Ползук летучий и Ко

Го­ворят, Аме­рика не­обык­но­вен­ная стра­на. Да, в сво­ем ро­де не­обык­но­вен­ная, по­тому что там во­дят­ся не­обык­но­вен­ные жи­вот­ные.

Возь­ми­те, к при­меру, ара­кабо­ру. Она жи­вет на са­мых вер­ши­нах Ска­лис­тых гор. Нес­ве­дущие лю­ди на­зыва­ют ее увер­тка гор­ная. Ни­чего луч­ше они не мог­ли при­думать! Это все рав­но что спу­тать ста­рый дран­ду­лет с «пак­кардом» пос­ледней мар­ки.

Вы не встре­тите ни од­ной увер­тки вы­ше трех-че­тырех ты­сяч над уров­нем мо­ря. Дру­гое де­ло ара­кабо­ра, ко­торая взби­ра­ет­ся на са­мые вы­сокие гор­ные пи­ки. Сво­ими вер­ши­нами они упи­ра­ют­ся пря­мо в не­бо, так что лун­но­му че­лове­ку при­ходит­ся каж­дый раз про­рубать всё но­вые ущелья, что­бы лун­ный свет мог про­никать на зем­лю хо­тя бы че­рез них.

Бла­город­ная ара­кабо­ра слов­но соз­да­на для гор­ной жиз­ни. Ее ле­вые но­ги ко­роче пра­вых. По­это­му ей очень удоб­но сто­ять на са­мом кру­том скло­не го­ры. И не толь­ко сто­ять, но и бе­гать. При этом ее ни­ког­да не за­носит в сто­рону и, что­бы удер­жать рав­но­весие, ей не при­ходит­ся цеп­лять­ся за куст или за ка­мень.

На­чина­ет она всег­да с под­но­жия го­ры и бе­жит по спи­рали вверх, вверх и вверх и на бе­гу все вре­мя жу­ет.

И вот еще чем для удобс­тва ее наг­ра­дила при­рода: на ко­рот­ких ле­вых но­гах у нее ког­ти крюч­ком, что­бы лов­чее бы­ло цеп­лять­ся за склон го­ры и не сколь­зить вниз.

Единс­твен­ный спо­соб пой­мать ара­кабо­ру — это прес­ле­довать ее по пя­там до са­мой вер­ши­ны. Там, са­мо со­бой, она ос­та­нав­ли­ва­ет­ся, по­тому что даль­ше-то бе­жать не­куда.

Но да­же и тог­да ее не так-то лег­ко пой­мать, по­тому что она име­ет при­выч­ку вы­вора­чивать­ся на­из­нанку, что­бы бе­жать вниз по об­ратной спи­рали. Од­на толь­ко бе­да: ког­да ара­кабо­ра бе­жит на­из­нанку, ей ни­чего не сто­ит схва­тить прос­ту­ду.

Те­перь по­нима­ете, по­чему на зем­ле ос­та­лось так ма­ло ара­кабор? Увы, поч­ти все они вы­мер­ли от вос­па­ления лег­ких.

Кро­ме увер­тки гор­ной, в Аме­рике во­дит­ся еще один зверь, ко­торо­го при­нима­ют за ара­кабо­ру. А бы­ва­ет, нас­то­ящих ара­кабор на­зыва­ют неп­ра­виль­но. Но ма­ло ли что как неп­ра­виль­но на­зыва­ют. Нап­ри­мер, судья в бей­сбо­ле кри­чит: «Ру­ка!» А на­до бы ска­зать — «Удар!»

Так вот, на­зыва­ют это­го зве­ря ко­солаз­ка. У ко­сола­зок, мож­но ска­зать, та­кое же шас­си, что и у ара­кабо­ры, то есть но­ги у нее с од­ной сто­роны ко­роче, чем с дру­гой. Толь­ко ха­рак­тер у нее мно­го вред­нее. Об­на­ружи­лось это со­вер­шенно слу­чай­но, ког­да поп­ро­бова­ли од­нажды заг­нать ко­солаз­ку на вер­ши­ну го­ры.

Ока­залось, сде­лать это не­воз­можно. Она са­ма вас за­гонит, ку­да за­хочет.

И все-та­ки есть сов­сем прос­той спо­соб пой­мать ко­солаз­ку. Дай­те ей на­пасть на вас, по­том быс­тро от­сту­пите в сто­рону и вниз. Ко­солаз­ка по­вер­нется вслед за ва­ми и тут же ку­выр­кнет­ся, по­тому что но­ги-то у нее с раз­ных сто­рон раз­ной дли­ны. Сме­ка­ете? Тут вы не те­ряй­тесь и са­дитесь на нее вер­хом, точ­но ков­бой на ди­кого быч­ка, ко­торо­го ему уда­лось за­ар­ка­нить. А по­том вя­жите ей ко­рот­кие но­ги ве­рев­кой пок­репче.

