Факир-чанд

Жи­ли на све­те ца­ревич и сын ви­зиря. Они дру­жили меж­ду со­бой и всег­да бы­ли вмес­те: иг­ра­ли, ели, пи­ли, спа­ли, ез­ди­ли охо­тить­ся.

А ког­да воз­му­жали, то за­дума­ли пос­мотреть даль­ние стра­ны. И хо­тя оба бы­ли бо­гаты, слуг с со­бой брать не ста­ли. Се­ли они на сво­их кры­латых ко­ней Пак­ши­рад­жей и от­пра­вились в путь.

Дол­го еха­ли юно­ши — че­рез бес­край­ние ри­совые по­ля, че­рез го­рода и де­рев­ни, че­рез пус­ты­ни и гус­тые ле­са, где жи­вут тиг­ры и мед­ве­ди.

Од­нажды в пус­тынном мес­те их нас­тигла ночь. Им приш­лось ос­та­новить­ся под боль­шим, раз­ве­сис­тым де­ревом. Друзья при­вяза­ли к его ство­лу ло­шадей, взоб­ра­лись на де­рево и спря­тались в гу­ще вет­вей. Де­рево рос­ло вбли­зи озе­ра, во­ды ко­торо­го бы­ли проз­рачны, слов­но во­роний глаз. Ца­ревич и сын ви­зиря ре­шили про­вес­ти здесь ночь. Они по­гово­рили нем­но­го и ста­ли бы­ло уже за­сыпать, как вдруг со сто­роны озе­ра раз­дался шум взды­ма­ющих­ся волн, и из во­ды по­каза­лась го­лова ог­ромной коб­ры. С гроз­ным ши­пени­ем поп­лы­ла она к бе­регу. В ее ка­пюшо­не си­ял ты­сяча­ми ог­ней ог­ромный брил­ли­ант, яр­ким све­том оза­ряв­ший озе­ро, бе­рега и всю ок­ру­гу. Дос­тигнув бе­рега, змея по­ложи­ла брил­ли­ант на зем­лю и, про­дол­жая ши­петь, дви­нулась в глубь ле­са в по­ис­ках пи­щи.

За­любо­вались друзья изу­митель­ным кам­нем. Ни­чего по­доб­но­го до это­го они не ви­дыва­ли, хо­тя и слы­шали, что та­кой ка­мень ра­вен сок­ро­вищам се­ми ца­рей. Их удив­ле­ние, од­на­ко, сме­нилось ужа­сом: гроз­но ши­пя, змея под­пол­зла к де­реву, на ко­тором они си­дели, и прог­ло­тила од­но­го за дру­гим их ко­ней, при­вязан­ных к ство­лу. У ца­реви­ча и сы­на ви­зиря во­лосы вста­ли ды­бом: они по­дума­ли, что сей­час нас­та­нет их че­ред. Но ги­гант­ская коб­ра по­пол­зла в ча­щу и скры­лась из ви­ду.

Тут сын ви­зиря по­думал: «Хо­рошо бы зав­ла­деть этим дра­гоцен­ным кам­нем». Он ког­да-то слы­хал, что при­тушить си­яние брил­ли­ан­та мож­но толь­ко од­ним спо­собом — пок­рыть его кон­ским или ко­ровь­им на­возом. Ос­то­рож­но спус­тившись вниз, он соб­рал на­воз, ос­тавший­ся от их ло­шадей, прик­рыл им ка­мень и тут же сно­ва влез на де­рево. Коб­ра за­мети­ла, что си­яние брил­ли­ан­та по­гас­ло, и бро­силась на­зад, к то­му мес­ту, где она его ос­та­вила. И сколь­ко ни би­лась она в ярос­ти вок­руг на­воз­ной ку­чи, сколь­ко ни из­ви­валась вок­руг нее — ни­чего не по­мога­ло. Вско­ре змея за­мер­тво рас­тя­нулась на зем­ле.

Ра­но ут­ром ца­ревич и его друг спус­ти­лись с де­рева и по­дош­ли к то­му мес­ту, где ле­жали брил­ли­ант и мер­твая коб­ра. Сын ви­зиря взял ка­мень и вы­мыл его в озе­ре. Брил­ли­ант зас­веркал так же яр­ко, как и преж­де. При све­те его они уви­дели в во­де мно­жес­тво рыб. По­том раз­гля­дели на дне озе­ра вы­сокие сте­ны двор­ца.

— Да­вай пос­мотрим, что это за дво­рец, — ска­зал сын ви­зиря. Так они и сде­лали: дер­жа в ру­ках вол­шебный ка­мень, они ныр­ну­ли в во­ду и ока­зались пе­ред во­рота­ми двор­ца. Во­рота бы­ли от­кры­ты, вок­руг не вид­но ни ду­ши. Они вош­ли внутрь и уви­дели боль­шой кра­сивый сад. Ка­ких толь­ко цве­тов не бы­ло в этом са­ду: ро­зы, жас­мин, лан­ды­ши и мно­го-мно­го дру­гих. На­конец друзья по­дош­ли к двор­цу. Его сте­ны бы­ли пок­ры­ты по­золо­той и ук­ра­шены боль­ши­ми дра­гоцен­ны­ми кам­ня­ми.

Не встре­тив и здесь ни­кого, ца­ревич и сын ви­зиря вош­ли во дво­рец. Ком­на­ты бы­ли бо­гато уб­ра­ны, но без­людны. На­конец в од­ной опо­чиваль­не они уви­дели зо­лотое ло­же, на ко­тором ле­жала спя­щая ца­рев­на див­ной кра­соты. Пун­цо­вые гу­бы яр­ко го­рели на мра­мор­но-бе­лом ли­це. Лет ей бы­ло не боль­ше шес­тнад­ца­ти.

Зас­тыв в изум­ле­нии, друзья не мог­ли отор­вать от нее сво­их за­чаро­ван­ных взо­ров. Но тут кра­сави­ца от­кры­ла свои чуд­ные очи, уви­дела нез­на­ком­цев и удив­ленно спро­сила:

— Как вы сю­да по­пали? Это дво­рец страш­ной змеи, ко­торая сож­ра­ла мо­их от­ца, мать, брать­ев и всех родс­твен­ни­ков. Из на­шей семьи толь­ко я од­на ос­та­лась в жи­вых. Ухо­дите ско­рее от­сю­да, а то она и вас от­пра­вит в свою не­насыт­ную ут­ро­бу!

Тог­да сын ви­зиря рас­ска­зал де­вуш­ке, как по­гиб­ла эта змея, как они с ца­реви­чем зав­ла­дели бес­ценным брил­ли­ан­том и как при его све­те доб­ра­лись сю­да, в под­водный дво­рец. Об­ра­дова­лась ца­рев­на ос­во­бож­де­нию от чу­дища, го­рячо поб­ла­года­рила юно­шей и ста­ла про­сить их не по­кидать ее. Они с ра­достью ос­та­лись жить во двор­це. Ца­ревич, пле­нен­ный кра­сотой ца­рев­ны, вско­ре на ней же­нил­ся. Поб­ли­зос­ти не бы­ло ни од­но­го брах­ма­на, что­бы со­вер­шить сва­деб­ный об­ряд, и они прос­то об­ме­нялись цве­точ­ны­ми гир­лянда­ми.

Жизнь ца­реви­ча про­тека­ла счас­тли­во. Его мо­лодая же­на бы­ла не толь­ко кра­сива, но доб­ра и при­вет­ли­ва. Ра­довал­ся счастью дру­га и сын ви­зиря, хо­тя сам был раз­лу­чен со сво­ею суп­ру­гой.

