ни­ка про­дать ей нем­но­го ри­са. А тот выс­ме­ял ее и прог­нал:

— Сту­пай прочь, ста­рая кар­га, твои ка­ури ни­чего не сто­ят, и ник­то те­бе за них ни­чего не про­даст.

Но дру­гой ла­воч­ник сжа­лил­ся над ста­рой жен­щи­ной и на­сыпал ей це­лый по­дол жа­рено­го ри­са.

При­нес­ла нянь­ка рис, ста­ли они его есть, а де­рево и го­ворит:

— По­ешь­те нем­но­го, а ос­таль­ное рас­сыпь­те по бе­регу озе­ра.

Де­вуш­ка с нянь­кой так и пос­ту­пили, хо­тя не зна­ли, для че­го это нуж­но. Оп­ла­кивая свою нес­час­тную судь­бу, они про­вели це­лый день в сле­зах, а на ночь опять спря­тались внутрь де­рева. И сно­ва ди­кие зве­ри пы­тались доб­рать­ся до них, скреб­ли и тер­за­ли де­рево, но бе­зус­пешно.

А на бе­регу озе­ра про­изош­ло вот что: пок­ле­вать жа­рено­го ри­са ту­да сле­телись сот­ни пав­ли­нов. Тол­кая друг дру­га и те­ряя перья, пти­цы жад­но наб­ро­сились на еду, и ско­ро весь бе­рег был усы­пан яр­ки­ми пав­линь­ими перь­ями.

Ра­но ут­ром де­рево раз­бу­дило сво­их гос­тий и пос­ла­ло их со­бирать пав­линьи перья. Де­вуш­ка сде­лала из них кра­сивое опа­хало, нянь­ка от­несла его во дво­рец, по­каза­ла ца­реви­чу, и тот хо­рошо за не­го зап­ла­тил. С тех пор каж­дое ут­ро жен­щи­ны со­бира­ли пав­линьи перья и про­дава­ли опа­хала в го­роде. Ког­да у них на­копи­лось мно­го де­нег, де­рево по­сове­това­ло им на­нять ра­бочих и пос­тро­ить дом. И вот за­кипе­ла ра­бота: од­ни об­жи­гали кир­пи­чи, дру­гие ру­били лес, третьи рас­пи­лива­ли брев­на на дос­ки, чет­вертые го­тови­ли рас­твор, пя­тые воз­во­дили сте­ны. Не прош­ло и нес­коль­ких ме­сяцев, как был го­тов бо­гатый дом, что твой дво­рец, и дочь куп­ца вмес­те с нянь­кой по­сели­лись в нем. Воз­ле до­ма раз­би­ли цвет­ник, по­сади­ли фрук­то­вые де­ревья и ста­ли рыть пруд.

А судь­ба ро­дите­лей де­вуш­ки сло­жилась нес­час­тли­во. Бо­гиня уда­чи от­верну­лась от куп­ца, нес­частья сле­дова­ли од­но за дру­гим, и он по­терял все свое сос­то­яние. Дом и иму­щес­тво приш­лось про­дать, и ку­пец с же­ной и шестью до­черь­ми впал в ни­щету.

Прос­лы­шал ку­пец про бо­гатый дом, ря­дом с ко­торым ры­ли пруд, и ре­шил на­нять­ся вмес­те с же­ной в зем­ле­копы.

Од­нажды их дочь наб­лю­дала из ок­на за ра­бочи­ми и вдруг ви­дит сре­ди них сво­их от­ца и мать. Они бы­ли оде­ты в гряз­ные лох­мотья, и она с тру­дом их уз­на­ла. Сле­зы сос­тра­дания по­лились из ее глаз, и де­вуш­ка ве­лела слу­жан­ке вес­ти ро­дите­лей ско­рее в дом.

Бед­ные отец с ма­терью страш­но ис­пу­гались: они по­дума­ли, что стро­итель­ство во­до­ема под­хо­дит к кон­цу и по­это­му их хо­тят при­нес­ти в жер­тву бо­гине Ка­ли. Ког­да же им при­каза­ли сбро­сить с се­бя ру­бище и на­деть но­вые, кра­сивые одеж­ды, они пе­репу­гались еще боль­ше.

