Шокхи-шона

В од­ной де­ревуш­ке жил бед­няк Са­ид с же­ной. Де­тей у них не бы­ло. Свар­ли­вая же­на по­носи­ла его пос­ледни­ми сло­вами и на­зыва­ла ло­дырем и без­дель­ни­ком.

Од­нажды, ког­да в до­ме не ос­та­лось ни­какой еды, же­на ста­ла ру­гать Са­ида:

— До то­го как же­нить­ся, на­до бы­ло сто раз по­думать, смо­жешь ли ты про­кор­мить же­ну!

Са­ид тер­пе­ливо все выс­лу­шал, а про се­бя по­думал, что нет у не­го дру­гого вы­хода, как убить же­ну. Пой­мал Са­ид ядо­витую коб­ру, по­садил в гли­няный гор­шок и при­нес до­мой. Ночью он ре­шил пос­та­вить гор­шок у кро­вати же­ны и вы­пус­тить коб­ру. В пол­ночь, ког­да же­на креп­ко спа­ла, муж взял гор­шок, снял с не­го крыш­ку и ос­толбе­нел: вмес­то ядо­витой змеи в гор­шке бы­ло пол­ным-пол­но зо­лотых мо­нет!

Об­ра­довал­ся Са­ид сво­ему счастью, раз­бу­дил же­ну, по­казал ей сок­ро­вища и ска­зал, что за­рабо­тал их сво­им тру­дом. Гне­ва же­ны как не бы­вало. По на­казу Са­ида она от­несла зо­лото во дво­рец па­диша­ху и про­дала бе­гам за ты­сячу ру­пий.

Бе­гам пос­чи­тала, что со­вер­ши­ла вы­год­ную сдел­ку, и на­деж­но за­пер­ла зо­лото в око­ван­ный же­лезом сун­дук. На­ут­ро она поз­ва­ла му­жа, что­бы пох­вастать­ся по­куп­кой. Ка­ково же бы­ло их удив­ле­ние, ког­да вмес­то зо­лота они уви­дели в ящи­ке ма­лень­кую де­воч­ку не­обык­но­вен­ной кра­соты.

У па­диша­ха де­тей не бы­ло, и он об­ра­довал­ся ре­бен­ку боль­ше, чем об­ра­довал­ся бы зо­лоту. По всей сто­лице объ­яви­ли, что у бе­гам ро­дилась де­воч­ка, и все ли­кова­ли по это­му слу­чаю. Де­воч­ке да­ли имя Шок­хи-шо­на.

В ту са­мую по­ру, ког­да во двор­це зву­чала ве­селая му­зыка, в до­ме ви­зиря то­же был праз­дник, хо­тя и не та­кой пыш­ный, как у па­диша­ха. У же­ны ви­зиря ро­дил­ся сын, и наз­ва­ли его Ма­ник.

Прид­ворные ас­тро­логи пред­ска­зали, что, ког­да Шок­хи-шо­на, рож­денная под зна­ком Скор­пи­она, дос­тигнет сво­его со­вер­шенно­летия, она сбе­жит из до­му с юно­шей.

Сын ви­зиря Ма­ник и ца­рев­на Шок­хи-шо­на учи­лись в од­ной шко­ле. Пов­зрос­лев, они по­люби­ли друг дру­га, но сты­дились приз­нать­ся в сво­их чувс­твах. Слу­чай по­мог им от­крыть друг дру­гу сер­дца. Од­нажды она уро­нила тет­радь и поп­ро­сила юно­шу под­нять ее. Ма­ник от­ве­тил взгля­дом, пол­ным люб­ви.

— Я вы­пол­ню твою прось­бу, ца­рев­на, ес­ли ты бу­дешь ко мне бла­гос­клон­на, — ска­зал он.

Шок­хи-шо­на по­няла, что зна­чат его сло­ва. Они ста­ли тай­ком встре­чать­ся во двор­це каж­дый день.

Уз­на­ла про это слу­жан­ка бе­гам. Она ис­пу­галась гне­ва па­диша­ха и по­сове­това­ла влюб­ленным бе­жать. Пе­ре­одев­шись в муж­скую одеж­ду и взяв па­ру быс­трых ло­шадей, глу­бокой ночью Шок­хи-шо­на бе­жала с Ма­ником. Дол­го еха­ли они че­рез лес и на­конец уви­дели чей-то дом. Навс­тре­чу им выш­ла ста­рая жен­щи­на. Она по­каза­лась им доб­рой и при­вет­ли­вой, а на са­мом де­ле это бы­ла мать се­мерых сы­новей-раз­бой­ни­ков, ко­торые в то вре­мя уш­ли на про­мысел. Ста­руха да­ла пут­ни­кам сы­рые дро­ва и не­очи­щен­ный рис, что­бы при­готов­ле­ние пи­щи за­няло у них по­боль­ше вре­мени. Она за­мыс­ли­ла не­доб­рое и жда­ла сы­новей, ко­торые дол­жны бы­ли вот-вот по­явить­ся.

Но у злой ста­рухи бы­ла доб­рая слу­жан­ка, и, ког­да хо­зяй­ка на ми­нуту от­лу­чилась по сво­им де­лам, она рас­ска­зала Шок­хи-шо­не и Ма­нику, ку­да они по­пали. Те сра­зу вско­чили на ко­ней и пос­ка­кали прочь. Но хит­рая ста­руха ус­пе­ла при­вязать к хвос­там ло­шадей по ды­ряво­му ме­шоч­ку с гор­чичны­ми се­мена­ми. Се­мена па­дали на до­рогу и от­ме­чали путь бег­ле­цов.

