Ма­туш­ку Кэт

В ис­то­рии аме­рикан­ско­го на­рода бы­ло мно­го эпи­зодов, ко­торые обид­но бы­ло бы по­хоро­нить в уче­ных кни­гах, и их ста­ли рас­ска­зывать из по­коле­ния в по­коле­ние. Отец пе­реда­вал их сво­ему сы­ну, друзья — сво­им друзь­ям. Так ис­то­ричес­кие со­бытия вош­ли в на­род­ное твор­чес­тво, ста­ли ле­ген­да­ми.

Та­кие ле­ген­ды рас­ска­зыва­ют про двух от­важных жен­щин, ма­туш­ку Кэт и Эг­нес Гоб­сон, про двух го­рячих ска­кунов Се­реб­ря­ная Под­ко­ва и Лас­точка и про ка­пита­на Ху­да из Джор­джии.

Се­реб­ря­ная Под­ко­ва был се­дой кра­савец ска­кун, рос­лый, глад­кий, вы­нос­ли­вый же­ребец. Он да еще во­роная ло­шад­ка, по клич­ке Лас­точка, при­были из ко­нюш­ни са­мого ге­нера­ла Джор­джа Ва­шин­гто­на. Зна­мени­тый ге­нерал по­дарил их ка­пита­ну Ху­ду, при­нимав­ше­му учас­тие во мно­гих бит­вах под ко­ман­до­вани­ем Ва­шин­гто­на. Ко­ни эти ве­ли свою ро­дос­ловную от араб­ских ска­кунов, а ут­вер­жда­ют, что это луч­шие ска­куны на све­те. Они мог­ли ле­теть, как ве­тер, а мог­ли сту­пать ти­ше кош­ки, и они все по­нима­ли, что го­ворил хо­зя­ин.

Ка­питан Худ очень це­нил этих ска­кунов и при­вел их с со­бой, ког­да обос­но­вал­ся в шта­те Джор­джия. С Се­реб­ря­ной Под­ко­вой он не рас­ста­вал­ся ни в мир­ное вре­мя, ни в дни вой­ны.

А в те дни шла су­ровая вой­на. Ос­во­боди­тель­ная вой­на про­тив ан­глий­ско­го ко­роля, чьи вой­ска хо­зяй­ни­чали в три­над­ца­ти ко­лони­ях, ко­торые по­том ста­ли сво­бод­ны­ми шта­тами. Сра­жения шли пов­сю­ду, но осо­бен­но жар­кие бит­вы в пос­ледние го­ды вой­ны бы­ли на Юге.

Ка­питан Худ к то­му вре­мени был уже про­из­ве­ден в ге­нера­лы, он был пер­вым в лю­бом сра­жении, вер­хом на Се­реб­ря­ной Под­ко­ве. Вер­ный конь не раз спа­сал ему жизнь.

Но од­нажды ге­нерал был тя­жело ра­нен и по­пал к бри­тан­цам в плен. Его от­пра­вили в Форт Кор­ну­ол­лис в Огас­те и бро­сили в тюрь­му. Ко­мен­дантом фор­та был ге­нерал Бра­ун, че­ловек гру­бый и бес­по­щад­ный.

То бы­ли чер­ные дни для Аме­рики. Бри­тан­ские сол­да­ты жгли и гра­били аме­рикан­ские до­ма, вы­тап­ты­вали по­ля и по­севы. Мя­теж­ным аме­рикан­цам не бы­ло по­щады, и ге­нера­ла Ху­да не раз­ду­мывая при­гово­рили к смер­ти.

Эта ужас­ная весть мгно­вен­но до­лете­ла до его вла­дений, ко­торые бы­ли рас­по­ложе­ны не­пода­леку. Всех ох­ва­тила горь­кая пе­чаль. Гос­по­жа Худ, его родс­твен­ни­ки и друзья, да­же нег­ры-ра­бы го­рева­ли и уби­вались по нем.

