Йо Мадьярок

Од­нажды в же­лез­ных руд­ни­ках Питт­сбур­га слу­чилась пре­занят­ней­шая ис­то­рия.

Бы­ло это мно­го-мно­го лет на­зад. Один ру­докоп це­лый день про­рабо­тал в шах­те глу­боко под зем­лей. Ему на­до бы­ло про­бурить шурф, что­бы за­ложить ди­намит, по­тому что пос­ле взры­ва дра­гоцен­ную ру­ду лег­че до­бывать.

И вдруг он на­тол­кнул­ся на что-то уж слиш­ком твер­дое. Он уда­рил раз, два и ус­лы­шал в от­вет звон ме­тал­ла. Ру­докоп за­ложил ди­намит, раз­дался взрыв, и во все сто­роны по­лете­ли кус­ки по­роды. Но ког­да он стал за­нимать­ся рас­чис­ткой, он опять нат­кнул­ся на что-то твер­дое и опять ус­лы­шал звон ме­тал­ла.

На­конец он рас­ки­дал всю ку­чу ру­ды, и пред ним пред­стал ог­ромный че­ловек.

Да, да, че­ловек, но толь­ко из же­леза. И та­кой ог­ромный, что ру­чищи у не­го бы­ли как но­ги у сло­на. Же­лез­ный че­ловек сел, по­тянул­ся, ух­мыль­нул­ся во весь рот и спро­сил, где тут поб­ли­зос­ти сда­ют ком­на­ты. Да чтоб неп­ре­мен­но с хо­рошим пан­си­оном, то есть с хо­рошим зав­тра­ком, обе­дом и ужи­ном.

Не знаю, что бы вы ста­ли де­лать, ес­ли бы же­лез­ная глы­ба, ко­торую вы толь­ко что от­ко­пали из-под зем­ли, спро­сила у вас, где най­ти ком­на­ту с хо­рошим пан­си­оном. Знаю толь­ко, что сде­лал этот ру­докоп. От не­ожи­дан­ности он не при­думал ни­чего ино­го, как прос­то от­ве­тить:

— Го­ворят, у мис­сис Хор­ки в Питт­сбур­ге по­да­ют луч­шую ту­шеную ка­пус­ту на обед.

— Бла­года­рю, — ска­зал же­лез­ный че­ловек, — ста­ло быть, мне ту­да.

И он за­шагал быс­тро прочь. Наш ру­докоп да­же не ус­пел ему за­дать ни од­но­го воп­ро­са. Же­лез­ный ве­ликан вско­чил в ши­рокую ва­гонет­ку длин­но­го сос­та­ва, вез­ше­го ру­ду в боль­шой, дым­ный го­род Питт­сбург, где эту ру­ду пе­реп­лавля­ли на сталь. Он уже но­сом по­чу­ял, что ско­ро бу­дет у це­ли, ког­да ус­лы­шал жи­витель­ный чад­ный за­пах ста­лели­тей­ных за­водов, и очень вол­но­вал­ся, удас­тся ли ему отыс­кать мис­сис Хор­ки.

Но вот его нюх уло­вил кое-что по­луч­ше за­паха пла­вящей­ся ста­ли. То был за­пах ту­шеной ка­пус­ты! Пе­рег­нувшись че­рез край ва­гонет­ки, же­лез­ный че­ловек уви­дел ряд сто­лов, нак­ры­тых под де­ревь­ями пос­ре­ди ши­рокой по­ляны, и на­ряд­ных лю­дей, вид­но соб­равших­ся здесь на пик­ник или еще по ка­кому слу­чаю.

Же­лез­ный ги­гант еди­ным ма­хом пе­рес­ко­чил че­рез борт ва­гонет­ки и нап­ра­вил­ся пря­миком к этим лю­дям, что­бы спро­сить у них до­рогу к до­му мис­сис Хор­ки или, точ­нее ска­зать, к ее ту­шеной ка­пус­те. Но ник­то да­же не пог­ля­дел на не­го, по­тому что вни­мание гос­тей бы­ло при­кова­но к Сти­ву Мес­тро­вичу.

