Секрет молчания президента Кулиджа

Ка­ких толь­ко анек­до­тов не рас­ска­зыва­ют про пре­зиден­та Каль­ви­на Ку­лид­жа! Осо­бен­но лю­бят пов­то­рять его как буд­то ос­тро­ум­ные от­ве­ты. Хо­тя че­лове­ком он был мрач­ным и ни­ког­да не ос­трил, да­же не шу­тил.

Каль­ви­на Ку­лид­жа спро­сили од­нажды: — Ка­ково быть пре­зиден­том Со­еди­нен­ных Шта­тов?

Ку­лидж об­ду­мывал от­вет се­кунд пят­надцать, не мень­ше, и, на­конец, про­из­нес:

— При­ходит­ся быть триж­ды ос­мотри­тель­ным.

И в этом бы­ла вся фи­лосо­фия его жиз­ни.

Од­нажды он си­дел на зва­ном обе­де. За все два ча­са он ни ра­зу не улыб­нулся и не про­ронил ни сло­ва. Шут­ки, об­ра­щен­ные в его ад­рес, толь­ко раз­дра­жали его, и по до­роге на­зад в Бе­лый дом он за­метил, что все это зу­бос­каль­ство не­доро­го сто­ит. Скуч­нее, чем зав­тра­ки в Бе­лом до­ме у пре­зиден­та Ку­лид­жа, ни­чего нель­зя се­бе пред­ста­вить! Каж­дый ста­рал­ся най­ти ува­житель­ный пред­лог, что­бы из­бе­жать ту­да приг­ла­шения. И од­нажды от­ка­зались прий­ти на пре­зидент­ский зав­трак сра­зу во­семь се­нато­ров. К то­му же, как вы­яс­ни­лось, за все вре­мя пре­быва­ния на пре­зидент­ском пос­ту Каль­ви­на Ку­лид­жа про­ви­ант для его кух­ни в Бе­лом до­ме по­купа­ли на Со­бачь­ем рын­ке или в са­мых де­шевых лав­чонках.

Что по­дела­ешь, пре­зидент Ку­лидж был ску­поват!

Труд­но ска­зать, что ру­ково­дило его пос­тупка­ми в не­кото­рых слу­ча­ях: жад­ность или же­лание ка­зать­ся ори­гиналь­ным. К при­меру, он ни­кому не раз­ре­шал са­дить­ся в свой ав­то­мобиль, ког­да ехал на со­веща­ние в кон­гресс. То ли он на­бивал се­бе этим це­ну? Но вряд ли! А мо­жет, он счи­тал, что у шо­феров Бе­лого до­ма слиш­ком ма­ло ра­боты? Впол­не на не­го по­хоже.

Но ско­рей все­го он рас­суждал так: раз пре­зиден­ту по­лага­ет­ся то-то и то-то, он свое возь­мет, по­ка срок не вы­шел.

Он очень лю­бил про­яв­лять в ме­лочах свою власть. Ина­че раз­ве он ска­зал бы Ай­ку Гу­веру про пор­трет пре­зиден­та Джо­на Адам­са, сто лет ви­сев­ший в Крас­ном за­ле, ко­торый он ви­дел каж­дый бо­жий день:

— На­до­ела мне эта лы­сая го­лова. Нель­зя ли при­рисо­вать ей ше­велю­ру?

Ка­ково, а?

Айк рас­ска­зывал, что в лет­ней ре­зиден­ции Ку­лид­жа, ко­торая на­ходи­лась в Чер­ных го­рах шта­та Юж­ная Да­кота, мес­тным жи­телям приш­лось от­ло­вить пол­то­ры ты­сячи фо­рели и за­пус­тить ее в бли­жай­ший во­до­ем в осо­бых се­тях, что­бы в лю­бую ми­нуту ее мож­но бы­ло пой­мать.

Пре­зидент Ку­лидж очень лю­бил рыб­ную лов­лю, од­на­ко хо­дил к ре­ке всег­да в бе­лых пер­чатках. А ло­вили для не­го чер­вей, на­сажи­вали их на крю­чок и сни­мали с крюч­ка по­пав­шу­юся фо­рель спе­ци­аль­ные аген­ты сек­ретной служ­бы.

Од­нажды ка­кой-то нез­на­комец пой­мал фо­рель как раз в во­дах пре­зиден­та Ку­ла. Так что ж вы ду­ма­ете, Кул тут же пос­лал сво­его че­лове­ка отоб­рать эту фо­рель.

— Это моя фо­рель, — ска­зал он.

Ку­лид­жу очень нра­вилось, что его проз­ва­ли Кул Мол­ча­ливый. Ос­та­ет­ся толь­ко вы­яс­нить, по­чему он пред­по­читал не выс­ка­зывать­ся пуб­лично по важ­ным воп­ро­сам: то ли у не­го не бы­ло на этот счет сво­его мне­ния, то ли он ро­бел его выс­ка­зывать?

О его ла­конич­ном сти­ле сла­гались да­же ле­ген­ды. Его на­зыва­ли ко­лючим но­во­ан­глий­ским сти­лем, ко­торым от­ли­чал­ся юмор всех ян­ки, хо­тя на са­мом де­ле что-что, а ос­трый ум ян­ки был ему свой­ствен мень­ше все­го. Шут­ки его бы­вали тя­жело­ваты и уг­рю­мы.

