Дж. Ф.Суза

Не­довер­чи­вые лю­ди мо­гут ска­зать, что ис­то­рия про змею, по име­ни Су­за, страс­тно лю­бив­шую му­зыку, это все вра­ки. Од­на­ко дя­дюш­ка Джер­ри, жив­ший на бе­регу Кил­да­ган-Крик, что воз­ле Су­иту­оте­ра в шта­ге Те­хас, кля­нет­ся, что чис­тая прав­да. А уж он-то зна­ет, по­тому как пер­вым повс­тре­чал­ся с этой зме­ей. Так-то оно так, толь­ко на­до пом­нить, что кой-кто счи­тал, буд­то дя­дюш­ка Джер­ри во­об­ще нем­но­го то­го… Он, ви­дите ли, не за­хотел про­дать свою за­худа­лую фер­му да­же пос­ле за­суш­ли­вого ле­та, ког­да по­гиб весь уро­жай, а знай твер­дил, что вот-вот поль­ют про­лив­ные дож­ди. Все про­дали свои фер­мы и по­дались в Ка­лифор­нию. Все, кро­ме тех, кто ос­тался, ко­неч­но. А ста­рик Джер­ри ни с мес­та. Це­лые дни про­сижи­вал на ве­ран­де и на­иг­ры­вал на губ­ной гар­мо­нике.

— Ду­рака он ва­ля­ет со сво­ей гар­мо­никой, — вор­ча­ли со­седи.

Од­на­ко все приз­на­вали, что иг­ра­ет он от­менно. И вот в один жар­кий ве­чер уже бли­же к за­кату сол­нца Дя­дюш­ка Джер­ри ус­тро­ил нас­то­ящий кон­церт для сво­их двух то­щень­ких цып­лят да двух-трех кос­тля­вых ко­ров, что ос­та­лись от все­го ста­да. Во­об­ще-то он боль­ше все­го лю­бил бод­рые рит­мы мар­ша, осо­бен­но «Звез­ды и по­лосы» в ис­полне­нии зна­мени­того ди­риже­ра и ком­по­зито­ра Джо­на Фи­лип­па Су­зы. Так вот, На­иг­ры­вал он эту ме­лодию на губ­ной гар­мо­нике, как вдруг уви­дел у сво­их ног боль­шу­щую гре­мучую змею с чер­ным ром­бом на спи­не, свив­шу­юся коль­цом. Дя­дюш­ка Джер­ри чуть не прог­ло­тил от ис­пу­га свою гар­мо­нику, но взял се­бя в ру­ки и про­дол­жал иг­рать, ибо это по­каза­лось ему все­го бла­гора­зум­нее.

Он сыг­рал все, что знал, с на­чала и до кон­ца и с кон­ца до на­чала. И вот, ког­да он за­иг­рал сно­ва «Звез­ды и по­лосы», он за­метил, что змее этот мо­тив осо­бен­но пон­ра­вил­ся и она ста­ла рас­ка­чивать­ся в такт му­зыке.

Дя­дюш­ка Джер­ри иг­рал, по­ка сов­сем не вы­дох­ся. Уже и сол­нце заш­ло, и лу­на дав­но све­тила над го­ловой. На­конец он сдал­ся.

— Все, те­перь мо­жешь уку­сить ме­ня, — ска­зал он змее. — Ес­ли те­бе так уж хо­чет­ся. Про­валить­ся мне на этом мес­те, ес­ли я ста­ну те­бя и даль­ше раз­вле­кать!

Змея кив­ну­ла, точ­но по­няла его, и ка­залась очень до­воль­ной. По­том слег­ка по­шуме­ла сво­ими пог­ре­муш­ка­ми, буд­то ап­ло­диро­вала, и упол­зла прочь.

Так и по­велось с то­го дня: как толь­ко дя­дюш­ка Джер­ри вый­дет на ве­ран­ду со сво­ей гар­мо­никой, змея тут как тут. Слу­ша­ет и рас­ка­чива­ет­ся в такт му­зыке, а глаз­ки так и блес­тят от удо­воль­ствия. Вско­ре дя­дюш­ка Джер­ри до то­го по­любил эту змею, что для нее го­тов был ис­полнять эти «Звез­ды и по­лосы» без кон­ца. И ре­шил да­же наз­вать ее в честь са­мого ком­по­зито­ра Дж. Ф. Су­зой. Не­дели че­рез две Су­за на­учи­лась в такт шу­меть пог­ре­муш­ка­ми, так что по­лучал­ся очень слав­ный ду­эт.

А дни тек­ли, жа­ра де­лалась все нес­терпи­мее, за­суха все страш­ней, и все счи­тали, что дя­дюш­ка Джер­ри сов­сем из ума вы­жил, раз не бро­са­ет свою фер­му и не едет в ка­кое-ни­будь дру­гое мес­то. Ка­кой там, не толь­ко не едет, а знай се­бе на­иг­ры­ва­ет на гар­мо­нике для Су­зы, а она слу­ша­ет и хло­па­ет хвос­том и пог­ре­муш­ка­ми в такт му­зыке.

Но од­нажды ве­чером Су­за не приш­ла на кон­церт. И на дру­гой, и на тре­тий день то­же. Дя­дюш­ку Джер­ри это так пот­рясло, что он ут­ра­тил вся­кий ин­те­рес к му­зыке. Его кон­церты день ото дня ста­нови­лись все ко­роче, ко­роче, по­ка, на­конец, он не заб­ро­сил сов­сем свою гар­мо­нику и си­дел те­перь мол­ча и ждал, ког­да вер­нется Дж. Ф. Су­за.