Сре­ди его ра­бов бы­ла уже не­моло­дая нег­ри­тян­ка, ко­торую зва­ли ма­туш­ка Кэт. Она бы­ла жен­щи­на силь­ная и бесс­траш­ная. Кра­сивой ее нель­зя бы­ло наз­вать, за­то она от­ли­чалась быс­трым умом, и все ува­жали и лю­били ее.

Прос­лы­шав о нес­частье, она сра­зу приш­ла к сво­ей гос­по­же.

— Я ос­во­божу мас­са Ху­да, — ска­зала она. — Толь­ко для это­го мне нуж­на Лас­точка. С ос­таль­ным я справ­люсь са­ма.

— Но как же это у те­бя вый­дет, Кэт? По­чему ты ду­ма­ешь, что удас­тся?

— Я уви­дела во сне бе­лую ло­шадь и за­гада­ла. Я знаю, мое же­лание сбу­дет­ся. До­верь­тесь мне во всем!

И она рас­ска­зала гос­по­же, что за­дума­ла. Убе­див­шись, что дру­гого вы­хода нет, гос­по­жа Худ сог­ла­силась.

Ма­туш­ка Кэт се­ла вер­хом на Лас­точку, ко­торая бы­ла ни­чуть не ху­же Се­реб­ря­ной Под­ко­вы, и пос­ка­кала в Огас­ту, рас­по­ложен­ную при­мер­но в пя­тиде­сяти ми­лях от план­та­ций Ху­да. Там и был форт Кор­ну­ол­лис, где на­ходил­ся под стра­жей ге­нерал Худ.

Не до­ез­жая до го­рода, она заш­ла к сво­им друзь­ям и ос­та­вила у них Лас­точку. Она поп­ро­сила спря­тать ее от чу­жих глаз и ска­зала, что ско­ро вер­нется. По­том она раз­до­была боль­шую бель­евую кор­зи­ну, пос­та­вила ее се­бе на го­лову и пош­ла в форт Кор­ну­ол­лис.

Со­об­ра­жала ма­туш­ка Кэт хо­рошо, и язык у нее был под­ве­шен неп­ло­хо. Она пря­миком нап­ра­вилась к офи­церу, ко­ман­до­вав­ше­му фор­том, и ска­зала, что хо­чет под­ра­ботать стир­кой и охот­но взя­лась бы сти­рать гос­по­дам офи­церам прос­ты­ни и ру­баш­ки.

— А ты раз­ве уме­ешь гла­дить как на­до на­ши блу­зы с обор­ка­ми? — спро­сил офи­цер.

— Я все умею! — ска­зала ма­туш­ка Кэт. — Да­же на де­ревья ла­зить не ху­же кош­ки. А уж ру­баш­ки с обор­ка­ми ник­то луч­ше ме­ня не гла­дит во всей Джор­джии. Вот уви­дите, в мо­их ру­ках они ста­нут как но­вые.

Офи­церу пон­ра­вилось ее от­кры­тое ли­цо, ши­рокая улыб­ка и жи­вая сме­кал­ка.

— Ес­ли ты та­кая мас­те­рица, как же слу­чилось, что ты ищешь ра­боту?

— Пло­ха пче­ла, ко­торая да­ет мень­ше ме­ду, чем мо­жет.

— Так, ста­ло быть, ты хо­рошо гла­дишь ру­баш­ки с обор­ка­ми?

— Хвас­тать­ся не хо­чу, но так оно и есть. Хоть слад­ко петь во­рона не уме­ет, но уж ник­то не ска­жет, что от нее ма­ло шу­му.

Офи­цер улыб­нулся в от­вет. Не так-то, лег­ко бы­ло най­ги жен­щи­ну, ко­торая уме­ла хо­рошо гла­дить офи­цер­ские ру­баш­ки с рю­шами и обор­ка­ми.

Ма­туш­ке Кэт до­вери­ли ра­боту, ка­кую она про­сила, и она спра­вилась с ней от­лично. Каж­дый день она яв­ля­лась в форт со сво­ей боль­шой бель­евой кор­зи­ной, за­бира­ла гряз­ные ру­баш­ки и каж­дый ве­чер воз­вра­щала их чис­ты­ми и от­гла­жен­ны­ми.

