Пекос Билл

Каж­дый и вся­кий в краю ско­тово­дов ска­жет вам, кто та­кой Пе­кос Билл. Он был са­мый ди­кий на Ди­ком За­паде. И не кто-ни­будь, а имен­но он изоб­рел лас­со. Он вы­рос сре­ди кой­отов и знать не знал, по­ка ему не стук­ну­ло де­сять лет, что он не степ­ной волк, а че­ловек.

Слу­чилось все так. У от­ца его бы­ло боль­шое ран­чо на Ред-Ри­вер, то есть на Крас­ной Реч­ке, в вос­точном Те­хасе. Жи­лось ему там прек­расно, по­ка по со­седс­тву в двух днях ез­ды от не­го не по­яви­лось еще од­но ран­чо. И от­цу Пе­коса Бил­ла по­каза­лось, что жить ста­ло тес­но­вато. А по­тому он по­садил на по­воз­ку двад­цать семь сво­их де­тишек, вклю­чая Бил­ла, ко­торый толь­ко сов­сем не­дав­но ро­дил­ся, и дви­нул даль­ше на За­пад.

До­роги в то вре­мя бы­ли пло­хие, все в кол­до­бинах и уха­бах, и по­воз­ку тряс­ло и ка­чало. На од­ном по­воро­те, как раз у ре­ки Пе­кос, ее так под­бро­сило, что ма­лют­ка Билл ска­тил­ся на зем­лю. Но прош­ло це­лых две не­дели и один­надцать дней, ког­да ро­дите­ли сно­ва пе­рес­чи­тали сво­их де­тей. На этот раз их ока­залось все­го двад­цать шесть. Од­на­ко са­ми сог­ла­ситесь, ехать на­зад, что­бы ис­кать Бил­ла, бы­ло уже поз­дно­вато.

К счастью, с Бил­лом обош­лось все бла­гопо­луч­но. Он прис­тал к стае кой­отов и вы­учил­ся их язы­ку. А в от­вет на­учил кой­отов выть. В те да­лекие вре­мена в Те­хасе бы­ла та­кая жизнь, что выть умел каж­дый, так что Бил­лу ни­чего не сто­ило пос­тичь эту на­уку еще до то­го, как он упал с по­воз­ки.

Билл так и не от­ста­вал от кой­отов, по­ка ему не ис­полни­лось де­сять лет. И вот в один прек­расный день, рыс­кая по кус­там, он повс­тре­чал­ся с ков­бо­ем. Ков­бой уви­дел сов­сем го­лого маль­чиш­ку и очень уди­вил­ся.

— А где же твоя ков­бой­ская шля­па? — спро­сил он Бил­ла. — Ков­бой без шля­пы не че­ловек!

— А я не че­ловек, — ска­зал Билл. — Я кой­от. Ви­дишь, у ме­ня бло­хи?

— У каж­до­го ков­боя бло­хи, — от­ве­тил ков­бой. — Ни­какой ты не кой­от, ты че­ловек! Хо­чешь, до­кажу? Ес­ли бы ты был кой­отом, у те­бя рос бы хвост. А где у те­бя хвост?

И Билл по­нял, что ни­какой он не кой­от. И он очень скон­фу­зил­ся, что раз­гу­лива­ет по пре­рии без ков­бой­ской шля­пы. Он ушел от кой­отов и при­бил­ся к ков­бо­ям. Ему дос­та­ли рос­кошную стет­со­нов­скую шля­пу. По­том из трех те­хас­ских шкур сши­ли нас­то­ящие ков­бой­ские шта­ны. Не хва­тало толь­ко ко­ня. Боль­шо­го ко­ня. Мы за­были вам ска­зать, что Билл рос очень быс­тро и, ког­да са­дил­ся на обык­но­вен­но­го ко­ня, ка­ких бы­ло пол­но на каж­дом ран­чо, но­ги его во­лочи­лись по зем­ле.