К и­юлю Кил­да­ган-Крик сов­сем пе­ресох. У ко­ров и цып­лят дя­дюш­ки Джер­ри в гор­ле то­же пе­ресох­ло, и они сто­яли, вы­сунув язык. На­конец, 10 и­юля в не­бе ста­ли со­бирать­ся тя­желые тем­ные ту­чи. На­чал нак­ра­пывать дождь. Он лил пять не­дель под­ряд без пе­редыш­ки. Ког­да дождь кон­чился, Кил­да­ган-Крик ока­зал­ся пол­ным во­ды, и все, что дя­дюш­ка Джер­ри по­садил, взош­ло и соз­ре­ло на его по­ле рань­ше, чем он ус­пел про­полоть. Тут уж лю­ди ста­ли го­ворить, что, по­жалуй, они бы­ли не пра­вы, что дя­дюш­ка Джер­ри очень да­же в сво­ем уме. Вот толь­ко эти его раз­го­воры про руч­ную змею…

Как-то вско­ре пос­ле дож­дя к дя­дюш­ке Джер­ри при­шел со­сед и поп­ро­сил раз­ре­шения пас­ти сво­их ко­ров на его зем­ле. За это он пред­ло­жил дя­дюш­ке Джер­ри щед­ро зап­ла­тить, и дя­дюш­ка Джер­ри сог­ла­сил­ся. Он впряг в ста­рый фур­гон двух сво­их кляч и про­катил со­седа по всем угодь­ям, что­бы тот выб­рал для вы­гона луч­шее мес­то. А сам все пог­ля­дывал, не по­кажет­ся ли где его му­зыкаль­ная змея.

Так они и тряс­лись с со­седом в ста­ром скри­пучем ша­раба­не, как вдруг слух дя­дюш­ки Джер­ри уло­вил зна­комые зву­ки, точ­но дробь ба­раба­на в рит­ме мар­ша. Нес­лись они с вер­ши­ны бли­жай­ше­го хол­ма. Дя­дюш­ка Джер­ри зак­ри­чал:

— Тпру!

Ло­шади ос­та­нови­лись, и он ми­гом сос­ко­чил на зем­лю. Вверх в го­ру он так спе­шил, что сер­дце его го­тово бы­ло вып­рыгнуть из гру­ди, но­гам бы­ло за ним не уг­нать­ся.

Вер­ши­ну го­ры вен­ча­ла боль­шая плос­кая ска­ла. И на этой плос­кой пло­щад­ке кру­гом рас­по­ложи­лось дю­жины три гре­мучек, с тем­ны­ми ром­ба­ми на спи­не. А в цен­тре, с го­рящи­ми гла­зами, с гор­до под­ня­той го­ловой, вос­се­дала са­ма Дж. Ф. Су­за. Она раз­ма­хива­ла хвос­том, слов­но ди­рижер­ской па­лоч­кой, и вы­бива­ла ритм мар­ша «Звез­ды и по­лосы», а ос­таль­ные гре­муч­ки ей по­дыг­ры­вали сво­ими пог­ре­муш­ка­ми.

Имен­но в это ут­ро дя­дюш­ка Джер­ри слу­чай­но прих­ва­тил с со­бой в кар­ма­не гар­мо­нику. Тут он ее вы­тащил и стал иг­рать. Су­за ог­ля­нулась, при­под­ня­лась на кон­чи­ке хвос­та и чуть не об­мерла от счастья. Так они вмес­те и иг­ра­ли — дя­дюш­ка Джер­ри на губ­ной гар­мо­нике, а Су­за, ди­рижи­руя зме­иным ор­кес­тром, — по­ка не взош­ла лу­на. Со­сед-фер­мер тер­петь не мог змей и пос­пе­шил уб­рать­ся вос­во­яси. До­ма он всем стал рас­ска­зывать, что дя­дюш­ка Джер­ри сов­сем то­го… еще ху­же, чем они ду­мали. И змеи то­го… взбе­сились все, так что он со­вету­ет со­седям-фер­ме­рам не­мед­ленно рас­про­дать­ся и у­ез­жать ку­да гла­за гля­дят.

Кро­ме дя­дюш­ки Джер­ри, все так и пос­ту­пили. А он ос­тался со сво­ими туч­ны­ми ко­рова­ми, и зе­лене­ющи­ми по­сева­ми, и пух­лень­ки­ми ку­роч­ка­ми. И каж­дый ве­чер бли­же к за­ходу сол­нца под­ни­мал­ся на го­ру иг­рать на гар­мо­нике в соп­ро­вож­де­нии зме­ино­го ор­кес­тра. То бы­ли са­мые счас­тли­вые ча­сы в его жиз­ни. И в жиз­ни Дж. Ф. Су­зы то­же.

Эти зо­лотые де­неч­ки дав­но ми­нова­ли, но боль­шая плос­кая ска­ла все еще сто­ит на вер­ши­не го­ры, и, как го­ворит мол­ва, иног­да ле­том по но­чам ту­да при­пол­за­ют змеи, рас­са­жива­ют­ся круж­ком и вы­бива­ют пог­ре­муш­ка­ми ритм мар­ша «Звез­ды и по­лосы». Змея, ко­торая в са­мом цен­тре, так ста­ра, что да­же от­расти­ла бо­роду. Су­за это или нет, ник­то вам точ­но не ска­жет. Но ес­ли вы лю­бите мар­ши, по­ез­жай­те на Кил­да­ган-Крик и ус­лы­шите, как они иг­ра­ют.