Кэт нра­вилась всем, по­тому что лю­била по­шутить и пос­ме­ять­ся. Она пос­та­ралась свес­ти друж­бу со все­ми сол­да­тами фор­та, да­же с те­ми, кто ох­ра­нял вход в тюрь­му. И вско­ре вхо­дила и вы­ходи­ла из тюрь­мы так же прос­то, как из сво­его до­ма.

Ге­нерал Худ тут же уз­нал ее, но она вов­ре­мя бро­сила на не­го пре­дуп­режда­ющий взгляд, что­бы он это­го не по­казал.

Од­нажды как бы в шут­ку она ска­зала ге­нера­лу Ху­ду в при­сутс­твии страж­ни­ка:

— Я мо­гу и вам сти­рать ру­баш­ки, мас­са Худ, по­ка вы си­дите тут в тюрь­ме, ес­ли, ко­неч­но, хо­тите.

— Хо­чу, и очень да­же, го­лубуш­ка, — ска­зал ге­нерал. — И с удо­воль­стви­ем зап­ла­чу те­бе за это.

— По­ка не по­лучи­те раз­ре­шения от ге­нера­ла Бра­уна, это вос­пре­ща­ет­ся, — вме­шал­ся страж­ник.

— Ну, раз­ре­шение по­лучить нет­рудно, не труд­нее, чем бел­ке раз­грызть орех, — улы­ба­ясь, ска­зала Кэт.

Че­рез нес­коль­ко дней она при­нес­ла ге­нера­лу Бра­уну его ру­баш­ки с обор­ка­ми и рю­шами, ко­торые от­гла­дила с осо­бым тща­ни­ем. Он был очень до­волен и пох­ва­лил ее за прек­расную ра­боту.

Ли­цо ма­туш­ки Кэт так и све­тилось гор­достью. Она поб­ла­года­рила и ска­зала:

— Ге­нерал, тот уз­ник, ко­торо­го вы дер­жи­те в тюрь­ме и со­бира­етесь ско­ро каз­нить, про­сил ме­ня пос­ти­рать ру­баш­ки. Вы не воз­ра­жа­ете? Он го­ворит, что зап­ла­тит. А ру­ки у ме­ня заг­ре­бущие и, ес­ли вло­жить в них по­боль­ше пен­сов, по­лучат­ся зо­лотые ги­неи.

Ге­нерал Бра­ун рас­сме­ял­ся шут­ке и за­метил:

— Ну что ж, он в на­деж­ных ру­ках и, ду­маю, дол­го но­сить ру­баш­ки ему не при­дет­ся. Мо­жешь пос­ти­рать для не­го, ес­ли хо­чешь. Пусть от­пра­вит­ся в пос­ледний путь в чис­той ру­баш­ке.

С то­го дня ма­туш­ка Кэт ста­ла час­то ви­деть­ся с ге­нера­лом Ху­дом, и ког­да они ос­та­лись вдво­ем, она рас­ска­зала ему про свой план. Он толь­ко по­качал го­ловой, счи­тая, что все это не­осу­щес­тви­мо. Од­на­ко ма­туш­ка Кэт не сом­не­валась в уда­че, а пос­коль­ку для ге­нера­ла это бы­ла единс­твен­ная воз­можность спас­ти жизнь, он сог­ла­сил­ся. Как го­ворит­ся, уто­па­ющий хва­та­ет­ся и за со­ломин­ку.

Вско­ре пос­ле это­го сме­лая за­говор­щи­ца уз­на­ла, что ге­нера­ла со­бира­ют­ся расс­тре­лять че­рез нес­коль­ко дней.

Она тут же ки­нулась в тюрь­му.

— Вы слы­шали ко­локоль­ный звон, ге­нерал? — спро­сила она его. — Это в цер­кви поб­ли­зос­ти. — А по­том ше­потом до­бави­ла: — Зав­тра, ког­да я при­несу вам ру­баш­ки, будь­те го­товы.