Ни­чего, Билл и тут на­шел­ся. Не зря он про­вел детс­тво сре­ди кой­отов. Он от­пра­вил­ся в го­ры, что­бы пой­мать там мед­ве­дя-гриз­ли, са­мого боль­шо­го, ка­кие во­дились в тех мес­тах. Он ре­шил го­нять его до тех пор, по­ка гриз­ли не под­чи­нит­ся, и тог­да он при­ведет его на ран­чо, как руч­но­го.

Все так и выш­ло. Билл вско­чил на гриз­ли вер­хом, об­хва­тил но­гами его бо­ка, за­жав слов­но в нож­ни­цы, об­нял креп­ко за шею и дал шпо­ры. Мед­ведь так и взвил­ся. Он ска­кал, и бры­кал­ся, и под­бра­сывал Бил­ла, вы­гибал спи­ну, вста­вал на ды­бы, пы­та­ясь его сва­лить, сбро­сить, рас­топтать, до­бить, вы­мотать. Вверх, вниз, ту­да и об­ратно, вприс­кочку, в га­лоп, кру­жил­ся на мес­те, пет­ляя, и, на­конец, сдал­ся.

Пе­кос Билл сро­ду не по­лучал та­кого удо­воль­ствия. Вот тог­да-то, въ­ез­жая на ран­чо вер­хом на ук­ро­щен­ном гриз­ли, он и по­делил­ся с ков­бо­ями сво­им ве­ликим от­кры­ти­ем: как объ­ез­жать дич­ков, будь то мед­ве­ди или ди­кие мус­танги.

Ков­бои, ко­неч­но, оце­нили его от­кры­тие. Но Пе­косу Бил­лу приш­лось еще дол­го по­возить­ся, преж­де чем уда­лось прев­ра­тить всех дич­ков в объ­ез­женных ло­шадей.

В кон­це кон­цов Билл прос­то вы­дох­ся и пре­дос­та­вил ди­ким мус­тангам са­мим учить друг дру­га. Но тог­да ему ста­ло вдруг скуч­но, он по­чувс­тво­вал се­бя та­ким бро­шен­ным и ни­кому не нуж­ным. Прав­да, не­надол­го. Ло­шади — это еще не все в жиз­ни ков­боя. В Те­хасе бы­ло пол­ным-пол­но и дру­гой ско­тины. И Билл, по­думав, ре­шил, что она то­же зас­лу­жива­ет его вни­мания. Ко­неч­но, он был не ду­рак и прек­расно по­нимал, что ха­рак­тер и при­выч­ки длин­но­рогих те­хас­ских ко­ров из­ме­нить нель­зя. Они бы­ли слиш­ком нес­по­соб­ны к ученью. А вот над внеш­ним ви­дом их он по­рабо­тал.

Билл при­думал тав­ро — клей­мо. Каж­дую ко­рову Билл ме­тил сво­им клей­мом. В этом де­ле он ока­зал­ся прос­то ху­дож­ник. Ка­кие изящ­ные и див­ные кар­тинки он ри­совал на бо­ку у каж­дой длин­но­рогой те­хас­ки!

Ког­да Билл жил на ран­чо и при­ходи­ло вре­мя клей­мить скот или охо­тить­ся на мед­ве­дя и на ка­гу­ара, для не­го при­гоня­ли не мень­ше трех фур­го­нов со съ­ес­тны­ми при­паса­ми. Три по­вара днем и ночью тру­дились на не­го, ина­че он бы умер с го­лоду.

В те вре­мена в Те­хасе бы­ло мно­го сквер­ных лю­дей и от­ча­ян­ных го­лово­резов. За ни­ми Билл то­же охо­тил­ся. Стре­лок он был мет­кий. Бил без про­маха, так что приш­лось ему сде­лать свое лич­ное клад­би­ще для тех бан­ди­тов, по ко­торым он не про­мах­нулся.