Стив Мес­тро­вич сто­ял на вы­сокой три­буне, ко­торую он сам воз­вел пос­ре­ди по­ляны. Ря­дом с ним сто­яла его пре­хоро­шень­кая доч­ка Мэ­ри. Кра­сот­ка — кра­ше не най­ти. А вок­руг соб­рался весь цвет ста­лели­тей­щи­ков стра­ны — рос­лые, креп­кие, мо­гучие. Они все приш­ли сю­да, что­бы по­мочь Мэ­ри Мес­тро­вич выб­рать же­ниха.

Что по­дела­ешь, Стив Мес­тро­вич за­явил, что са­мой хо­рошень­кой де­вуш­ке на све­те, то есть его доч­ке, ну­жен са­мый силь­ный же­них. А что­бы выб­рать его, са­мый вер­ный спо­соб — ус­тро­ить сос­тя­зание. Об этом сей­час Стив как раз и го­ворил со сво­ей три­буны, дер­жа дочь за ру­ку.

— Я при­гото­вил для вас три ку­соч­ка! — и он ука­зал на три тя­желен­ных ме­тал­ли­чес­ких брус­ка, ле­жав­ших ряд­ком на три­буне. — Мень­ший ве­сит трис­та пять­де­сят фун­тов.

Трис­та пять­де­сят фун­тов — это пол­то­рас­та ки­лог­раммов с га­ком, са­ми зна­ете.

— Сред­ний, — про­дол­жал Стив, — ве­сит пять­сот фун­тов. А пос­ледний — столь­ко, сколь­ко пер­вые два, вмес­те взя­тые. Зна­чит, так: кто на­де­ет­ся стать же­нихом мо­ей доч­ки, про­шу сю­да!

Мо­лодые лю­ди за­шеве­лились и ста­ли про­бирать­ся к три­буне.

— Пер­вое ус­ло­вие. Мэ­ри вый­дет за­муж толь­ко за ста­лели­тей­щи­ка. Так что фер­ме­ров и, ру­доко­пов про­шу не бес­по­ко­ить­ся, спо­кой­но есть ту­шеную ка­пус­ту и пе­рехо­дить за­тем к слад­ко­му. Ус­ло­вие вто­рое. Кто не оси­лит под­нять са­мый лег­кий ку­сок, вер­нется к сто­лу и ся­дет ря­дом с деть­ми. Кто не спра­вит­ся с пя­тисот­фунто­вой от­ливкой, ся­дет за стол ря­дом с жен­щи­нами. Нас­то­ящий муж­чи­на, ко­торый вы­ше всех под­ни­мет боль­шой ку­сок, пусть же­нит­ся на мо­ей доч­ке хоть се­год­ня. Ко­неч­но, ес­ли он приг­ля­нет­ся ей.

Все мо­лодые ста­лели­тей­щи­ки с бе­регов пол­но­вод­ной Ма­нон­ге­ла-Ри­вер выс­тро­ились в це­поч­ку и по оче­реди ста­ли под­ни­мать трех­сотпя­тиде­сяти­фун­то­вый ку­сок ме­тал­ла. Все спра­вились от­лично, кро­ме двух не­удач­ни­ков из Хом­сте­да. Что ж, им приш­лось ре­тиро­вать­ся и сесть за стол ря­дом с деть­ми.

Те­перь все, кто мог про­дол­жать сос­тя­зание, взя­лись за пя­тисот­фунто­вую от­ливку. Они пых­те­ли, и по­тели, и под­на­тужи­вались, но толь­ко тро­им уда­лось под­нять ее. То бы­ли Пит Пас­сик, Эли Ста­нов­ски и один па­рень из Джон­ста­уна.

И вот Пит взял­ся за са­мый тя­желый ку­сок. Нет, по­нача­лу ему не уда­лось да­же отор­вать его от зем­ли. Но он под­на­тужил­ся и од­ним рыв­ком при­под­нял тя­желый бру­сок на пол­то­ра дюй­ма, то есть при­мер­но на три паль­ца, и тут же уро­нил его.