Не­вежес­твен­ные лю­ди час­то пу­та­ют ко­солаз­ку со ско­собо­кой или еще со сбо­куныр­кой-аф­ро­зи­ей, а иног­да да­же с нас­каль­ным вь­юн­чи­ком. Но, собс­твен­но, вся раз­ни­ца меж­ду ни­ми лишь в том, что од­ни из них ле­вонож­ки, а дру­гие — пра­вонож­ки.

А еще в Ска­лис­тых го­рах встре­ча­ет­ся спол­зень гор­ный, или, поп­росту, са­чок. По­хож он на ки­та, за ис­клю­чени­ем од­ной осо­бен­ности: на кон­чи­ке хвос­та у не­го слов­но со­вок или са­чок. Круг­лое ле­то, ес­ли ут­ро яс­ное и прох­ладное, вы мо­жете наб­лю­дать, как гор­ные спол­зни поль­зу­ют­ся сво­им сач­ком.

Глянь­те на ли­нию го­ризон­та и вы уви­дите их ви­сящи­ми вверх но­гами на греб­не го­ры. Свой са­чок они наб­ра­сыва­ют на ска­лис­тый выс­туп, что­бы не спол­зти вниз.

Гор­ный спол­зень ви­сит и ви­сит так, по­ка не за­метит груп­пу ту­рис­тов, взби­ра­ющих­ся вверх по кань­ону. В нуж­ный мо­мент он раз­жи­ма­ет свой са­чок и спол­за­ет вниз с ра­зину­той пастью по ши­роко­му глад­ко­му скло­ну кань­она. На дне он — хап! — за­чер­пы­ва­ет сач­ком ту­рис­тов и пол­зет вверх по про­тиво­полож­ной сте­не кань­она. А доб­равшись до вер­ши­ны, опять на­киды­ва­ет са­чок на ка­кой-ни­будь ска­лис­тый выс­туп и, по­вис­нув вниз го­ловой, дрем­лет, пе­рева­ривая свой зав­трак.

Ког­да я впер­вые по­сетил Ска­лис­тые го­ры, я об­ра­тил вни­мание, что скло­ны их в не­кото­рых мес­тах пок­ры­ты вы­сох­ши­ми де­ревь­ями. А на од­ном скло­не эти по­гиб­шие де­ревья рас­по­ложе­ны та­ким ри­сун­ком, слов­но ка­кой-то ги­гант ос­та­вил там сле­ды сво­их ог­ромных че­люс­тей

На­вер­но, от­то­го эта го­ра и на­зыва­ет­ся — Улыб­ка Ги­ган­та.

Ес­ли спро­сить у ста­рожи­лов, ко­торые по­сели­лись в этих мес­тах еще во вре­мена Бил­ла Би­зона, от­че­го это так, быть мо­жет, по го­рам про­шел­ся лес­ной по­жар? Они толь­ко рас­сме­ют­ся в от­вет на ва­ше не­вежес­тво. «Не­уже­ли вы ни­ког­да не слы­хали про кош­ку-ле­тал­ку?» — уди­вят­ся они.

Нет, не слы­хали.

Эта кош­ка, ока­зыва­ет­ся, по­боль­ше гор­но­го ль­ва — ка­гу­ара. А на но­су у нее и на лбу боль­шая твер­дая мо­золь. Ут­ром кош­ка-ле­тал­ка ска­чет по го­рам все вы­ше и вы­ше, по­ка не най­дет го­лую вер­ши­ну вы­ше лес­ной по­лосы. Там она ло­жит­ся от­дохнуть, рас­тя­нув­шись вдоль все­го хреб­та и све­сив го­лову вниз. От­дохнув и про­голо­дав­шись, она де­ла­ет ги­гант­ский пры­жок и, слов­но на па­русах, ле­тит вниз и опус­ка­ет­ся на пер­вое вы­сокое де­рево.

Ах нет, не опус­ка­ет­ся, а ле­тит стрем­глав и со всех сил уда­ря­ет в не­го сво­им мо­золис­тым но­сом. У нее та­кой креп­кий нос, что от уда­ра ло­па­ет­ся ко­ра, а иног­да де­рево не вы­дер­жи­ва­ет и па­да­ет.