При­мер­но тог­да он и при­думал свое зна­мени­тое лас­со. У всех ков­бо­ев был осо­бый кнут, ко­торым они на­поми­нали ло­шадям, что не сле­ду­ет за­бывать те уро­ки, ка­ким их учи­ли. Од­нажды Билл ехал вер­хом на сво­ем мед­ве­де, и по до­роге им по­палась гре­мучая змея. Она сви­лась та­кой за­мыс­ло­ватой пет­лей, что Билл глаз от нее не мог от­вести. Тут ему и стук­ну­ло в го­лову: а нель­зя ли бу­дет пов­то­рить та­кую же пет­лю для де­ла?

Вско­ре пос­ле то­го Билл ста­вил тав­ро од­но­му слиш­ком буй­но­му быч­ку, ко­торый ни­как не хо­тел вес­ти се­бя смир­но. Еще нем­но­го, и не Билл, а бык го­тов был про­печа­тать на его бо­ку тав­ро сво­ими длин­ны­ми ро­гами.

— Пос­лу­шай, — ска­зал тог­да Билл сво­ей при­ятель­ни­це гре­мучей змее, — по­моги мне пос­та­вить на мес­то эту не­пос­лушную ско­тину.

Гре­мучая змея охот­но сог­ла­силась. Она свер­ну­лась коль­цом и ух­ва­тила се­бя зу­бами в се­реди­не спи­ны. По­лучи­лась боль­шая мер­твая пет­ля. Билл сра­зу смек­нул, что, ес­ли он возь­мет змею за хвост и наб­ро­сит пет­лю на бы­ка, он на­конец зас­та­вит уп­ря­мую ско­тину сто­ять смир­но. Так он и сде­лал, и все по­лучи­лось очень удач­но. Толь­ко од­но огор­чи­ло Бил­ла: гре­мучая змея са­ма се­бя по­губи­ла, по­тому что зу­бы-то у нее бы­ли ядо­витые.

«А по­чему бы не за­менить змею ве­рев­кой?» — по­думал Билл. Вот так он изоб­рел лас­со.

С тех пор все ков­бои поль­зу­ют­ся лас­со. При­чем Билл так на­бил се­бе ру­ку на этом де­ле, что уже мог од­ним брос­ком за­ар­ка­нить це­лое ста­до длин­но­рогих те­хасок.

И все это вре­мя, что он ра­ботал в Те­хасе, Билл ез­дил вер­хом на ве­лика­не-гриз­ли. Он неж­но лю­бил его, что вер­но, то вер­но, и все-та­ки он, как и все ков­бои, меч­тал о ко­не. Од­нажды он ус­лы­хал о сто­ящем же­реб­це, ко­торо­го ви­дели в шта­те Нью-Мек­си­ко. То был ги­гант­ский бе­лый же­ребец, как раз ему по рос­ту. Билл тут же ре­шил его ра­зыс­кать. Уж будь­те уве­рены, он на­шел это­го же­реб­ца, и пой­мал его, и взнуз­дал, и сел на не­го вер­хом. Билл уве­рял, что конь уже объ­ез­жен. Для Бил­ла он был объ­ез­жен. Од­на­ко ес­ли кто дру­гой пы­тал­ся сесть на не­го вер­хом, он тут же ока­зывал­ся вни­зу и па­хал но­сом зем­лю. Этот же­ребец был та­кой дра­чун и бры­кун. что ков­бои проз­ва­ли его «Пок­ро­витель Вдов». Вер­нее бы его наз­вать — «Де­латель Вдов», по­тому что он гу­бил му­жей, де­лал их жен вдо­вами, да толь­ко так не го­ворят.

