Папаша Меншен и шериф Кислая Рожа

Во Фло­риде поч­ти каж­дый охот­ник, ле­соруб или ры­бак, жи­вущие на бо­лоте, в ле­су или на бе­регу озе­ра, мо­гут рас­ска­зать вам о па­паше Мен­шен, ес­ли удас­тся выз­вать их на от­кро­вен­ную бе­седу. Вы бу­дете дер­жать­ся за жи­вот от сме­ха, по­тому что ис­то­рии про па­пашу Мен­ше­на все та­кие.

Он был чу­до что за че­ловек. Си­лен, как зна­мени­тый мо­лото­бо­ец Джон Ген­ри. Мог ра­ботать де­сяти­фун­то­вым мо­лотом по­чище ма­шины. Был ум­нее всех на три ты­сячи миль вок­руг. Во вся­ком слу­чае, так ут­вер­жда­ют фло­рид­цы из графс­тва По­улк.

Од­на­ко уже не впер­вой у па­паши Мен­ше­на слу­чались неп­ри­ят­ности с фло­рид­ски­ми ше­рифа­ми. На этот раз де­ло бы­ло, ка­жет­ся, по по­воду то­го, что он про­давал горь­кое зме­иное мя­со на от­бивные, или ру­бил лес, где не по­ложе­но, или еще что-то в этом ду­хе. Сло­вом, все ше­рифы шта­та Фло­рида ло­вили па­пашу Мен­ше­на, и пос­ле дол­гой охо­ты трое из них на­конец сца­пали его.

Од­но­го из них зва­ли Лун­ный Свет Ку­лиган, дру­гого Кро­кодил Мак­натт, а треть­его прос­то Кис­лая Ро­жа. У треть­его и впрямь бы­ла са­мая кис­лая и вы­тяну­тая фи­зи­оно­мия во всей Фло­риде. Но да­же эта клич­ка не мог­ла пе­редать всю уг­рю­мость и мрач­ность его ха­рак­те­ра. Он ни­ког­да не сме­ял­ся, да­же не улыб­нулся ни ра­зу, как ро­дил­ся. И все но­чи нап­ро­лет меч­тал лишь об од­ном: как за­садить ко­го-ни­будь в сы­рую тем­ни­цу.

Ос­таль­ные двое бы­ли лю­ди обык­но­вен­ные, они ста­рались из пат­ри­оти­чес­ко­го дол­га, ну и что­бы за­рабо­тать.

Кис­лая Ро­жа имел зуб на па­пашу Мен­ше­на и по­божил­ся, что ес­ли за­садит его за ре­шет­ку, то уж не вы­пус­тит до кон­ца све­та. Ког­да эти трое пой­ма­ли не­задач­ли­вого прес­тупни­ка, Кис­лая Ро­жа так ему все пря­мо и вы­ложил, чтоб уж сом­не­ний у то­го ни­каких не ос­та­лось.

Идя по до­роге с тре­мя ше­рифа­ми, па­паша Мен­шен глу­боко за­думал­ся, по­нимая, что на этот раз, как ни кру­ти, он по­пал­ся. Он че­сал в за­тыл­ке, по­ка го­лова не за­боле­ла от вся­ких мыс­лей. По­том об­ра­тил­ся к ше­рифу.

— Гос­по­дин на­чаль­ник Кис­лая Ро­жа! — ска­зал он. — Во­об­ще-то я не пой­му, по­чему вы так сер­ди­ты на ме­ня. Ко­неч­но, мо­жете са­жать ме­ня в тюрь­му и дер­жать там до скон­ча­ния ве­ка. Мне-то что! Пос­ту­пай­те, как зна­ете. Но я дол­жен вам кое-что ска­зать. Вы по­тому всем не­доволь­ны, что у вас са­мое не­доволь­ное ли­цо, ка­кое я толь­ко ви­дел. Та­кое ли­цо, на ка­ком слов­но на­писа­но: «Я сро­ду не знал ни од­ной счас­тли­вой ми­нуты». Вот это-то и пор­тит вам ха­рак­тер, ше­риф. А ес­ли б вам хоть ра­зочек рас­сме­ять­ся от ду­ши, все ва­ше не­доволь­ство вмиг бы ис­па­рилось, ру­ча­юсь вам. Это как пить дать. Да­вай­те до­гово­рим­ся! Ес­ли я рас­сме­шу вас, ну хоть вы­зову на ва­шем ли­це улыб­ку, на этот раз вы от­пусти­те ме­ня, а я по­обе­щаю ни­ког­да впредь не со­вер­шать ни­каких не­закон­ных прос­тупков. Ес­ли же мне не удас­тся, дер­жи­те ме­ня под зам­ком в клет­ке хоть сто лет. Пусть я про­веду ос­та­ток дней мо­их в сы­рой тем­ни­це, ко­ли хоть ра­зок не рас­сме­шу вас.