И тог­да кош­ка-ле­тал­ка длин­ным то­нень­ким языч­ком сли­зыва­ет му­равь­ев и про­чих бу­кашек, рас­по­ложив­шихся под ко­рой де­рева. Так что этот ог­ромный, страш­ный с ви­ду зверь на са­мом де­ле ока­зыва­ет­ся доб­рей­шим и бе­зобид­ней­шим су­щес­твом на све­те. Собс­твен­но, так час­то в жиз­ни бы­ва­ет, раз­ве нет?

Сре­ди сне­гов и лед­ни­ков Ска­лис­тых гор во­дит­ся еще од­но за­нят­ное су­щес­тво — снеж­ный змей. Его очень труд­но раз­ли­чить на фо­не бе­лого сне­га. По­это­му, ес­ли вы хо­тите его уви­деть, най­ди­те кон­чик его хвос­та — он чер­ный. Весь змей бе­лый-бе­лый, бе­лее сне­га, а кон­чик хвос­та у не­го чер­ный. И ког­да змей пол­зет, вы ви­дите, как чер­ный кон­чик убе­га­ет вслед за ним.

Снеж­но­го змея очень труд­но пой­мать, да­же ес­ли вы наш­ли его и чет­ко раз­гля­дели, по­тому что сто­ит че­лове­ку по­дой­ти к не­му, он тут же сво­рачи­ва­ет­ся и пря­чет свой чер­ный кон­чик. Без не­го он де­ла­ет­ся прос­то не­видим­кой.

На краю лед­ни­ка снеж­ный змей под­ни­ма­ет­ся и ка­тит­ся вниз, слов­но об­руч. Не бой­тесь, что, ска­тив­шись вниз, он боль­но уда­рит­ся о твер­дые кам­ни. Нет, он все пред­ви­дит. У не­го и на слу­чай при­пасе­но кое-что. Дос­тигнув под­но­жия го­ры, снеж­ный змей рас­сы­па­ет­ся на мел­кие ку­соч­ки. И каж­дый по­том пол­зет вверх, прев­ра­тив­шись в ма­лень­кую снеж­ную змей­ку.

Вот по­чему снеж­но­го змея так труд­но вы­вес­ти и по­чему на вер­ши­нах Ска­лис­тых гор так мно­го сне­га. Еще бы, ведь снеж­ным зме­ям очень ну­жен снег, без не­го они не про­живут, им прос­то не­чего бу­дет есть.

Все, что вы уз­на­ли про снеж­ных зме­ев, ис­тинная прав­да. По ут­рам, осо­бен­но в вос­кре­сенье, их очень лег­ко раз­гля­деть. А вот их бли­жай­шие родс­твен­ни­ки с ма­терин­ской сто­роны — коль­цо­вые змеи — ред­ко по­пада­ют­ся на гла­за.

Собс­твен­но, коль­це­вые змеи как две кап­ли по­хожи на снеж­ных, толь­ко они не бе­лые и не едят сне­га. Точ­но да­же не­из­вес­тно, ка­кого они цве­та, но что они очень опас­ны, по­тому что едят лю­дей, это зна­ют все.

Коль­цо-змея, ког­да хо­чет на­пасть, сво­рачи­ва­ет­ся коль­цом и ка­тит­ся пря­мо на вас. Единс­твен­ный спо­соб спас­тись от нее — прос­ко­чить сквозь коль­цо.

Поль­зы от коль­цо­вых змей не бы­ло ни­какой, по­ка од­но­му пар­ню из У­ичи­то, штат Кан­зас, не уда­лось выд­ресси­ровать двух из них. И вот как-то, ус­тро­ив­шись по­зади до­ма, он иг­рал на сво­ей во­лын­ке, и вдруг его осе­нила идея. Он спа­ял из труб во­лын­ки ра­му, при­цепил к ней сво­их выд­ресси­рован­ных змей, ве­лев им сна­чала свер­нуть­ся коль­цом, на­кинул на ра­му сед­ло и так изоб­рел ве­лоси­пед.

На­вер­ное, вы не зна­ете, по­чему Эб Лин­кольн ре­шил стать пре­зиден­том Со­еди­нен­ных Шта­тов. Вы слы­шали, чем он за­раба­тывал се­бе на жизнь? Ру­бил лес, а за­од­но те­сал пе­рек­ла­дины для фер­мер­ских ог­рад.

Но од­нажды в те мес­та заб­рел один лов­кий мо­шен­ник из Питт­сбур­га и пред­ло­жил фер­ме­рам вмес­то де­ревян­ных пе­рек­ла­дин ко­лючую про­воло­ку. Он ска­зал, что ко­лючая про­воло­ка сей­час в боль­шой мо­де. И Эб Лин­кольн ос­тался без ра­боты. Вот тог­да-то он и стал по­думы­вать, а не по­дать­ся ли ему в пре­зиден­ты?