Да­же луч­ший друг Бил­ла — Джек из Те­хаса — не мог ез­дить на Пок­ро­вите­ле Вдов. В пер­вый же раз, как он поп­ро­бовал сесть на не­го вер­хом, он в два сче­та ока­зал­ся выб­ро­шен­ным из сед­ла и при­зем­лился не где-ни­будь, а на вер­ши­не го­ры Пайк. Это был пер­вый слу­чай, ког­да че­ловек по­пал на вер­ши­ну го­ры Пайк. Но как спус­тить­ся вниз, Джек из Те­хаса не знал, и чуть не умер там с го­лоду, по­ка Пе­косу Бил­лу не рас­ска­зали, что слу­чилось. Он тут же бро­сил лас­со, за­ар­ка­нил Дже­ка и ста­щил его с го­ры. Так Джек был спа­сен и по гроб жиз­ни ос­тался бла­года­рен за это Пе­косу Бил­лу.

К то­му вре­мени Пе­кос Билл стал уже та­ким зна­мени­тым ков­бо­ем, что всег­да был пер­вым и глав­ным на са­мых боль­ших ран­чо в краю ско­тово­дов. Как-то ночью он ехал по бес­край­ней пре­рии, как вдруг на­тол­кнул­ся на боль­шой ко­раль, где объ­ез­жа­ли ло­шадей. Вок­руг соб­ра­лось мно­го ков­бо­ев.

— Кто у вас глав­ный? — спро­сил Пе­кос Билл. Ог­ромный де­тина — Билл сро­ду та­ких не ви­дывал, в нем бы­ло поч­ти два мет­ра с чет­вертью, — гля­нул на Бил­ла и ска­зал:

— Был я. А те­перь бу­дешь ты.

Вско­ре Пе­кос Билл свел друж­бу не толь­ко с ков­бо­ями. Нап­ри­мер, с пер­вым стрел­ком Пли Сми­том. На сос­тя­зании стрел­ков Пли пред­ла­гал со­пер­ни­ку раз­ря­дить свой кольт в воз­дух. И по­ка пу­ля его ле­тела, Пли ус­пе­вал при­целить­ся, выс­тре­лить и рас­ко­лоть ле­тящую пу­лю ров­но над­вое.

А еще с му­зыкан­том. Гу­бош­леп был ве­ликий му­зыкант. Как он иг­рал на губ­ной гар­мошке! Ког­да он под­но­сил гар­мошку к гу­бам и на­чинал иг­рать, все кой­оты в ок­ру­ге гром­ко вы­ли. Пе­косу Бил­лу так нра­вилось ис­полне­ние Гу­бош­ле­па, что он приг­ла­сил еще и пев­ца, что­бы тот пел под ак­компа­немент гар­мошки. Так ро­дились пер­вые ков­бой­ские пес­ни.

Друг Пе­коса Бил­ла — Пу­зан Пи­кенс был зна­менит тем, что ес­ли он ста­новил­ся к вам бо­ком, вы его прос­то не ви­дели — та­кой он был ху­дой. Его бы дол­жны бы­ли проз­вать Не­видим­ка Пи­кенс, а уж ни­как не Пу­зан.

По­вара в ла­гере Пе­коса Бил­ла зва­ли Гар­ри Под­жарка. Луч­ше его ник­то на све­те не пек бли­нов. На сво­ей боль­шой ско­воро­де он вы­пекал сра­зу сем­надцать бли­нов. Ма­ло то­го, он мог и пе­ревер­нуть все сем­надцать сра­зу. Он брал ско­воро­ду — раз! — встря­хивал ее, и все бли­ны под­ле­тали в воз­дух и ра­зом пе­рево­рачи­вались. Вот это был мас­тер! Прав­да, иног­да он так вы­соко под­бра­сывал бли­ны, что, вмес­то то­го что­бы шлеп­нуть­ся на ско­воро­ду, они так и ос­та­вались в воз­ду­хе. Не­кото­рые до сих пор там ле­та­ют.