Вре­мя тек­ло не­замет­но. Нас­та­ла по­ра им воз­вра­щать­ся до­мой. А так как ца­ревич был те­перь не один, а с мо­лодой же­ной, то ре­шили сде­лать все очень тор­жес­твен­но. Они до­гово­рились, что сын ви­зиря от­пра­вит­ся к ца­рю и дос­та­вит мо­лодым все не­об­хо­димое. С вол­шебным кам­нем в ру­ке ца­ревич про­водил дру­га на­верх, поп­ро­щал­ся с ним и вер­нулся в под­водный дво­рец. Они до­гово­рились, в ка­кой день и час сын ви­зиря вер­нется к озе­ру с ло­шадь­ми, сло­нами и слу­гами и где бу­дет ждать встре­чи с ца­реви­чем и его мо­лодой же­ной.

Ос­та­вим сы­на ви­зиря на пу­ти в род­ные края и пос­мотрим, что де­ла­ет­ся в под­водном двор­це. Од­нажды, ког­да ца­ревич пос­ле обе­да при­лег от­дохнуть, его суп­ру­га, ко­торая ни­ког­да не ви­дела над­водный мир, ре­шила пос­мотреть, что это та­кое. Взя­ла она вол­шебный ка­мень, без ко­торо­го не­воз­можно бы­ло най­ти до­рогу ни на­верх, ни вниз, бла­гопо­луч­но дос­тигла бе­рега озе­ра и при­села на сту­пень­ках гха­та. Бе­рег был пуст. Она ис­ку­палась, вы­мыла во­лосы, про­гуля­лась по пес­ча­ному бе­регу и вер­ну­лась на­зад. Ца­ревич все еще спал. Ког­да он прос­нулся, она ни сло­вом не об­молви­лась о сво­ей про­гул­ке. На сле­ду­ющий день, как толь­ко он зас­нул, она сно­ва всплы­ла на по­вер­хность озе­ра, и сно­ва ник­то из смер­тных ее не ви­дел. Ос­ме­лев, она от­пра­вилась в пу­тешес­твие в тре­тий раз. Выш­ло так, что сын мес­тно­го рад­жи при­ехал на озе­ро по­охо­тить­ся и рас­ки­нул ша­тер как раз воз­ле то­го мес­та, ко­торое об­лю­бова­ла мо­лодая жен­щи­на. По­ка слу­ги го­тови­ли обед, он про­гули­вал­ся по бе­регу озе­ра. Нев­да­леке ка­кая-то ста­руха со­бира­ла хво­рост.

Под­нявшись на по­вер­хность озе­ра и уви­дев на бе­регу сы­на рад­жи и ста­руху, ца­рев­на сра­зу ныр­ну­ла на­зад. Но юно­ша и ста­руха ус­пе­ли ее за­метить. Сын рад­жи за­мер от вос­торга: ни­ког­да еще не ви­дывал он та­кой кра­сави­цы. «На­вер­ное, это не­бес­ная де­ва, я чи­тал в кни­гах, что иног­да они спус­ка­ют­ся на зем­лю», — по­думал он. Ее не­зем­ная кра­сота по­мути­ла его ра­зум. Слов­но ка­мен­ная ста­туя, прос­то­ял он на од­ном мес­те мно­го ча­сов, на­де­ясь уви­деть ее вновь. Но она так и не по­яви­лась.

Ли­шив­шись от люб­ви рас­судка, сын рад­жи бес­прес­танно пов­то­рял: «Толь­ко по­яви­лась — и сра­зу ис­чезла!» И не со­шел с мес­та до тех пор, по­ка его на­силь­но не увез­ли во дво­рец. Он бро­дил по цар­ским по­ко­ям, горь­ко пла­кал и все вре­мя твер­дил: «Толь­ко по­яви­лась — и сра­зу ис­чезла!»

Не опи­сать го­ря, ко­торое ох­ва­тило рад­жу, ког­да он уви­дел, что ста­ло с его сы­ном. Что же про­изош­ло, га­дал он. Что зна­чат сло­ва: «Толь­ко по­яви­лась — и сра­зу ис­чезла»? Он не мог по­нять их смыс­ла. И слу­ги, дос­та­вив­шие юно­шу, ни­чего не мог­ли объ­яс­нить.

Со всех кон­цов го­сударс­тва во дво­рец приг­ла­сили луч­ших ле­карей, но нап­расно. Они так и не смог­ли по­нять при­чину бо­лез­ни юно­ши, а тем бо­лее вы­лечить его. Он не от­ве­чал на их воп­ро­сы и все вре­мя пов­то­рял од­но и то же: «Толь­ко по­яви­лась — и сра­зу ис­чезла!»

В кон­це кон­цов рад­жа при­казал бить в ба­рабан и все­народ­но объ­явить, что тот, кто вы­лечит его сы­на, по­лучит в наг­ра­ду ру­ку ца­рев­ны и по­лови­ну царс­тва. Гла­шатаи би­ли в ба­рабан по все­му го­роду, но ни один че­ловек не по­дошел и не при­кос­нулся к не­му. Ник­то не знал, от­че­го сын рад­жи ли­шил­ся рас­судка. Но вот воз­ле ба­раба­на ока­залась ка­кая-то ста­руха. Она при­кос­ну­лась к не­му и за­яви­ла:

— Я знаю, что слу­чилось с нас­ледни­ком, и бе­русь его вы­лечить.

Это бы­ла та са­мая жен­щи­на, ко­торая со­бира­ла хво­рост на бе­регу озе­ра. У нее был сла­бо­ум­ный сын по име­ни Фа­кир-чанд, по­это­му все на­зыва­ли ее «ма­терью Фа­кира».

Ког­да ста­руху при­вели к рад­же, меж­ду ни­ми про­изо­шел та­кой раз­го­вор:

— Это ты кос­ну­лась ба­раба­на? И ты зна­ешь, от­че­го по­мутил­ся ра­зум у мо­его сы­на? — спро­сил рад­жа.

— Да, о воп­ло­щение спра­вед­ли­вос­ти! Но я ни­чего не ста­ну го­ворить, по­ка не вы­лечу тво­его сы­на, — за­вери­ла мать Фа­кира.

— Как я мо­гу по­верить те­бе на сло­во? Мо­его сы­на не мог­ли вы­лечить са­мые луч­шие ле­кари, — воз­ра­зил рад­жа.

— А те­бе и не на­до, мой по­вели­тель, ве­рить на сло­во. Ста­рухи, слу­ча­ет­ся, вла­де­ют та­кими сек­ре­тами, ко­торые не­из­вес­тны муд­ре­цам, — ска­зала жен­щи­на.

— Ну что ж, пос­мотрим. А сколь­ко те­бе по­надо­бит­ся вре­мени, что­бы вы­лечить ца­реви­ча? — по­ин­те­ресо­вал­ся рад­жа.

— Сей­час я ска­зать не мо­гу, но го­това прис­ту­пить не­мед­ленно, ес­ли ты мне по­можешь, о по­вели­тель, — про­гово­рила мать Фа­кира.

— Ка­кая же те­бе нуж­на по­мощь, доб­рая жен­щи­на?