Ка­ково же бы­ло их удив­ле­ние, ког­да хо­зяй­ка до­ма со сле­зами бро­силась им на шею и они уз­на­ли в ней свою млад­шую дочь. Она рас­ска­зала все, что с ней слу­чилось. По­нял тог­да отец: она бы­ла пра­ва, ког­да ска­зала, что жи­вет на свои средс­тва. Дол­го го­вори­ла дочь с от­цом и ма­терью, а на про­щание да­ла от­цу мно­го де­нег, что­бы он мог вер­нуть­ся в род­ной го­род и сно­ва от­крыть тор­говлю.

Прош­ло вре­мя, и ку­пец сна­рядил суд­но для тор­говли в за­мор­ских стра­нах. Все бы­ло го­тово, он взо­шел на борт ко­раб­ля и дал ко­ман­ду от­плы­вать, но суд­но не сдви­нулось с мес­та. Ку­пец не знал, что де­лать. И тут его осе­нило: ведь он спро­сил сво­их шес­те­рых до­черей, что им при­вез­ти из даль­них стран, а о млад­шей, ко­торая вер­ну­ла ему бо­гатс­тво, он по­забыл.

Ку­пец спеш­но нап­ра­вил гон­ца к млад­шей до­чери, что­бы спро­сить, ка­кой она хо­чет по­дарок. При­бежал го­нец к ее до­му, а млад­шая дочь как раз в это вре­мя мо­лилась. Ей ска­зали, что при­был го­нец от от­ца, а она от­ве­тила:

— Шо­бур (дес­кать, «по­дож­ди»).

Го­нец по­думал, что она хо­чет по­дарок, ко­торый на­зыва­ет­ся «шо­бур», и пом­чался об­ратно.

Вер­нулся го­нец на ко­рабль и со­об­щил куп­цу, что его дочь хо­чет по­лучить в по­дарок «шо­бур». Те­перь суд­но лег­ко от­ча­лило от прис­та­ни, и по­пут­ный ве­тер ту­го на­дул па­руса. Ку­пец по­бывал в раз­ных стра­нах и вы­год­но про­дал свои то­вары. Же­не и шес­те­рым сво­им до­черям он на­купил мно­го по­дар­ков, а млад­шей до­чери по­дар­ка ниг­де не мог сыс­кать. В каж­дом го­роде хо­дил он от куп­ца к куп­цу и все спра­шивал о «шо­буре», но те от­ве­чали, что ни­ког­да о та­кой ве­щи и слы­хом не слы­хали.

При­был на­конец ку­пец в пос­ледний порт, стал хо­дить по ули­цам и вык­ри­кивать:

— У ко­го есть «шо­бур»! Мне ну­жен «шо­бур»!

Эти кри­ки ус­лы­хал ца­ревич, ко­торо­го зва­ли Шо­бур. Поз­вал он куп­ца и стал расс­пра­шивать. А ког­да уз­нал, в чем де­ло, улыб­нулся, по­шел в свои по­кои и при­нес де­ревян­ную шка­тул­ку, в ко­торой ле­жало не­боль­шое опа­хало с вде­лан­ным в руч­ку зер­каль­цем.

— Вот тот «шо­бур», — ска­зал он куп­цу, — о ко­тором го­вори­ла твоя дочь.

До­быв на­конец же­лан­ный по­дарок для млад­шей до­чери, ку­пец при­казал под­нять якорь и поп­лыл в род­ные края. Он бла­гопо­луч­но при­был до­мой, вру­чил всем по­дар­ки, а шка­тул­ку пос­лал млад­шей до­чери. Та, ду­мая, что это обык­но­вен­ная шка­тул­ка, не ста­ла ее рас­смат­ри­вать и от­ло­жила в сто­рону. Че­рез нес­коль­ко дней она вспом­ни­ла о по­дар­ке от­ца и ре­шила пос­мотреть, что там внут­ри. В шка­тул­ке ле­жало кра­сивое опа­хало с ма­лень­ким зер­каль­цем.

Не ус­пе­ла де­вуш­ка взмах­нуть опа­халом, как пе­ред ней пред­стал ца­ревич Шо­бур со сло­вами:

— Ты зва­ла ме­ня, кра­сави­ца? Что те­бе нуж­но?

Ис­пу­ган­ная вне­зап­ным по­яв­ле­ни­ем ца­реви­ча и по­ражен­ная его не­обык­но­вен­ной кра­сотой, ку­печес­кая дочь ста­ла спра­шивать, кто он та­кой и как он здесь ока­зал­ся.