На дру­гой день ма­туш­ка Кэт приш­ла в форт уже к ве­черу. Она раз­да­ла бри­тан­ским офи­церам выг­ла­жен­ное белье, заб­ра­ла то, что на­до бы­ло сти­рать, и по до­роге заг­ля­нула в тюрь­му, что­бы от­дать ге­нера­лу Ху­ду и его ве­щи.

Уже стем­не­ло, и в ка­мере они ока­зались вдво­ем. Кэт выт­ряхну­ла из кор­зи­ны все гряз­ное белье и, пос­та­вив ее на пол, ска­зала:

— Ско­рей, мас­са Худ, ло­житесь в кор­зи­ну и свер­ни­тесь клуб­ком, точ­но ще­нок!

— Ну, что ты! Те­бе не до­нес­ти. Я тя­желый.

— Ка­кой вы тя­желый? Для муж­чи­ны вы не круп­ный, толь­ко ум у вас боль­шой. Ну, а я и жен­щи­на рос­лая, и го­лова у ме­ня силь­ная. Быс­трей за­лезай­те в кор­зи­ну.

Она бы­ла пра­ва. Ге­нерал Худ прек­расно умес­тился в кор­зи­не. Ма­туш­ка Кэт наб­ро­сала свер­ху белье, обе­ими ру­ками под­ня­ла с по­лу кор­зи­ну и пос­та­вила се­бе на го­лову. При­дер­жи­вая кор­зи­ну за край, она не спе­ша выш­ла из ка­меры, как де­лала уже не раз.

В две­рях сто­ял страж­ник.

— Ох, и тя­желая у ме­ня се­год­ня кор­зи­на, — по­жало­валась она мо­лодо­му сол­да­ту.

— С тех пор, как ты ста­ла сю­да хо­дить, на­ши офи­церы го­товы ме­нять ру­баш­ки хоть каж­дый день, — по­сочувс­тво­вал ей сол­дат.

— Чем боль­ше, тем луч­ше, лишь бы пла­тили! — ска­зала ма­туш­ка Кэт. — Я уж по­думы­ваю, не под­нять ли мне це­ну.

— Толь­ко не для нас, бед­ных сол­дат.

— Да что мне с вас брать-то? Нет уж, с офи­церов мне идет уро­жай зо­лоты­ми, а с вас — жал­ки­ми ме­дяка­ми. Ими не раз­жи­вешь­ся!

Сол­да­ту пон­ра­вил­ся ее от­вет, и он сво­бод­но вы­пус­тил ее из тюрь­мы и про­водил за во­рота, как де­лал это каж­дый день. Сна­чала она шла спо­кой­но, не то­ропясь, но как толь­ко форт за её спи­ной скрыл­ся за де­ревь­ями и ча­совые ей бы­ли боль­ше не страш­ны, ма­туш­ка Кэт опус­ти­ла кор­зи­ну на зем­лю и ге­нерал Худ вы­лез из нее. Бы­ло уже сов­сем тем­но.

— Спрячь­тесь за де­ревь­ями, мой гос­по­дин, и по­дож­ди­те ме­ня здесь. Я ве­лела прис­лать из ва­ших ко­нюшен Се­реб­ря­ную Под­ко­ву. Са­ма я прис­ка­кала сю­да на Лас­точке. На та­ких прек­расных ло­шадях нас ник­то не до­гонит. Я сей­час схо­жу за ни­ми.

Она скры­лась в тем­но­те, и не ус­пел ге­нерал и гла­зом мор­гнуть, как она вер­ну­лась с ко­нями. Ге­нерал Худ вско­чил вер­хом на Се­реб­ря­ную Под­ко­ву, а ма­туш­ка Кэт — на Лас­точку, Ко­ни взви­лись точ­но мол­нии и вмиг до­лете­ли до план­та­ции.

Все очень ра­дова­лись, что по­бег удал­ся, и хва­лили ма­туш­ку Кэт, и бла­года­рили ее. В честь ге­нера­ла Ху­да и ма­туш­ки Кэт ус­тро­или нас­то­ящий пир. И в честь Се­реб­ря­ной Под­ко­вы и Лас­точки, ра­зуме­ет­ся, то­же.