— При­кажи, о све­точ ми­ра, со­ору­дить не­боль­шой ша­лаш на бе­регу то­го озе­ра, где за­немог твой сын. Я про­буду в нем нес­коль­ко дней. И пусть твои лю­ди спря­чут­ся в кус­тах воз­ле ша­лаша, я их по­зову, ког­да на­до бу­дет, — ска­зала она.

— Лад­но, я при­кажу, — за­верил рад­жа. — Что еще?

— Боль­ше ни­чего, мой по­вели­тель. Но поз­воль кое-что на­пом­нить те­бе, го­сударь. Ты по­обе­щал от­дать по­лови­ну сво­его царс­тва и ру­ку до­чери то­му, кто вер­нет ра­зум нас­ледни­ку. Я жен­щи­на и не мо­гу же­нить­ся на тво­ей до­чери. А по­тому обе­щай от­дать дочь за мо­его сы­на и вы­делить ему по­лови­ну царс­тва, ес­ли я вы­лечу ца­реви­ча, — за­яви­ла мать Фа­кира.

— Будь по-тво­ему! — сог­ла­сил­ся рад­жа.

Че­рез нес­коль­ко ча­сов на бе­регу озе­ра уже сто­ял не­боль­шой ша­лаш, в ко­тором по­сели­лась мать Фа­кира. А нев­да­леке спря­тались в кус­тах цар­ские слу­ги, что­бы прий­ти ей на по­мощь, ког­да она по­зовет. Ста­руха стро­го-нас­тро­го при­каза­ла, что­бы на бе­регу не по­яв­лялся ни один че­ловек.

Ос­та­вим мать Фа­кира в ша­лаше на бе­регу озе­ра, а са­ми спус­тимся в под­водное царс­тво и пос­мотрим, что там де­ла­ет мо­лодая че­та. Пос­ле то­го слу­чая ца­рев­на боль­ше не ре­шалась под­ни­мать­ся на по­вер­хность озе­ра. Но, как из­вес­тно, жен­щи­ны лю­бопыт­нее муж­чин, и ца­рев­на не мог­ла дол­го вы­дер­жать.

Од­нажды, ког­да суп­руг, как обыч­но, при­лег от­дохнуть пос­ле обе­да, ца­рев­на взя­ла вол­шебный ка­мень и всплы­ла на­верх. Как толь­ко она по­яви­лась на по­вер­хнос­ти, мать Фа­кира сра­зу ее за­мети­ла че­рез щель в стен­ке ша­лаша. Ца­рев­на, не ви­дя ни­чего по­доз­ри­тель­но­го, под­плы­ла к бе­регу и ста­ла при­водить се­бя в по­рядок. Мать Фа­кира по­тихонь­ку выш­ла из ша­лаша, по­дош­ла к ней и лас­ко­во за­гово­рила:

— Иди сю­да, о кра­сави­ца из кра­савиц, дай я по­могу те­бе как сле­ду­ет вы­мыть­ся и рас­че­шу твои чуд­ные во­лосы.

С эти­ми сло­вами ста­руха приб­ли­зилась к де­вуш­ке, ко­торая, не ви­дя ни­кого, кро­ме нее, спо­кой­но поз­во­лила ей по­уха­живать за со­бой. Ста­руха вы­мыла ей го­лову, а ког­да ста­ла рас­че­сывать во­лосы, то за­мети­ла в ее ру­ках вол­шебный брил­ли­ант.

— Как бы те­бе не по­терять этот кра­сивый ка­мень, да­вай-ка его сю­да! — ска­зала она.

Она взя­ла у ца­рев­ны брил­ли­ант и за­вяза­ла его в край сво­ей одеж­ды. Те­перь ца­рев­на убе­жать не мог­ла. Ста­руха да­ла знак слу­гам, они схва­тили ца­рев­ну и дос­та­вили ее к рад­же.

Сколь­ко ра­дос­ти бы­ло в сто­лице, ког­да приш­ло из­вестие, что пой­ма­ли де­ву из под­водно­го царс­тва. Весь го­род вы­шел пог­ля­деть на «дочь бес­смертных бо­гов», как ее наз­ва­ли го­рожа­не.

Ког­да ца­рев­ну дос­та­вили во дво­рец и под­ве­ли к сы­ну рад­жи, тот при­шел в се­бя и ра­дос­тно зак­ри­чал: — Я на­шел ее, я на­шел ее…

В его до­селе пус­тых и без­жизнен­ных гла­зах вдруг за­жег­ся огонь ра­зума, он об­рел дар ре­чи и сно­ва стал нор­маль­ным че­лове­ком.

Ра­дос­ти рад­жи не бы­ло гра­ниц. Вмес­те с ним ра­дова­лись и все приб­ли­жен­ные. Они хва­лили мать Фа­кира и с не­тер­пе­ни­ем жда­ли свадь­бы сы­на рад­жи и кра­сави­цы из под­водно­го царс­тва. Од­на­ко плен­ни­ца поп­ро­сила мать Фа­кира пе­редать рад­же, что она да­ла обет не гля­деть в те­чение го­да ни на од­но­го муж­чи­ну, кро­ме сво­его му­жа, ос­тавше­гося в под­водном царс­тве. По­это­му о свадь­бе мож­но го­ворить не рань­ше чем че­рез год.

Сын рад­жи при­уныл, ус­лы­хав та­кую но­вость, но тем не ме­нее сог­ла­сил­ся на эти ус­ло­вия.

На­до ли го­ворить о том, что все дни и но­чи ца­рев­на про­води­ла те­перь в глу­бокой пе­чали и сле­зах? Как она ка­ялась и ко­рила се­бя за не­разум­ный пос­ту­пок! На­конец она на­дума­ла бе­жать. Но как это сде­лать, на­ходясь в че­тырех сте­нах под не­усып­ным над­зо­ром? И да­же ес­ли удас­тся бе­жать, как доб­рать­ся к сво­ему му­жу без вол­шебно­го кам­ня?

Все оби­татель­ни­цы двор­ца и мать Фа­кира изо всех сил ста­рались раз­влечь кра­сави­цу, но бе­зус­пешно. Все ей бы­ло не ми­ло, она ни с кем не раз­го­вари­вала и толь­ко про­лива­ла горь­кие сле­зы. Вот уже и наз­на­чен­ный ею го­дич­ный срок стал под­хо­дить к кон­цу, а она ни­как не мог­ла уте­шить­ся.

Но сле­зы сле­зами, а свадь­ба свадь­бой. Рад­жа по­сове­товал­ся со сво­ими ас­тро­лога­ми, и те оп­ре­дели­ли на­ибо­лее бла­гоп­ри­ят­ный день и час для бра­косо­чета­ния. В го­роде под­ня­лась ве­ликая су­мато­ха. Все го­тови­лись к тор­жес­твен­но­му со­бытию: кон­ди­теры день и ночь го­тови­ли вся­кие сла­дос­ти; мо­лоч­ни­ки до­гова­рива­лись о дос­тавке во дво­рец сли­вок и кис­ло-слад­кой да­хи; над въ­ез­дны­ми во­рота­ми со­ору­жали пло­щад­ки для му­зыкан­тов, ко­торым не тер­пе­лось ис­полнить сва­деб­ные ме­лодии. Все го­рожа­не с ра­дос­тным вол­не­ни­ем ожи­дали наз­на­чен­но­го ча­са.