Од­нажды все ков­бои соб­ра­лись пос­мотреть, как Пе­кос Билл бу­дет сед­лать Бры­куна, вто­рого сво­его же­реб­ца. Бры­кун мог бры­кать­ся шесть дней под­ряд, а Пок­ро­витель Вдов еще и вос­кре­сенье. Из ков­бо­ев один Пе­кос Билл умел ез­дить вер­хом и на том и на дру­гом. А на чем, спра­шива­ет­ся, он не ез­дил? На всем, на что мож­но бы­ло сесть вер­хом! И ник­то его ни ра­зу не сбро­сил. Так ут­вер­ждал сам Пе­кос Билл. И вот ков­бои соб­ра­лись, что­бы по­бить­ся об зак­лад: нет, не на всем он мо­жет ез­дить вер­хом, кое-кто его все-та­ки сбро­сит. И этот кое-кто — страш­ный ура­ган тор­на­до.

Пе­кос Билл при­нял па­ри и вы­шел на рав­ни­ну по­ог­ля­деть­ся, не ви­ден ли где чер­ный смерч или гро­зовая ту­ча. На­конец на­летел нас­то­ящий ура­ган. Он кру­тил и вер­тел, ска­кал и рез­вился, слов­но не­объ­ез­женный ди­кий мус­танг.

— Вот на та­ком ска­куне не грех и про­катить­ся вер­хом! — за­явил Пе­кос Билл.

Не те­ряя вре­мени, Билл рас­кру­тил свое лас­со, на­кинул на шею ура­гану и поп­ри­дер­жал его за уши, по­ка сед­лал и са­дил­ся вер­хом.

— На По­рохо­вую Реч­ку! — зак­ри­чал Билл. — А ну в га­лоп! — И он дал шпо­ры ура­гану.

Со сто­ном и во­ем ура­ган про­летел че­рез шта­ты Нью-Мек­си­ко, Ари­зона, Ка­лифор­ния и об­ратно. Что толь­ко не вы­делы­вал он по до­роге, но все нап­расно, Билл си­дел креп­ко в сед­ле. На­конец ура­ган сдал­ся и вы­лил­ся весь дож­дем.

Билл, ко­неч­но, по­нимал, что та­кой ли­вень да­ром не прой­дет, он сне­сет все на сво­ем пу­ти. По­это­му он за­бежал впе­ред ту­чи, ко­торая как раз выс­матри­вала на зем­ле мес­течко, ку­да бы вы­лить­ся, и вре­зал­ся каб­лу­ками в зем­лю — он хо­тел каб­лу­ками про­рыть для во­ды глу­бокие ка­навы и вре­зал­ся с та­кой си­лой, что рас­кро­шил шпо­рами твер­дые ва­луны. Вот от­ку­да взя­лась ре­ка Рио-Гран­де.

Вер­нувшись на ран­чо, Билл на­шел сво­их ре­бят си­дящи­ми на ог­ра­де ко­раля. А с ни­ми вмес­те еще ка­ких-то лю­дей, ка­ких преж­де Пе­кос Билл в гла­за не ви­дел. И оде­ты они бы­ли как-то неп­ри­выч­но и по-чуд­но­му. Они чуть сма­хива­ли на ков­бо­ев, но Билл не мог не ух­мыль­нуть­ся, уви­дя, как они рас­фу­фыри­лись.

Джек из Те­хаса объ­яс­нил Бил­лу, что они с Вос­то­ка и на­зыва­ют се­бя «ян­ки». И ска­зал, ле­гонь­ко под­тол­кнув Бил­ла пле­чом:

— Толь­ко пос­мотри, как они ез­дят вер­хом!

Билл гля­нул, и ух­мылка его рас­плы­лась во весь рот. Ши­ре и ши­ре… И вот он уже гром­ко сме­ял­ся, гля­дя на рас­фран­ченных ян­ки. Как они ез­дят вер­хом! Ну умо­ра! Билл дер­жался за жи­вот и сме­ял­ся, и хо­хотал — прос­то не мог ос­та­новить­ся.

Это и при­кон­чи­ло Пе­коса Бил­ла. Го­ворят, бед­ня­га лоп­нул от сме­ха, но мы это­му ни­ког­да не по­верим.