Гос­по­да ше­рифы Лун­ный Свет Ку­лиган и Кро­кодил Мак­натт с ра­достью ух­ва­тились за та­кое пред­ло­жение. Од­на­ко Кис­лая Ро­жа дол­го раз­мышлял, преж­де чем ре­шить­ся. Смех был так же в друж­бе с ним, как цып­ле­нок с ли­сой. Но не так-то лег­ко от­бить охо­ту, ес­ли фло­рид­цам что вте­мяшит­ся в го­лову, и оба ше­рифа на­сели на Кис­лую Ро­жу. Они по­пыта­лись убе­дить его, что доб­рый смех до­роже фло­рид­ско­го сол­нца. На­конец тот ус­ту­пил.

Па­паша Мен­шен вос­прял ду­хом, од­на­ко, как на грех, не мог в тот мо­мент при­думать ни­чего смеш­но­го. И он опять зас­креб в за­тыл­ке, толь­ко уже в дру­гом мес­те. На­конец он ска­зал:

— Что-то ни­чего смеш­но­го у ме­ня не при­думы­ва­ет­ся. Изю­мин­ки я не на­шел, од­на­ко по­пыт­ка не пыт­ка! Так вот, ког­да Гос­подь Бог за­думал сот­во­рить лю­дей, он ре­шил сле­пить их из гли­ны, ну как из тес­та ле­пят хлеб.

Он за­месил по­боль­ше гли­ны, по­тому как хо­тел сле­пить лю­дей мно­го-мно­го, как пес­чи­нок на дне мор­ском. На­лепил вся­ких, раз­ных, но ког­да при­гото­вил­ся су­нуть их в печь, печь-то ока­залась ма­ла, и он ре­шил вы­печь их не всех сра­зу, а по оче­реди.

Он от­пра­вил пер­вую пар­тию в печь, и вско­рос­ти вы­нул их. Но по не­опыт­ности слиш­ком ско­ро вы­нул. И они выш­ли у не­го блед­ны­ми, не­допе­чен­ны­ми, ка­кими-то жел­ты­ми. Тог­да он ска­зал: «Пусть это бу­дут жел­то­лицые ки­тай­цы».

По­том он при­гото­вил вто­рую пар­тию и то­же су­нул ее в печь. На этот раз он ре­шил выж­дать как сле­ду­ет. Ког­да же он вы­нул ее, эта пар­тия ока­залась пе­режа­рен­ная, с ко­роч­кой, по­чер­невшая. И он ска­зал: «Пусть эти чер­ные бу­дут аф­ри­кан­цы». А крош­ки все по­доб­рал и дол­го же­вал их: «Чав, чав, чав, чав, чав, чав, чав, чав…»

Па­паша Мен­шен про­дол­жал чав-чав-чав-кать, по­ка всем тро­им ше­рифам не на­до­ело это, и Кро­кодил Мак­натт не вскри­чал:

— Ра­ди все­го свя­того, пе­рес­тань чав­кать и пе­рехо­ди к сле­ду­ющей пар­тии! А что бы­ло с ни­ми?

— С ни­ми-то, — не спе­ша про­дол­жал па­паша Мен­шен, — эта пар­тия так дол­го жда­ла, что про­кис­ла, и он так и ос­та­вил ее сы­рой, не стал печь. Из нее-то и выш­ли ше­рифы с кис­лы­ми ро­жами.

Лун­ный Свет Ку­лиган и Кро­кодил Мак­натт так и по­кати­лись со сме­ху, ус­лы­шав эту ис­то­рию, а под ко­нец за­гого­тал и ше­риф Кис­лая Ро­жа.

Приш­лось им от­пустить па­пашу Мен­ше­на на сво­боду, как уго­вари­вались.