Нас­та­ло, од­на­ко, вре­мя вспом­нить и о сы­не ви­зиря, ко­торый ос­та­вил сво­его дру­га в под­водном царс­тве и нап­ра­вил­ся в род­ные края за ло­шадь­ми, сло­нами и слу­гами, что­бы с над­ле­жащим тор­жес­твом дос­та­вить ца­реви­ча с суп­ру­гой во дво­рец. Эти при­готов­ле­ния за­няли у не­го мно­го вре­мени, но в кон­це кон­цов все бы­ло го­тово. Вну­шитель­ный ка­раван пус­тился в до­рогу и дос­тиг озе­ра за два дня до ус­ловлен­ной да­ты. Меж­ду ман­го­выми де­ревь­ями бы­ли на­тяну­ты на­весы для лю­дей и жи­вот­ных, и в уроч­ный день и час сын ви­зиря по­дошел к во­де и стал ждать. Но вот уже и сол­нце опус­ти­лось за го­ризонт, но ник­то не по­яв­лялся. Про­шел еще один день и еще один, а ца­реви­ча все не бы­ло.

«Что мог­ло слу­чить­ся с мо­им дру­гом и его суп­ру­гой? — раз­мышлял сын ви­зиря. — Мо­жет, на них на­пала дру­гая змея и отом­сти­ла за пер­вую или они по­теря­ли вол­шебный ка­мень и не зна­ют, как выб­рать­ся из во­ды? А мо­жет, их зах­ва­тили в плен во вре­мя про­гул­ки по бе­регу озе­ра?»

Сын ви­зиря си­дел на бе­регу в глу­бокой пе­чали. Вдруг из ближ­не­го го­рода до не­го до­нес­лись зву­ки ве­селой му­зыки. Он спро­сил у про­хоже­го, что там про­ис­хо­дит, и тот ска­зал, что идут при­готов­ле­ния к свадь­бе сы­на рад­жи, ко­торый же­нит­ся на див­ной кра­сави­це, по­явив­шей­ся из вод озе­ра. Сын ви­зиря до­гадал­ся, о ком идет речь, ре­шил ра­зуз­нать, что про­изош­ло, и по­пытать­ся спас­ти ца­рев­ну. Он от­пра­вил до­мой ка­раван, а сам по­шел в го­род и по­селил­ся у од­но­го брах­ма­на.

Ког­да сын ви­зиря стал расс­пра­шивать сво­его хо­зя­ина, к ка­кому со­бытию го­товят­ся в го­роде, тот очень уди­вил­ся:

— Из ка­ких кра­ев ты при­был, юно­ша, ес­ли не зна­ешь о тех чу­десах, ко­торые слу­чились у нас? Раз­ве ты не слы­шал, что из вод ближ­не­го озе­ра выш­ла де­вуш­ка бо­жес­твен­ной кра­соты и пос­ле­зав­тра она вы­ходит за­муж за сы­на на­шего рад­жи?

— Я ни­чего не слы­шал, — за­верил его сын ви­зиря. — Ведь я при­был из даль­них кра­ев, ку­да слух об этом еще не до­шел. Рас­ска­жи мне об этом под­робнее.

И брах­ман рас­ска­зал, что год на­зад, приб­ли­зитель­но в это же вре­мя, сын рад­жи по­ехал на охо­ту. У озе­ра он рас­ки­нул ша­тер для от­ды­ха. И вот од­нажды он уви­дел, как из глу­бины вод выш­ла де­вуш­ка не­зем­ной кра­соты. Ог­ля­дев­шись вок­руг и за­метив лю­дей, она ныр­ну­ла в во­ду и ис­чезла. Сын рад­жи, уви­дев ее, по­терял от люб­ви рас­су­док. Его при­вез­ли во дво­рец в без­на­деж­ном сос­то­янии. Он ни с кем не го­ворил, лишь пов­то­рял без кон­ца од­ни и те же сло­ва: «Толь­ко по­яви­лась — и сра­зу ис­чезла». Рад­жа ра­зос­лал гон­цов во все кон­цы го­сударс­тва за луч­ши­ми ле­каря­ми, но они ни­чего не смог­ли сде­лать. Тог­да рад­жа ве­лел бить в ба­рабан и объ­явить: тот, ко­му удас­тся вы­лечить его сы­на, по­лучит пол­царс­тва и ста­нет его зя­тем. Дол­го ник­то не приб­ли­жал­ся к ба­раба­ну, по­ка на­конец ста­руха, наз­вавшая се­бя ма­терью Фа­кира, не по­дош­ла и не дот­ро­нулась до не­го. Она за­яви­ла, что мо­жет вы­лечить сы­на рад­жи. На бе­регу то­го озе­ра пос­тро­или ша­лаш и спря­тали в нем ста­руху, а нев­да­леке ук­ры­лись слу­ги рад­жи. Ког­да кра­сави­ца по­яви­лась из вод озе­ра, мать Фа­кира поз­ва­ла слуг, они схва­тили ее и дос­та­вили в па­лан­ки­не во дво­рец. При ви­де лю­бимой сын рад­жи при­шел в се­бя, и бы­ло ре­шено их по­женить. Но плен­ни­ца за­яви­ла, что да­ла обет не гля­деть ни на од­но­го муж­чи­ну в те­чение го­да, по­это­му свадь­бу от­ло­жили. Те­перь го­дич­ный срок на ис­хо­де, по­тому так ве­село и иг­ра­ют му­зыкан­ты во двор­це рад­жи.

— Ты рас­ска­зал мне уди­витель­ную ис­то­рию! Ну а мать Фа­кира, вер­нее, ее сын Фа­кир-чанд по­лучил ли он в наг­ра­ду пол­царс­тва и дочь рад­жи в же­ны? — по­ин­те­ресо­вал­ся сын ви­зиря.

— Нет еще. Де­ло в том, что этот па­рень — сла­бо­ум­ный. Он час­то ухо­дит ку­да-то из до­му, иног­да на це­лый год, по­том вдруг по­яв­ля­ет­ся и сно­ва ис­че­за­ет. Его и сей­час нет в го­роде, но мать го­ворит, что он вот-вот дол­жен прий­ти, — от­ве­тил брах­ман.

— А как он выг­ля­дит и как он се­бя ве­дет, ког­да при­ходит до­мой? — спро­сил сын ви­зиря.

— Рос­том он, по­жалуй, с те­бя, а го­дами — нем­но­го мо­ложе. Но­сит на­бед­ренную по­вяз­ку, те­ло на­тира­ет зо­лой, в ру­ках всег­да дер­жит зе­леную вет­ку. Как по­дой­дет к две­рям ма­терин­ской хи­жины, на­чина­ет прип­ля­сывать и при­певать: «Дхуп, дхуп, дхуп!» Го­ворит очень нев­нятно, и, ког­да мать про­сит его по­жить хо­тя бы нем­но­го до­ма, он всег­да от­ве­ча­ет од­но и то же: «Нет, я не ос­та­нусь, не ос­та­нусь». А ес­ли он с чем-то сог­ла­сен, то го­ворит: «Хум!»

Так сын ви­зиря уз­нал, что оби­татель­ни­ца под­водно­го двор­ца всплы­ла на по­вер­хность од­на, без ца­реви­ча, бы­ла на­силь­но схва­чена и дос­тавле­на во дво­рец, а вол­шебный ка­мень на­ходит­ся те­перь в ру­ках ма­тери Фа­кира. А это зна­чит, что ца­ревич ос­тался под во­дой один и не мо­жет под­нять­ся на по­вер­хность.