Ца­ревич рас­ска­зал, как дол­го и упор­но отец ис­кал для нее по­дарок, а по­том от­крыл ей сек­рет: ес­ли она опять за­хочет с ним по­видать­ся, пусть дос­та­нет опа­хало и взмах­нет им.

Про­вели они в ее до­ме нес­коль­ко дней, по­люби­ли друг дру­га и ре­шили по­женить­ся. Ца­ревич вер­нулся до­мой и со­об­щил от­цу, что на­шел се­бе не­вес­ту. Царь об­ра­довал­ся и наз­на­чил день свадь­бы, на ко­торую при­был ку­пец вмес­те со сво­ими шестью до­черь­ми.

Ра­дос­ти мо­лодых не опи­сать сло­вами, но, как это час­то бы­ва­ет, сле­дом за счасть­ем приш­ло го­ре. Шес­те­ро до­черей куп­ца за­видо­вали сво­ей млад­шей сес­тре и за­дума­ли по­губить ее мо­лодо­го му­жа. Они взя­ли нес­коль­ко бу­тылок, раз­би­ли их на кус­ки, мел­ко ис­тол­кли и по­сыпа­ли этим по­рош­ком его пос­тель. А ца­ревич и знать ни­чего не знал. Лег он спать, но не прош­ло и нес­коль­ких ми­нут, как он по­чувс­тво­вал страш­ную боль во всем те­ле: тол­че­ное стек­ло ста­ло про­никать внутрь че­рез все по­ры. Обе­зумев­ше­го от бо­ли ца­реви­ча под­хва­тили слу­ги и, не мед­ля ни ми­нуты, увез­ли в род­ные края.

Че­го толь­ко ни де­лали царь с ца­рицей, что­бы вы­лечить сы­на, ни­какие док­то­ра, зна­хари и кол­ду­ны не по­мога­ли. Он кри­чал от бо­ли день и ночь, но ник­то не мог ска­зать, чем он бо­лен, и ник­то не мог об­легчить его стра­дания.

Нель­зя се­бе да­же пред­ста­вить го­ре мо­лодой же­ны. Не ус­пе­ли они по­женить­ся, как страш­ная бо­лезнь об­ру­шилась на ее му­жа, и его увез­ли от нее за три­девять зе­мель. Она ни­ког­да не бы­вала в его род­ных мес­тах, но те­перь ре­шила от­пра­вить­ся ту­да, что­бы по­пытать­ся об­легчить его му­ки.

Оде­лась она как сань­яси, взя­ла с со­бой кин­жал и тро­нулась в путь. Мо­лодая и хруп­кая, не при­вык­шая к дол­гой ходь­бе, она ско­ро ус­та­ла и при­села от­дохнуть в те­ни де­рева. На его вер­ши­не бы­ло гнез­до ве­щих птиц Ви­хан­га­мы и Ви­хан­га­ми. В ту по­ру птиц в гнез­де не бы­ло, там на­ходи­лись лишь их птен­цы.

Толь­ко мо­лодая жен­щи­на (те­перь мы бу­дем на­зывать ее сань­яси) зад­ре­мала, как птен­цы под­ня­ли страш­ный крик: к де­реву, под­няв раз­ду­тый ка­пюшон и зло­веще ши­пя, приб­ли­жалась ог­ромная коб­ра. Сань­яси вско­чил, раз­ру­бил ее над­вое, и птен­цы сра­зу ус­по­ко­ились.

Тут в воз­ду­хе по­каза­лись Ви­хан­га­ма и Ви­хан­га­ми, опа­сав­ши­еся, как бы птен­цов не прог­ло­тила коб­ра — их из­вечный враг. Не слы­ша обыч­но­го кри­ка птен­цов, пти­цы пе­репу­гались еще боль­ше. Под­ле­тев к гнез­ду, они с ра­достью уви­дели, что их де­тены­ши жи­вы и нев­ре­димы. Птен­цы прог­ло­тили при­несен­ный им корм и рас­ска­зали, как юный сань­яси унич­то­жил змею. И дей­стви­тель­но, под де­ревом ва­лялась мер­твая змея, раз­рублен­ная над­вое.

Тог­да Ви­хан­га­ми ска­зала сво­ему суп­ру­гу:

— Юный сань­яси спас на­ших де­тей от смер­ти, на­до и нам сде­лать для не­го что-ни­будь хо­рошее.

