Техасский ад

Уже ты­сячу лет про­сидел дь­явол в аду, при­кован­ный це­пями. Си­дел и си­дел, на жизнь не жа­ловал­ся, не ску­лил, не хны­кал. Но, на­конец, ему на­до­ело и по­тяну­ло его в до­рогу — ре­шил он от­пра­вить­ся в путь, что­бы по­ис­кать под­хо­дящее мес­течко, где бы он ус­тро­ил ад по сво­ему вку­су. Не хо­тел он боль­ше си­деть при­кован­ный, как в тюрь­ме, как в клет­ке. За­хоте­лось ему на во­ле тер­зать ду­ши люд­ские, на прос­то­ре, на све­жем ве­тер­ке.

И по­шел он к бо­гу и поп­ро­сил у не­го для но­вого ада хо­тя бы пе­соч­ку, что ос­тался пос­ле то­го, как бог соз­дал на­шу прек­расную зем­лю. И ска­зал ему бог:

— Что-что, а пе­сок у ме­ня ос­тался. Сколь­ко хо­чешь. Толь­ко не под ру­кой, а да­леко, очень да­леко, на юге — на ре­ке Рио-Гран­де. Но, чес­тно те­бе ска­жу, ни­кудыш­ная это поч­ва, вряд ли она при­годит­ся да­же для ада.

Что ж, дь­явол сог­ла­сил­ся на та­кую сдел­ку и пос­пе­шил на мес­то, что­бы са­мому убе­дить­ся, что это за зем­ля. Выж­женная, вы­сушен­ная, вы­вет­ренная, пот­рескав­ша­яся — как раз что на­до! — ре­шил он. И ска­зал бо­гу:

— Да­рено­му ко­ню в зу­бы не смот­рят, я, по­жалуй, сог­ла­сен взять эту зем­лю.

Про се­бя-то он сра­зу смек­нул: имен­но та­кое, выж­женное, мес­течко ак­ку­рат для ада!

Что­бы пос­ко­рее сбыть с рук эту зем­лю, бог по­обе­щал дь­яво­лу в при­дачу еще и во­ды, что ос­та­лась у не­го без де­ла, — в бо­лот­ных бо­чагах, в тря­сине во­нючей, в то­пях смрад­ных.

Так, сдел­ка со­вер­ши­лась, уда­рили по ру­кам. И бог, очень до­воль­ный, вер­нулся к се­бе на не­бо, а дь­явол, по­лучив что на­до, при­нял­ся ус­тра­ивать ад.

Ра­зог­нал по тро­пам и до­рогам та­ран­тул. Уты­кал кус­ты как­ту­сов ши­пами. Наг­ра­дил жаб ро­гами. На­селил пес­ки ар­ми­ями му­равь­ев и тер­ми­тов, так что ес­ли ка­кому от­важно­му ге­рою хо­телось по­сидеть-от­дохнуть, на шта­ны на­до бы­ло ста­вить ко­жаные зап­ла­ты, ина­че не при­сесть.

Он уд­ли­нил ро­га те­хас­ским ко­ровам и сде­лал уш­ки у кро­ликов на дюйм ос­трей. Во все во­до­емы наб­ро­сал ядо­витых во­дяных са­ламандр, их еще на­зыва­ют в Те­хасе во­дяны­ми со­бач­ка­ми. А к под­но­жи­ям гор вы­пус­тил гре­мучих змей.

На де­ревья и на кус­ты он на­сажал ко­лючек и волчь­их ягод. Пыль и пе­сок сме­шал с бло­хами и па­ука­ми. Мес­течко по­лучи­лось что на­до!

Гре­мучие змеи ку­са­ют, скор­пи­оны жа­лят. Мос­ки­ты ус­лажда­ют ваш слух скри­пучим жуж­жа­ни­ем. Жа­рища ле­том сто де­сять гра­дусов (по Фа­рен­гей­ту). Пот гра­дом не толь­ко с лю­дей, но и с са­мого дь­яво­ла. Кто вы­жил в этом су­мас­шедшем кли­мате, тот уце­лел, но был слег­ка по­кусан, ужа­лен, по­цара­пан, по­коря­бан, пок­рылся сса­дина­ми и вол­ды­рями.

Дь­явол пе­ребе­сил ди­ких же­реб­цов. На­по­ил ядом нож­ки со­роко­ножек и сто­ножек. Ра­зог­нал по ду­бовым кус­там-ча­паре­лям ди­ких веп­рей. Вот это по­лучил­ся ад так ад!

Вдоль рек и ручь­ев он по­садил крас­ный пе­рец. Тот са­мый, что мек­си­кан­цы кла­дут в каж­дое свое ку­шанье. Поп­ро­буй­те сесть с ни­ми за стол, вы не удер­жи­тесь и вос­клик­не­те:

— Жжет, как в аду! И внут­ри и сна­ружи.