Фер­ме­ры слов­но с ума пос­хо­дили и в по­гоне за мо­дой ста­вили те­перь сра­зу по две из­го­роди: од­ну — что­бы от­го­ражи­вать­ся, а дру­гую — что­бы за­гора­живать­ся. Но и для той и для дру­гой ко­лючей из­го­роди тре­бова­лись стол­бы, а стол­бам нуж­ны бы­ли глу­бокие ям­ки.

На­ход­чи­вее дру­гих в этом воп­ро­се ока­зались фер­ме­ры Юж­ной Да­коты. Вмес­то то­го что­бы рыть-над­ры­вать­ся ямы для стол­бов, они заг­ля­нули в ка­талог «То­вары — поч­той» и за­каза­ли пар­тию снол­ли­гос­те­ров с дос­тавкой на дом.

Вы не зна­ете, что та­кое снол­ли­гос­тер? Ну, это вро­де ма­лень­ко­го кен­гу­ру, толь­ко хвост у не­го нем­ножко дру­гой — по­хож на што­пор или свер­ло. Боль­ше все­го на све­те снол­ли­гос­тер лю­бит под­ско­чить по­выше, а по­том плюх­нуть­ся на кон­чик сво­его хвос­та. Да с та­кой си­лой, что хвост, во­лей-не­волей, вшто­пори­ва­ет­ся в зем­лю.

Ес­ли снол­ли­гос­тер за­хочет сде­лать сле­ду­ющий пры­жок, он изо всех сил упи­ра­ет­ся зад­ни­ми но­гами и вы­дер­ги­ва­ет из зем­ли свой хвост. Но ям­ка-то от хвос­та ос­та­ет­ся, сме­ка­ете?

Пре­вос­ходная глу­бокая ям­ка, как раз для стол­ба ко­лючей из­го­роди.

Еще снол­ли­гос­те­ры лю­бят ве­селую шут­ку. От хо­рошей шут­ки они пры­га­ют до не­бес. Они всег­да всем до­воль­ны и ве­село сме­ют­ся. По­это­му их еще на­зыва­ют сме­хун­чи­ками-поп­ры­гун­чи­ками. Так что фер­ме­рам Юж­ной Да­коты, что­бы пос­та­вить пря­мую из­го­родь, на­до лишь ид­ти впе­реди снол­ли­гос­те­ров и рас­ска­зывать им за­бав­ные ис­то­рии и анек­до­ты.

Один анек­дот — и ям­ка для из­го­роди го­това.

Есть еще пла­кун­чи­ки-поп­ры­гун­чи­ки. Но от них ров­но ни­какой поль­зы в фер­мер­ском де­ле. Они столь­ко ль­ют слез, что у них не хва­та­ет сил, что­бы пры­гать. А впро­чем, пла­кун­чи­ков-поп­ры­гун­чи­ков уже сов­сем и не ос­та­лось: они пла­кали, пла­кали и доп­ла­кались до смер­ти.

Но ос­та­лось еще од­но се­мей­ство поп­ры­гун­чи­ков — не сме­хун­чи­ков, не пла­кун­чи­ков, а прос­то поп­ры­гун­чи­ков. Жи­вут они сре­ди ков­бо­ев и не­нави­дят пи­жонов. Уче­ные на­зыва­ют их глип­то­дон­та­ми. А прос­тые лю­ди так их бо­ят­ся, что по­бо­ялись да­же дать им поп­ро­ще наз­ва­ние, так они и ос­та­лись глип­то­дон­та­ми.

Ког­да этот опас­ней­ший зверь ви­дит пи­жона, об­ря­див­ше­гося в ков­бой­ское платье и гор­до гар­цу­юще­го в сед­ле, он тут же вы­капы­ва­ет уп­ру­гим длин­ным хвос­том круг­лый уве­сис­тый ка­мешек. Ста­вит его на дру­гой та­кой же ка­мешек. При­цели­ва­ет­ся. По­том за­махи­ва­ет­ся хвос­том, слов­но бей­сболь­ной би­той, и по­сыла­ет вер­хний ка­мешек пря­мо в ни­чего не по­доз­ре­ва­юще­го пи­жона.

Ни один пи­жон так ни­ког­да и не уз­нал, кто же за­пус­тил в не­го кам­нем. А спро­сите нас­то­яще­го ков­боя, он вам сра­зу ска­жет.

Но при чем же тут пол­зук ле­тучий? — уди­витесь вы. Да ни при чем. Прос­то для ком­па­нии.