Посеешь ветер — пожнешь бурю

Двое ве­селых ян­ки по­пали на Юг, то есть заб­ре­ли в юж­ные шта­ты, и ока­зались там на ме­ли. Де­нег, ста­ло быть, у них сов­сем не ос­та­лось. Не­чем бы­ло пла­тить за гос­ти­ницу, не на что бы­ло да­же вы­пить. И вот что они при­дума­ли.

Заш­ли на пе­чат­ный двор и за­каза­ли в долг ку­чу приг­ла­ситель­ных би­летов. В них жи­тели го­рода приг­ла­шались на единс­твен­ное в сво­ем ро­де зре­лище:

ВСЕМ, ВСЕМ, ВСЕМ!

НЕ УПУС­ТИ­ТЕ СЧАС­ТЛИ­ВЫЙ СЛУ­ЧАЙ!

ЗАВ­ТРА ИЛИ НИ­КОГ­ДА!

ВЫ МО­ЖЕТЕ УВИ­ДЕТЬ УНИ­КАЛЬ­НО­ГО

ГО­МО-УРО­ДУСА!

СПЕ­ШИТЕ, СПЕ­ШИТЕ!

Взрос­лым вход 25 сен­тов, де­тям и со­бакам — пол­це­ны.

Хо­зя­ин зве­рин­ца с ра­достью ус­ту­пил двум при­яте­лям на день свой «дво­рец» из не­оте­сан­ных до­сок. И да­же сам со­ору­дил вмес­то сце­ны вы­сокий по­мост и за­дер­нул его тя­желым за­наве­сом.

И вот за­вет­ный день нас­тал. Бо­лее лов­кий из на­шей дос­той­ной па­роч­ки взял на се­бя роль ди­рек­то­ра-рас­по­ряди­теля и би­лете­ра, по­ка дру­гой брат его во гре­хе ис­полнял за­думан­ную роль за за­наве­сом. Тру­дил­ся он в по­те ли­ца — ры­чал и ре­вел не сво­им го­лосом, швы­рял стулья, гре­мел це­пями и все та­кое про­чее, по­ка лю­бопыт­ные зри­тели за­пол­ня­ли в за­ле свои мес­та.

На­конец все рас­се­лись, не ос­та­лось ни од­но­го сво­бод­но­го мес­течка, в за­ле яб­ло­ку нег­де бы­ло упасть, как лю­бят го­ворить в та­ких слу­ча­ях. И тог­да ди­рек­тор-рас­по­ряди­тель, он же би­летер, зак­рыл две­ри, тор­жес­твен­но про­шел че­рез весь зал, под­нялся на сце­ну и скрыл­ся за за­наве­сом.

И тут же со сце­ны раз­да­лись гром­кие кри­ки, шум, пе­реб­ранка, вой, лай, лязг же­леза. Упа­ло что-то тя­желое, пос­лы­шал­ся удар кну­та. Сло­вом, зри­телям в за­ле ста­ло яс­но, что за тя­желым зе­леным за­наве­сом идет жес­то­кая борь­ба. Вре­мя от вре­мени от­ту­да нес­лось ис­тошное: «Дер­жи его, Джим!», «Дай ему по го­лове!», «Вот так!», «Нет-нет, не сю­да!»

Пуб­ли­ка все слы­шала и ве­сели­лась. Де­ти виз­жа­ли от вос­торга, муж­чи­ны улю­люка­ли и свис­те­ли. Сре­ди все­го это­го шу­ма и га­ма вдруг раз­да­лось:

— По­зови­те хо­зя­ина! Он сор­вется с це­пи! Ой, дер­жи­те его!

И из-под за­наве­са вы­ныр­нул взъ­еро­шен­ный би­летер-ян­ки, без шля­пы, без сюр­ту­ка, в ра­зод­ранной ру­бахе и за­вопил не сво­им го­лосом:

— Бе­гите, ле­ди и джентль­ме­ны! Го­мо-Уро­дус выр­вался на сво­боду! Спа­сай­те де­тей!

Что тут на­чалось! Слов­но нефть за­била из пус­той сква­жины, или та­бун ди­ких мус­тангов про­нес­ся по ули­цам го­рода. Все бро­сились к вы­ходу, жен­щи­ны пох­ва­тали де­тей, муж­чи­ны ра­бота­ли лок­тя­ми и ку­лака­ми, кое-где да­же сце­пились вру­копаш­ную. Кри­ки, воп­ли, уг­ро­зы.

И под этот гром­кий ак­компа­немент на­ши ян­ки ти­хонеч­ко улиз­ну­ли из за­ла, а по­том по­даль­ше из го­рода.

Ког­да злос­час­тные зри­тели очу­тились, на­конец, на ос­ве­жа­ющем воз­ду­хе, они тут же приш­ли в се­бя и оч­ну­лись, а, уз­нав, что ус­тро­ите­ли уни­каль­но­го зре­лища сбе­жали из го­рода, все по­няли, — к со­жале­нию, поз­дно­вато! — что их лов­ко про­вели.

Каж­дый про се­бя и друж­но все вмес­те они приз­на­лись се­бе, что ока­зались в ду­раках.