Всю ночь сын ви­зиря не сом­кнул глаз. «Как по­мочь ца­реви­чу? — ду­мал он. — Как вы­манить вол­шебный ка­мень у ста­рухи и выз­во­лить ца­рев­ну? А что, ес­ли я вы­дам се­бя за Фа­кир-чан­да и по­пыта­юсь ос­во­бодить ца­рев­ну из рук рад­жи?»

Ска­зано — сде­лано. Ут­ром он по­кинул дом брах­ма­на и от­пра­вил­ся в пус­тынное мес­то на ок­ра­ине го­рода. Там он ски­нул свои одеж­ды, опо­ясал бед­ра кус­ком ма­терии, ед­ва дос­ти­гав­шим ко­лен, на­тер хо­рошень­ко те­ло зо­лой, от­ло­мил с де­рева вет­ку и в та­ком ви­де при­шел к до­му ма­тери Фа­кира. Там он пус­тился в пляс, вык­ри­кивая: «Дхуп, дхуп, дхуп!» — и раз­ма­хивая зе­леной вет­кой. По­думав, что это вер­нулся ее сын, ста­руха выш­ла ему навс­тре­чу со сло­вами:

— Вхо­ди в дом, сы­нок, на­конец-то бо­ги сжа­лились над на­ми!

Мни­мый Фа­кир нев­нятно про­бор­мо­тал: «Хум» — и про­дол­жал пля­сать.

— На этот раз ты дол­жен ос­тать­ся со мной, — за­яви­ла ему ста­руха.

— Нет, я не ос­та­нусь, не ос­та­нусь, — от­ве­чал сын ви­зиря.

— Ес­ли ос­та­нешь­ся, я же­ню те­бя на до­чери рад­жи. Ты хо­чешь же­нить­ся, Фа­кир-чанд?

— Хум, хум! — от­ве­чал сын ви­зиря, не прек­ра­щая сво­его бе­зум­но­го тан­ца.

— Пой­дем со мной во дво­рец, я по­кажу те­бе кра­сави­цу-ца­рев­ну под­водно­го царс­тва.

— Хум, хум! — бор­мо­тал мни­мый Фа­кир-чанд, в то вре­мя как его но­ги про­дол­жа­ли вы­делы­вать не­мыс­ли­мые фи­гуры.

Хо­чешь уви­деть дра­гоцен­ный ка­мень коб­ры, рав­ный сок­ро­вищам се­ми ца­рей?

— Хум, хум! — пос­ле­довал от­вет.

Ста­руха вош­ла в хи­жину, вы­нес­ла вол­шебный брил­ли­ант и по­ложи­ла ему на ла­донь. Он взял ка­мень и бе­реж­но за­вязал его в край на­бед­ренной по­вяз­ки.

Мать Фа­кира бы­ла ра­да, что сын по­явил­ся так кста­ти. Она пос­пе­шила с ним во дво­рец, что­бы со­об­щить рад­же о при­ходе сы­на и по­казать Фа­кир-чан­ду ца­рев­ну под­водно­го царс­тва. Мни­мый Фа­кир и его мать сво­бод­но прош­ли во внут­ренние по­кои двор­ца, по­тому как ста­руху те­перь все зна­ли в ли­цо. Плен­ни­ца, ко­неч­но, не про­яви­ла боль­шой ра­дос­ти при ви­де ума­лишен­но­го, чье по­луго­лое те­ло бы­ло пок­ры­то зо­лой и ко­торый бес­пре­рыв­но кру­жил­ся пе­ред ней в бе­зум­ной пляс­ке.

Ког­да нас­ту­пил ве­чер, мать ста­ла звать сы­на до­мой, но мни­мый Фа­кир-чанд от­ка­зал­ся ухо­дить и за­явил, что ос­та­нет­ся во двор­це на ночь. Сколь­ко мать ни уго­вари­вала его, он ни­чего не хо­тел слу­шать. Она поп­ро­сила слуг прис­мотреть за ним и уш­ла.

Ког­да все во двор­це улег­лись спать, сын ви­зиря по­дошел к ца­рев­не и сво­им обыч­ным го­лосом ска­зал:

— Ты не уз­на­ешь ме­ня, ца­рев­на? Я — сын ви­зиря, друг ца­реви­ча, тво­его суп­ру­га.

Ца­рев­на не по­вери­ла сво­им ушам:

— Ты — сын ви­зиря! Да, я уз­наю те­бя! Спа­си ме­ня! Этот ужас­ный плен для ме­ня ху­же смер­ти! Я са­ма во всем ви­нова­та. Ты один мо­жешь мне по­мочь! — И она за­лилась сле­зами.

— Не плачь, ца­рев­на, — от­ве­чал сын ви­зиря. — Я пос­та­ра­юсь ос­во­бодить те­бя этой же ночью. Ты толь­ко слу­шай ме­ня и де­лай так, как я ска­жу.

Убе­див­шись, что во двор­це все спо­кой­но, сын ви­зиря вы­шел во двор.

— Ты ку­да? — ок­ликну­ли его страж­ни­ки.

— Хум, хум! — от­ве­чал мни­мый Факнр. — Я сей­час вер­нусь.

Он и в са­мом де­ле ско­ро вер­нулся, а че­рез час сно­ва про­шел ми­мо стра­жи ту­да и об­ратно.

— Этот су­мас­шедший, вид­но, бу­дет бол­тать­ся взад и впе­ред всю ночь, а нам из-за не­го не спи! — не­доволь­но про­бор­мо­тал один из страж­ни­ков. — Пусть де­ла­ет что хо­чет.

Сын ви­зиря еще нес­коль­ко раз про­шел ту­да и об­ратно, по­ка не при­мель­кал­ся стра­же и не изу­чил все хо­ды и вы­ходы. Око­ло трех ча­сов но­чи, убе­див­шись, что страж­ни­ки креп­ко ус­ну­ли, он ска­зал ца­рев­не:

— Те­перь по­ра. Са­дись ко мне на спи­ну и креп­ко при­вяжись ко­сами.

Она так и сде­лала. Юно­ша прос­коль­знул со сво­ей но­шей ми­мо спя­щей стра­жи и выб­рался за во­рота. Ник­то не встре­тил­ся им на ули­цах го­рода, и они вско­ре бла­гопо­луч­но дос­тигли бе­регов озе­ра.

Сын ви­зиря раз­вя­зал узе­лок на­бед­ренной по­вяз­ки и дос­тал вол­шебный ка­мень. В один миг доб­ра­лись они до под­земно­го двор­ца.

Как опи­сать ра­дость ца­реви­ча, ког­да он уви­дел свою мо­лодую же­ну и дру­га?! Без них он чуть не умер от тос­ки и не­из­вес­тнос­ти. Они сно­ва и сно­ва рас­ска­зыва­ли про все, что с ни­ми слу­чилось: как ца­рев­на всплы­ла на по­вер­хность озе­ра, как ее схва­тили и дос­та­вили во дво­рец, как на­чались при­готов­ле­ния к свадь­бе, как сын ви­зиря вы­дал се­бя за Фа­кир-чан­да и об­ма­нул ста­руху — и так без кон­ца.

Ца­ревич и его суп­ру­га не зна­ли, как и бла­года­рить сы­на ви­зиря за все, что он для них сде­лал. Они на­зыва­ли его луч­шим, са­мым близ­ким дру­гом и кля­лись слу­шать­ся его со­ветов всег­да и во всем.