Ви­хан­га­ма от­ве­тил:

— Да, ты пра­ва, на­до что-то для нее сде­лать: это не муж­чи­на, а жен­щи­на. Она толь­ко не­дав­но выш­ла за­муж за ца­реви­ча Шо­бура, а тот тя­жело за­болел. И зна­ешь ког­да? Сра­зу пос­ле свадь­бы. Он лег в пос­тель, ку­да за­вис­тли­вые сес­тры его же­ны на­сыпа­ли тол­че­ное стек­ло. Оно про­ник­ло в его те­ло, и сей­час он в страш­ных му­ках уми­ра­ет во двор­це сво­их ро­дите­лей. А его храб­рая же­на в об­ли­ке сань­яси про­бира­ет­ся к не­му, что­бы хоть чем-ни­будь ему по­мочь.

— А раз­ве нет средс­тва, что­бы его вы­лечить? — спро­сила Ви­хан­га­ми.

— Та­кое средс­тво есть, — от­ве­ча­ет Ви­хан­га­ма. — Ес­ли кто-ни­будь со­берет под де­ревом наш ста­рый, за­сох­ший по­мет, ра­зот­рет его в по­рошок и, омыв ца­реви­ча семь раз семью кув­ши­нами во­ды и семью кув­ши­нами мо­лока, вот­рет щет­кой этот по­рошок в его те­ло, ца­ревич бу­дет спа­сен.

— Мне очень жаль эту бед­няжку! — пе­чаль­но мол­ви­ла Ви­хан­га­ми. — Как она одо­ле­ет та­кое рас­сто­яние пеш­ком? Сколь­ко на это уй­дет вре­мени? По­ка она ту­да до­берет­ся, ца­ревич на­вер­ня­ка ум­рет.

— Приз­нать­ся, мне то­же ее жал­ко. Мо­жет быть, мне взять ее на спи­ну и от­нести к ца­реви­чу, а за­тем вер­нуть­ся? Это мож­но сде­лать, но при ус­ло­вии, что она не возь­мет от­ту­да ни­каких по­дар­ков, — го­ворит Ви­хан­га­ма.

Дочь куп­ца слы­шала этот раз­го­вор ве­щих птиц и уп­ро­сила Ви­хан­га­му от­везти ее к му­жу. Пти­ца сог­ла­силась, мо­лодая жен­щи­на соб­ра­ла су­хой по­мет, рас­терла в по­рошок и с этим чу­дот­ворным сна­добь­ем усе­лась на спи­ну Ви­хан­га­мы.

Как мол­ния, по­лете­ли они че­рез ле­са и го­ры и вско­ре при­были ко двор­цу ро­дите­лей Шо­бура. Мо­лодой сань­яси за­явил ца­рю, что мо­жет ис­це­лить боль­но­го.

Царь сна­чала не по­верил мо­лодо­му сань­яси, ведь во двор­це уже пе­ребы­вало столь­ко ле­карей! Но по со­вету сво­их приб­ли­жен­ных он раз­ре­шил на­чать ле­чение. Сань­яси при­казал при­нес­ти семь кув­ши­нов во­ды и семь кув­ши­нов мо­лока и вы­лил их со­дер­жи­мое на ца­реви­ча. А за­тем кис­точкой из птичь­их перь­ев втер вол­шебный по­рошок в те­ло ца­реви­ча. Пос­ле это­го на ца­реви­ча вы­лили еще шесть раз по семь кув­ши­нов во­ды и по семь кув­ши­нов мо­лока. Вско­ре боль прош­ла, и ца­ревич выз­до­ровел.

На ра­дос­тях царь пред­ло­жил ис­це­лите­лю го­ры сок­ро­вищ, но тот ни­чего не взял, кро­ме коль­ца с ру­ки ца­реви­ча.

Вер­нувшись на бе­рег мо­ря, где ее ожи­дал Ви­хан­га­ма, де­вуш­ка се­ла ему на спи­ну, и они быс­тро до­лете­ли до­мой. На сле­ду­ющий день она взмах­ну­ла чу­до-опа­халом, и пе­ред ней пред­стал ца­ревич Шо­бур. Она рас­ска­зала ему все и по­каза­ла коль­цо.

Сколь­ко бы­ло ра­дос­ти, сколь­ко ве­селья! Ца­ревич прос­тил же­ниных сес­тер, заб­рал же­ну к се­бе во дво­рец и про­жил с ней дол­гие го­ды в ми­ре и сог­ла­сии. И бы­ло у них мно­го де­тей, вну­ков и прав­ну­ков.