Как толь­ко раз­бой­ни­ки вер­ну­лись до­мой, мать рас­ска­зала им о двух бо­гато оде­тых юно­шах. Раз­бой­ни­ки не ста­ли те­рять вре­мени, вско­чили на сво­их быс­тро­ногих ко­ней и вско­ре нас­тигли бег­ле­цов. В схват­ке Ма­ник сра­зил ме­чом шес­те­рых брать­ев. Седь­мо­го, ко­торый был хром от рож­де­ния, Ма­ник по­жалел и ос­та­вил в жи­вых, по­ручив ему уха­живать за ло­шадь­ми.

Хро­мой раз­бой­ник влю­бил­ся в Шок­хи-шо­ну и взду­мал ов­ла­деть ею. Он улу­чил мо­мент, ког­да Ма­ник спал, и от­ру­бил ему го­лову. Горь­ко оп­ла­кива­ла Шок­хи-шо­на ги­бель воз­люблен­но­го, а по­том наб­ра­лась му­жес­тва и сра­зила нас­мерть раз­бой­ни­ка. Тут, от­ку­да ни возь­мись, по­явил­ся пир и, вняв го­рячей прось­бе Шок­хи-шо­ны, вос­кре­сил Ма­ника. Мо­лодые влюб­ленные осед­ла­ли ко­ней и сно­ва дви­нулись в путь. Вско­ре подъ­еха­ли они к до­му цве­точ­ни­цы Чам­пы и поп­ро­сились на ноч­лег. А цве­точ­ни­ца та бы­ла кол­дунья. Она влю­билась в Ма­ника и прев­ра­тила его в обезь­яну. Шок­хи-шо­на в ту по­ру ку­да-то от­лу­чалась и ни­чего об этом не зна­ла.

Кол­дунья сде­лала так, что с нас­тупле­ни­ем но­чи Ма­ник об­ре­тал че­лове­чес­кий об­лик, и она про­води­ла с ним вре­мя до ут­ра. Ес­ли же он пы­тал­ся бе­жать, она сно­ва прев­ра­щала его в обезь­яну.

Не най­дя Ма­ника, Шок­хи-шо­на чуть не умер­ла от го­ря. Но де­лать не­чего: взя­ла она обе­их ло­шадей, свою и Ма­ника, и ста­ла хо­дить с мес­та на мес­то и спра­шивать, не ви­дел ли кто ее му­жа. Она бы­ла оде­та в муж­ское платье, и слу­ги ца­ря той стра­ны за­подоз­ри­ли ее в кра­же ло­шадей из цар­ской ко­нюш­ни и по­сади­ли в тюрь­му.

В ту по­ру на сто­лицу ца­ря на­пал дра­кон, ко­торый по­едал всех под­ряд — лю­дей и жи­вот­ных. Он мог прог­ло­тить це­ликом да­же тиг­ра и мед­ве­дя. Что толь­ко ни де­лала стра­жа, что­бы убить его, но все нап­расно: пу­ли не про­бива­ли шку­ру дра­кона. Мес­тный пра­витель по­обе­щал боль­шую наг­ра­ду то­му, кто убь­ет дра­кона и спа­сет его под­данных от ги­бели.

А Шок­хи-шо­не в тюрь­ме при­видел­ся ве­щий сон: ей явил­ся пир и на­учил, как унич­то­жить дра­кона. Ут­ром она поп­ро­сила пе­редать ца­рю, что бе­рет­ся убить дра­кона, ес­ли ее ос­во­бодят. Ког­да вы­пус­ти­ли Шок­хи-шо­ну из тюрь­мы, она на­пала на дра­кона сза­ди и на­нес­ла ему удар ме­чом в то мес­то, на ко­торое ука­зал ей пир во сне. Дра­кон был убит, и Шок­хи-шо­на по­лучи­ла обе­щан­ную наг­ра­ду.

Шок­хи-шо­на рас­ска­зала ца­рю, как ее ни за что ни про что по­сади­ли в тюрь­му. Ему ста­ло стыд­но. Что­бы ис­ку­пить ви­ну сво­их под­данных и воз­награ­дить мни­мого юно­шу за храб­рость, он ре­шил вы­дать за не­го свою единс­твен­ную дочь. Шок­хи-шо­не ни­чего не ос­та­валось, как сог­ла­сить­ся, и че­рез нес­коль­ко дней сыг­ра­ли пыш­ную свадь­бу.

Прош­ло нем­но­го вре­мени, и дочь ца­ря ста­ла за­мечать, что мо­лодой муж ве­дет се­бя как-то не­понят­но и все вре­мя ее из­бе­га­ет.

Тем вре­менем Ма­ник в од­ну из но­чей на­писал Шок­хи-шо­не пись­мо, в ко­тором со­об­щал, что с ним слу­чилось. По­лучив это пись­мо, Шок­хи-шо­на поп­ро­сила ца­ря заб­рать у цве­точ­ни­цы обезь­яну и дос­та­вить ее во дво­рец. Это бы­ло ис­полне­но, и ночью, при­няв че­лове­чес­кий об­лик, Ма­ник рас­ска­зал, как кол­дунья-цве­точ­ни­ца прев­ра­тила его в обезь­яну.

Цве­точ­ни­цу зас­та­вили рас­колдо­вать Ма­ника, и он сно­ва стал са­мим со­бой. По при­казу ца­ря цве­точ­ни­цу за ее кол­дов­ские де­ла при­гово­рили к смер­ти и обез­гла­вили.

Те­перь Шок­хи-шо­на приз­на­лась ца­рю, что она — жен­щи­на. С ее сог­ла­сия царь от­дал свою кра­сави­цу-дочь за Ма­ника, и она ста­ла его вто­рой же­ной. Ма­ник жил дол­го и счас­тли­во со сво­ими дву­мя же­нами.