Они ре­шили вмес­те вер­нуть­ся в род­ные края. По­кину­ли они под­водный дво­рец и с по­мощью вол­шебно­го кам­ня выб­ра­лись на по­вер­хность озе­ра. У них не бы­ло ни ло­шадей, ни сло­нов, и они пош­ли пеш­ком. Труд­ное и неп­ри­выч­ное для ца­реви­ча и сы­на ви­зиря, ко­торые вы­рос­ли в рос­ко­ши, по­лучи­лось пу­тешес­твие. А для ца­рев­ны — и по­дав­но. Ког­да ей ста­нови­лось сов­сем нев­мо­готу, ца­ревич уса­живал ее се­бе на пле­чи. Но дол­го нес­ти ее не мог, и ей сно­ва при­ходи­лось ид­ти пеш­ком. Как ска­зал бы об этом по­эт:

Неж­ные паль­чи­ки но­жек ли­лей­ных
Ра­нили ос­трые кам­ни до­роги…

Как-то ве­чером, не встре­тив на пу­ти ни­како­го жилья, они за­ноче­вали в ле­су под де­ревом.

— Вы ло­житесь спать, — ска­зал сын ви­зиря мо­лодой че­те, — а я по­кара­улю.

Ца­ревич и ца­рев­на креп­ко зас­ну­ли, а сын ви­зиря си­дел под де­ревом и ох­ра­нял их по­кой. И на­до же бы­ло та­кому слу­чить­ся, что на этом де­реве ус­тро­или се­бе гнез­до две бес­смертные пти­цы — Ви­хан­га­ма и Ви­хан­га­ми. Они об­ла­дали че­лове­чес­кой речью и пред­ска­зыва­ли бу­дущее. К ве­лико­му удив­ле­нию сы­на ви­зиря, пти­цы по­вели та­кой раз­го­вор:

— Ты зна­ешь, сын ви­зиря уже рис­ко­вал од­нажды сво­ей жизнью ра­ди спа­сения ца­реви­ча. В дру­гой раз ему это сде­лать бу­дет очень труд­но, — ска­зал Ви­хан­га­ма.

— По­чему? — спро­сила Ви­хан­га­ми.

— Ца­реви­ча ожи­да­ет мно­го опас­ностей. Царь, уз­нав о приб­ли­жении сы­на, выш­лет ему навс­тре­чу сло­на, ло­шадей и слуг. А ког­да ца­ревич взбе­рет­ся на сло­на и тро­нет­ся в путь, то упа­дет и ра­зобь­ет­ся нас­мерть, — за­явил Ви­хан­га­ма.

— А ес­ли кто-ни­будь по­меша­ет ца­реви­чу сесть на сло­на и по­садит его на ло­шадь, не спа­сет ли он его этим от смер­ти? — спро­сила Ви­хан­га­ми.

— Да, тог­да он бу­дет спа­сен. Но впе­реди его ожи­да­ет но­вая опас­ность: ког­да ца­ревич бу­дет подъ­ез­жать к двор­цу че­рез глав­ные во­рота, они об­ру­шат­ся и раз­да­вят его, — про­дол­жал ве­щать Ви­хан­га­ма.

— А ес­ли кто-ни­будь сне­сет глав­ные во­рота до при­ез­да ца­реви­ча, бу­дет ли он спа­сен? — по­ин­те­ресо­валась Ви­хан­га­ми.

— Ко­неч­но, в этом слу­чае он из­бе­жит смер­ти, но впе­реди его ждет еще од­на опас­ность. Ког­да ца­ревич при­будет во дво­рец и ся­дет за праз­днич­ный пир по слу­чаю его при­ез­да, ему по­дадут блю­до из ры­бы-ро­хита. Толь­ко нач­нет он есть го­лову этой ры­бы, как боль­шая кость зас­тря­нет у не­го в гор­ле, и он ум­рет, — пред­рек Ви­хан­га­ма.

— А ес­ли кто-ни­будь дру­гой возь­мет го­лову ры­бы с блю­да ца­реви­ча и съ­ест ее, бу­дет ли ца­ревич спа­сен? — за­дала воп­рос Ви­хан­га­ми.

— Да. Но ис­пы­тания его на этом не кон­чатся. Ког­да ца­ревич и его мо­лодая суп­ру­га пос­ле обе­да пой­дут в опо­чиваль­ню, из-под кро­вати вы­пол­зет ог­ромная коб­ра и ужа­лит ца­реви­ча нас­мерть, — за­верил Ви­хан­га­ма.

— Но ведь мо­жет так слу­чить­ся, что кто-то за­ранее спря­чет­ся в опо­чиваль­не и, ког­да коб­ра вы­пол­зет, раз­ру­бит ее на кус­ки. Спа­сет ли он этим ца­реви­ча? — сно­ва спро­сила Ви­хан­га­ми.

— Дей­стви­тель­но, в та­ком слу­чае жизнь его бу­дет спа­сена. Но толь­ко тот, кто убь­ет коб­ру, не дол­жен рас­ска­зывать о том, что он сей­час ус­лы­шал. Ес­ли рас­ска­жет, то прев­ра­тит­ся в мра­мор­ную ста­тую, — от­ве­тил Ви­хан­га­ма.

— И нет средс­тва ожи­вить ста­тую? — уди­вилась Ви­хан­га­ми.

— Та­кое средс­тво есть. Мра­мор­ную ста­тую мож­но ожи­вить, омыв ее теп­лой кровью ро­див­ше­гося у ца­рев­ны мла­ден­ца, — ска­зал Ви­хан­га­ма.

Бе­седа ве­щих птиц про­дол­жа­лась до ут­ра, по­ка не пос­ветле­ло не­бо на вос­то­ке и не на­чали кар­кать во­роны. Как толь­ко спя­щие пут­ни­ки за­шеве­лились, пти­цы умол­кли. Но сын ви­зиря слы­шал их раз­го­вор от на­чала до кон­ца.

Ут­ром все трое про­дол­жи­ли путь и вско­ре повс­тре­чались с це­лой про­цес­си­ей. Там был слон, ло­шадь, па­лан­кин и мно­го слуг. Все это пос­лал царь, ког­да прос­лы­шал, что ца­ревич с же­ной и сы­ном ви­зиря приб­ли­жа­ют­ся к сто­лице. Слон, пок­ры­тый до­рогой по­поной, пред­назна­чал­ся для ца­реви­ча, бо­гато ра­зук­ра­шен­ный се­реб­ря­ный па­лан­кин — для ца­рев­ны, а ло­шадь — для сы­на ви­зиря.

Толь­ко ца­ревич хо­тел взоб­рать­ся на сло­на, как к не­му по­дошел сын ви­зиря и ска­зал:

— Поз­воль мне сесть на сло­на, а сам по­ез­жай на ло­шади.

Ца­ревич был удив­лен та­кой дер­зостью и по­думал, что его друг за­быва­ет­ся. Ца­реви­чу это не пон­ра­вилось, но, пом­ня все, что сде­лал для не­го сын ви­зиря, он ни­чего ему не ска­зал и сел на ко­ня.

Про­цес­сия дви­нулась в путь. Че­рез не­кото­рое вре­мя по­каза­лись цар­ский дво­рец и праз­днич­но ук­ра­шен­ные глав­ные во­рота. Сын ви­зиря ос­та­новил про­цес­сию и поп­ро­сил ца­реви­ча от­дать при­каз раз­ру­шить во­рота и толь­ко пос­ле это­го въ­ез­жать во дво­рец. Эта стран­ная прось­ба при­вела ца­реви­ча в изум­ле­ние, ведь сын ви­зиря ни­чего ему не объ­яс­нил. Ца­ревич в ду­ше раз­гне­вал­ся на сво­его дру­га, но, пом­ня доб­ро, ко­торое он ему сде­лал, при­казал раз­ру­шить во­рота.