Од­нажды ему при­велось выс­ту­пить в Пит­сфил­де на пред­вы­бор­ной кам­па­нии в кон­гресс. Он го­ворил дол­го и убеж­денно. Пос­ле его выс­тупле­ния к не­му по­дош­ла од­на поч­тенная да­ма и ска­зала с тре­петом в го­лосе:

— Я про­дела­ла пять­де­сят миль, что­бы ус­лы­шать вас, мис­тер Ку­лидж. И не при­села ни на ми­нуту, по­ка вы го­вори­ли.

— Я то­же, — за­метил Ку­лидж.

Муж его до­чери, пол­ковник Лин­дберг, уго­вари­вал Ку­лид­жа ле­тать на са­моле­те, а не та­щить­ся по­ез­дом.

— Это са­мый сов­ре­мен­ный и бе­зопас­ный спо­соб пе­ред­ви­жения, — убеж­дал он. — На двес­ти ты­сяч пас­са­жиров все­го один нес­час­тный слу­чай.

— Ма­лень­кое уте­шение для нес­час­тно­го, — за­метил пре­зидент.

В вос­крес­ное ут­ро вся семья пре­зиден­та от­прав­ля­лась в цер­ковь.

— Ког­да на­чало служ­бы? — спро­сил кто-то из его гос­тей.

— В один­надцать, — от­ве­тил пре­зидент.

— А ког­да же мы вый­дем?

— Без се­ми ми­нут один­надцать, счи­тая от вер­хней сту­пень­ки лес­тни­цы.

Од­на вы­соко­пос­тавлен­ная ва­шин­гтонская да­ма си­дела на свет­ском при­еме ря­дом с пре­зиден­том. Он, как всег­да, хра­нил мол­ча­ние. Да­ма не вы­дер­жа­ла и ска­зала:

— Гос­по­дин пре­зидент, раз­ве мож­но все вре­мя мол­чать? А я-то зак­лю­чила па­ри, что вы­тяну из вас бо­лее двух слов.

— Вы про­иг­ра­ли, — за­метил пре­зидент.

Мис­сис Ку­лидж рас­ска­зыва­ла, что, ког­да они вер­ну­лись из сва­деб­но­го пу­тешес­твия, Каль­вин Ку­лидж пре­под­нес ей ста­рую ко­рич­не­вую сум­ку, в ко­торой бы­ло пять­де­сят две па­ры муж­ских нос­ков и на каж­дом ды­ра.

— Каль­вин Ку­лидж! — воз­му­тилась она. — Вы что, же­нились на мне, что­бы я што­пала вам нос­ки?

— Нет, — от­ве­тил он. — Но это бы­ло бы очень кста­ти.

Но осо­бен­но аме­рикан­цы лю­бят рас­ска­зывать про ску­пость пре­зиден­та.

По суб­бо­там у пре­зиден­та Ку­лид­жа в Бе­лом до­ме го­тови­ли жа­реные бо­бы и ржа­ной хлеб. А на вос­кре­сенье — вет­чи­ну.

Спус­тя мно­го лет Ку­лидж как-то приз­нался же­не:

— Ох, и на­до­ела мне эта ис­то­рия с вет­чи­ной в Бе­лом до­ме! Каж­дое вос­кре­сенье по­да­ют те­бе ог­ромный око­рок. Вы, ма­дам, от­ре­за­ете се­бе ло­моть. Я — лом­тик. По­том дво­рец­кий его уно­сит. А ку­да, спра­шива­ет­ся, де­ва­ет­ся ос­таль­ное? Так я до сих пор и не знаю.

Кста­ти, о вет­чи­не. Од­нажды в Бе­лом до­ме го­тови­лись к тор­жес­твен­но­му при­ему. Пре­зидент по­шел на кух­ню, что­бы са­мому все про­верить.

— Не по­нимаю, к че­му нам шесть око­роков? — за­метил он по­вару.

— Но ведь ожи­да­ет­ся шесть­де­сят гос­тей, гос­по­дин пре­зидент, — от­ве­тил по­вар. — К то­му же эти вир­гин­ские око­рока сов­сем не­вели­ки. Од­но­го око­рока на де­сять че­ловек хва­тит толь­ко-толь­ко.

— Все точ­но сго­вори­лись, что­бы я объ­ел­ся вет­чи­ной, — про­бор­мо­тал не­доволь­ный пре­зидент.

Что­бы уж по­кон­чить с вос­по­мина­ни­ями о пре­зиден­те Ку­лид­же, при­ведем пос­ледний при­мер, ри­су­ющий стиль его де­ятель­нос­ти.

На оче­ред­ной пресс-кон­фе­рен­ции в Бе­лом до­ме кор­респон­денты раз­ных га­зет тщет­но пы­тались выз­вать на раз­го­вор Каль­ви­на Ку­лид­жа и заб­ра­сыва­ли его воп­ро­сами.

— Что вы хо­тите ска­зать о за­коне зап­ре­щения тор­говли спир­тны­ми на­пит­ка­ми?

— Ни­чего.

— Что вы хо­тите ска­зать о ми­ровом гос­подс­тве?

— Ни­чего.

— Что вы ду­ма­ете о по­ложе­нии фер­ме­ров в ва­ших шта­тах?

— Ни­чего.

— Ка­кие пред­по­ложе­ния вы стро­ите по по­воду пред­сто­ящих вы­боров в се­нат?

— Ни­каких.

Пресс-кон­фе­рен­ция про­вали­лась, и га­зет­чи­ки нап­ра­вились к вы­ходу.

Им вдо­гон­ку Ку­лидж крик­нул:

— И не за­давай­те мне лиш­них воп­ро­сов!