Ког­да они при­были во дво­рец, царь ус­тро­ил им пыш­ный при­ем. Ког­да ца­ревич рас­ска­зал о том, что им приш­лось пе­режить, изум­ле­нию ца­ря и его приб­ли­жен­ных не бы­ло кон­ца. Все на­пере­бой хва­лили сы­на ви­зиря за на­ход­чи­вость, бла­гора­зумие и вер­ность.

Прид­ворные да­мы бы­ли по­раже­ны кра­сотой ца­рев­ны. И бы­ло че­му удив­лять­ся: блед­но-ро­зовое ли­чико, ле­беди­ная шея, гла­за, как у га­зели, гу­бы, что спе­лая виш­ня, вы­сокий лоб и пря­мой нос, длин­ные тем­ные во­лосы, гра­ци­оз­ная, слов­но у мо­лодой сло­нихи, пос­тупь — все при ней. Са­мые стро­гие це­ните­ли жен­ской кра­соты не на­ходи­ли в ней ни од­но­го изъ­яна. Жен­щи­ны ок­ру­жили ца­рев­ну и за­сыпа­ли воп­ро­сами о ее род­ных, о под­водном двор­це, где она жи­ла, о змее, ко­торая уби­ла всех ее близ­ких.

Нас­та­ло вре­мя обе­да. Сто­лы бы­ли ус­тавле­ны зо­лоты­ми блю­дами с раз­личны­ми ку­шань­ями. Пе­ред ца­реви­чем пос­та­вили ог­ромную го­лову ры­бы-ро­хита на зо­лотом блю­де.

Не ус­пе­ли гос­ти прис­ту­пить к еде, как сын ви­зиря схва­тил рыбью го­лову с блю­да ца­реви­ча со сло­вами:

— Поз­воль, ца­ревич, мне съ­есть эту го­лову!

Цар­ский сын зад­ро­жал от гне­ва, но сдер­жался и не ска­зал ни сло­ва. Сын ви­зиря за­метил, что ца­ревич раз­гне­вал­ся, но ина­че пос­ту­пить не мог — на­до бы­ло спа­сать дру­га от смер­ти. А ес­ли бы он стал объ­яс­нять свои пос­тупки, то сра­зу прев­ра­тил­ся бы в мра­мор­ную ста­тую.

Пос­ле обе­да сын ви­зиря поп­ро­сил раз­ре­шения пой­ти до­мой. В дру­гое вре­мя ца­ревич — ни за что не от­пустил бы его так ра­но, но в тот день он был сер­дит на дру­га и не стал его удер­жи­вать.

А сын ви­зиря вов­се и не со­бирал­ся ид­ти до­мой. Он во­ору­жил­ся ме­чом, не­замет­но про­ник в опо­чиваль­ню мо­лодых суп­ру­гов и спря­тал­ся под кро­ватью, ус­тлан­ной пу­ховы­ми пе­рина­ми и за­наве­шен­ной шел­ко­вой сет­кой от мос­ки­тов.

Ско­ро в спаль­ню вош­ли ца­ревич с ца­рев­ной. Они раз­де­лись и лег­ли в кро­вать. В пол­ночь, ког­да мо­лодая че­та уже креп­ко спа­ла, сын ви­зиря уви­дел, как в спаль­ню проб­ра­лась че­рез от­вер­стие для сто­ка во­ды гро­мад­ная змея и ста­ла, взби­рать­ся на кро­вать по опо­ре бал­да­хина. Тут сын ви­зиря выс­ко­чил из сво­его ук­ры­тия, убил змею, раз­ру­бил ее па кус­ки и по­ложил в ла­рец для бе­теля.

Слу­чилось так, что, ког­да он ру­бил змею, кап­ля кро­ви по­пала на грудь ца­рев­ны. Сын ви­зиря ис­пу­гал­ся, что зме­иная кровь мо­жет пов­ре­дить ца­рев­не. За­вязал он се­бе гла­за кус­ком тка­ни в семь сло­ев, ос­то­рож­но наг­нулся над ца­рев­ной и слиз­нул кровь кон­чи­ком язы­ка. Ца­рев­на прос­ну­лась и зак­ри­чала от ис­пу­га. Ца­ревич вско­чил, уви­дел дру­га и чуть бы­ло не убил его на мес­те, но сын ви­зиря ска­зал:

— Не гне­вай­ся на ме­ня, ца­ревич, я сде­лал это ра­ди спа­сения тво­ей жиз­ни.

— О чем ты го­воришь? — вскри­чал ца­ревич. — Ты уже дав­но ве­дешь се­бя очень стран­но. Сна­чала ты не дал мне сесть на сло­на, ко­торо­го царь прис­лал для ме­ня. Я по­думал, что ты заз­нался и за­хотел по­чес­тей вза­мен ус­луг, ко­торые ты мне ока­зал. Я от­дал те­бе сло­на, а сам сел на ло­шадь. По­том ты ве­лел раз­ру­шить ук­ра­шен­ные в честь мо­его при­бытия глав­ные во­рота, и я ис­полнил твой кап­риз. За обе­дом ты схва­тил с мо­ей та­рел­ки го­лову ры­бы, счи­тая, вид­но, что ты зас­лу­жива­ешь боль­ших по­чес­тей, чем я. По­том ты сде­лал вид, что идешь до­мой, и я те­бя не удер­жи­вал, по­тому что мне на­до­ели твои вы­ход­ки. А те­перь ты сто­ишь в мо­ей опо­чиваль­не, скло­нив­шись над мо­ей об­на­жен­ной суп­ру­гой, и го­воришь, что де­ла­ешь это ра­ди спа­сения мо­ей жиз­ни. Я же ду­маю, что у те­бя бы­ло дру­гое на уме: ты хо­тел обес­честить ца­рев­ну.

— Про­шу те­бя, не воз­буждай свое сер­дце та­кими мыс­ля­ми, — пе­чаль­но про­мол­вил сын ви­зиря. — Бо­гам из­вес­тно, что все это я де­лал толь­ко ра­ди спа­сения тво­ей жиз­ни. И ты мог бы убе­дить­ся в этом, ес­ли бы я был во­лен объ­яс­нить те­бе все.

— Ну так объ­яс­ни! — пот­ре­бовал ца­ревич. — Кто зап­ре­ща­ет те­бе го­ворить?

— Са­ма судь­ба, — от­ве­чал сын ви­зиря. — Как толь­ко я рас­ска­жу те­бе все, я тут же прев­ра­щусь в мра­мор­ную ста­тую.

— В мра­мор­ную ста­тую?! — вос­клик­нул ца­ревич. — Что­бы я по­верил в та­кую не­лепи­цу! За ко­го ты ме­ня при­нима­ешь?

— Так ты хо­чешь, что­бы я все рас­ска­зал те­бе, до­рогой друг? — спро­сил сын ви­зиря. — Будь по-тво­ему! Толь­ко пом­ни: ты бу­дешь горь­ко со­жалеть об этом.

— Рас­ска­зывай, да пос­ко­рее, — от­ве­тил на это ца­ревич, — а то не уй­дешь от­сю­да жи­вым!

Что­бы вос­ста­новить свое доб­рое имя в гла­зах дру­га, сы­ну ви­зиря не ос­та­валось ни­чего дру­гого, как от­крыть свою тай­ну. Но пе­ред этим он еще раз на­пом­нил, ка­кую це­ну ему при­дет­ся уп­ла­тить. Од­на­ко ца­ревич был неп­рекло­нен. И тог­да сын ви­зиря на­чал свой рас­сказ.

— Од­нажды, ког­да мы за­ноче­вали под боль­шим, рас­ки­дис­тым де­ревом и вы с же­ной креп­ко зас­ну­ли, я не­ча­ян­но под­слу­шал раз­го­вор двух ве­щих птиц — Ви­хан­га­ма и Ви­хан­га­ми. Они пред­рекли все, что дол­жно бы­ло слу­чить­ся и ка­кие смер­тель­ные опас­ности под­сте­рега­ют те­бя на пу­ти.

Как толь­ко сын ви­зиря по­ведал о пер­вой опас­ности, но­ги его ока­мене­ли. По­вер­нувшись к ца­реви­чу, он мол­вил:

— Ви­дишь, друг, ниж­няя часть мо­его те­ла уже мер­тва.

— Про­дол­жай! — при­казал ца­ревич.

Ког­да сын ви­зиря рас­ска­зал о вто­ром пред­ска­зании, он ока­менел до по­яса; ког­да же де­ло дош­ло до ис­то­рии с рыбь­ей го­ловой, его те­ло ока­мене­ло до шеи.

— Вот ви­дишь, ца­ревич, — ска­зал он, — все под­твержда­ет­ся. Ес­ли я рас­ска­жу те­бе о чет­вертом про­рица­нии ве­щих птиц, я весь прев­ра­щусь в мра­мор. Ты хо­чешь, что­бы я про­дол­жал?

— Го­вори! — нас­та­ивал ца­ревич.

— Ну что ж, де­лать не­чего, — про­мол­вил юно­ша. — Но на слу­чай, ес­ли ты ста­нешь рас­ка­ивать­ся и за­хочешь вер­нуть мне жизнь, я ска­жу те­бе, как это сде­лать. Че­рез нес­коль­ко ме­сяцев у тво­ей же­ны ро­дит­ся ре­бенок. Ес­ли ты убь­ешь его сра­зу пос­ле рож­де­ния и сма­жешь его кровью мое ока­менев­шее те­ло, я ожи­ву.

Не ус­пел сын ви­зиря за­кон­чить рас­сказ об ог­ромной змее, за­пол­зшей в опо­чиваль­ню, как стал мра­мор­ной ста­ту­ей. Тут ца­рев­на вско­чила с пос­те­ли, заг­ля­нула в ла­рец и уви­дела змею, раз­рублен­ную на кус­ки. Обо­им ста­ло яс­но, что их друг был пре­дан им как ник­то и по­жер­тво­вал ра­ди них собс­твен­ной жизнью. Они дол­го его оп­ла­кива­ли, а по­том спря­тали мра­мор­ную ста­тую в на­деж­ное мес­то и да­ли обет ожи­вить ее кровью сво­его пер­во­го ре­бен­ка, как толь­ко он по­явит­ся на свет.

Прош­ло по­ложен­ное вре­мя, и ца­рев­на ро­дила чу­дес­но­го маль­чи­ка — точ­ную ко­пию ма­тери. Отец и мать бы­ли по­раже­ны кра­сотой сво­его пер­венца и приш­ли в ужас при мыс­ли, что его на­до убить. Но де­лать не­чего: раз­ру­били они ре­бен­ка над­вое, сма­зали его кровью ста­тую, и она тут же ожи­ла. Ца­ревич и ца­рев­на ра­дова­лись, что сно­ва ви­дят сво­его дру­га жи­вым и здо­ровым, а сам он при ви­де мер­тво­го ре­бен­ка очень го­ревал и ре­шил во что бы то ни ста­ло вер­нуть ему жизнь.

Он ис­ко­лесил из края в край всю стра­ну в по­ис­ках луч­ших вра­чей и зна­харей. Но все они от­ве­чали, что мо­гут вы­лечить че­лове­ка от лю­бой бо­лез­ни, по­ка в нем еще теп­лится жизнь. Вос­кре­сить же мер­тво­го че­лове­ка не в их влас­ти. Под ко­нец сын ви­зиря вспом­нил о сво­ей же­не, ко­торая жи­ла да­леко от тех мест. Она бы­ла рев­нос­тной слу­житель­ни­цей бо­гини Ка­ли и мог­ла бы уп­ро­сить бо­гиню вер­нуть ре­бен­ку жизнь.

Он при­был в дом тес­тя, где на­ходи­лась же­на, по­шел в сад и под­ве­сил на де­реве тель­це ре­бен­ка, за­вер­ну­тое в по­лот­но. Же­на очень об­ра­дова­лась встре­че с му­жем пос­ле дол­гой раз­лу­ки, но вско­ре за­мети­ла, что он чем-то расс­тро­ен. Ее расс­про­сы ни к че­му не при­вели. И вот од­нажды ночью же­на ти­хонь­ко вста­ла с пос­те­ли и выш­ла из до­ма. А сын ви­зиря все но­чи ле­жал без сна и ду­мал, как ожи­вить ре­бен­ка. Уви­дел он, что же­на пош­ла ку­да-то, и не­замет­но за ней пос­ле­довал.

А она тем вре­менем нап­ра­вилась в рас­по­ложен­ный нев­да­леке храм бо­гини Ка­ли, под­несла бо­гине цве­ты и ста­ла мо­лить ее.

— О Мать Ка­ли! Сжаль­ся на­до мной и из­бавь ме­ня от мо­их го­рес­тей, — про­сила она.

— Что у те­бя опять слу­чилось? — спро­сила бо­гиня. — Ты дол­го мо­лила ме­ня о воз­вра­щении му­жа, и те­перь он до­ма. Что тре­вожит те­бя еще?

— Да, Мать Ка­ли, я бла­года­рю те­бя за то, что ты вер­ну­ла мне му­жа. Но он поч­ти не го­ворит со мной, все вре­мя мол­чит и о чем-то ду­ма­ет.

— Уз­най, в чем де­ло, и ска­жи мне, мо­жет, я смо­гу те­бе по­мочь, — ска­зала бо­гиня.

Под­слу­шав этот раз­го­вор, сын ви­зиря так­же не­замет­но вер­нулся до­мой рань­ше же­ны, лег в пос­тель и прит­во­рил­ся спя­щим.

На дру­гой день, ког­да же­на ста­ла его расс­пра­шивать, о чем он пе­чалит­ся, сын ви­зиря по­ведал ей все без утай­ки.

Ночью мо­лодая жен­щи­на вновь нап­ра­вилась в храм Ка­ли и рас­ска­зала бо­гине все, что уз­на­ла от му­жа.

— При­неси ре­бен­ка сю­да, и я ожив­лю его, — по­веле­ла Мать Ка­ли.

На сле­ду­ющую ночь ре­бен­ка при­нес­ли в храм, и бо­гиня Ка­ли вер­ну­ла ему жизнь.

Об­ра­довал­ся сын ви­зиря и со всех ног пос­пе­шил в сто­лицу. Уви­дев ре­бен­ка жи­вым и нев­ре­димым, ца­ревич и ца­рев­на пре­ис­полни­лись ве­ликой ра­дос­ти и ос­та­вили сы­на ви­зиря с же­ной жить во двор­це. Все чет­ве­ро жи­ли дол­го и счас­тли­во.