По­том Эли Ста­нов­ски ски­нул ру­баху, по­тер ла­дони су­хой зем­лей, что­бы они не сколь­зи­ли, и то­же взял­ся за брус. Но вы­ше дюй­ма ему так и не уда­лось его под­нять.

Тог­да встал с мес­та па­рень из Джон­ста­уна. Сна­чала он про­из­нес очень про­чувс­тво­ван­ную речь о том, что он на­мерен сде­лать с этим кус­ком ме­тал­ла. Но ни на ко­го это не про­из­ве­ло впе­чат­ле­ния, а Стив Мес­тро­вич да­же зас­ку­чал как-то. Да что там го­ворить, раз­ве ста­лели­тей­ные за­воды в Джон­ста­уне мог­ли срав­нить­ся с за­вода­ми Питт­сбур­га? Стив меч­тал, что­бы его доч­ка выш­ла за­муж за че­лове­ка, ко­торый ра­бота­ет там, где вып­лавля­ет­ся боль­ше ста­ли!

За­кон­чив речь, па­рень из Джон­ста­уна взял­ся за сталь­ную от­ливку. Ли­цо его на­лилось кровью. Жи­лы на шее взду­лись. Пот гра­дом ка­тил с не­го. А сталь­ной брус ни с мес­та.

И тут грох­нул смех же­лез­но­го че­лове­ка.

Он за­терял­ся где-то в тол­пе, и сна­чала ник­то не об­ра­щал на не­го вни­мания. Ну еще бы, все бы­ли за­няты сос­тя­зани­ем. Же­лез­ный че­ловек пря­мо-та­ки над­ры­вал­ся от сме­ха. По­том, ух­мы­ля­ясь, по­дошел к три­буне, од­ной ру­кой под­хва­тил бед­ня­гу из Джон­ста­уна, а дру­гой тя­желую от­ливку. И по­махал ими у се­бя над го­ловой.

Па­рень из Джон­ста­уна за­вопил, слов­но маль­чиш­ка, ко­торо­го вдруг ни с то­го ни с се­го зас­та­вили мыть шею.

— Да уго­монись ты! — рык­нул на не­го ве­ликан, и го­лос его прог­ре­мел гром­че ста­лели­тей­но­го це­ха, ког­да тот на пол­ном хо­ду. — Нель­зя и по­шутить…

И он ос­то­рож­нень­ко опус­тил мо­лод­ца из Джон­ста­уна на зем­лю. А по­том — раз! — и скру­тил уз­лом все три от­ливки пря­мо на гла­зах у раз­ве­селив­шей­ся тол­пы.

Стив Мес­тро­вич был на седь­мом не­бе от счастья. Как он гор­дился, что на­шел­ся-та­ки дос­той­ный же­них для его доч­ки Мэ­ри!

— От­ку­да ты взял­ся? Как звать те­бя? — спро­сил он ве­лика­на.

— Йо Мадь­ярок! — от­ве­тил де­тина, рас­плыв­шись в улыб­ке. На это раз­дался ве­селый смех. А де­ло в том, что соб­ра­лись там всё боль­ше вен­гры. Они-то хо­рошо зна­ли, что оз­на­ча­ет «йо мадь­ярок» — мол, «мы из доб­рых вен­гров», вот мы кто.

— Йо Мадь­ярок, — пов­то­рил же­лез­ный ве­ликан. — Я и ра­ботаю, как йо мадь­ярок, и ем, как йо мадь­ярок. Зо­ви ме­ня Йо Мадь­ярок. Знай на­ших!

Стив Мес­тро­вич был счас­тлив и горд, од­на­ко он хо­тел, что­бы сос­тя­зание про­ходи­ло по всем пра­вилам. И ре­шил про­верить, а прав­да ли Йо Мадь­ярок ста­лели­тей­щик, о чем и спро­сил его пря­мо.

Тог­да Йо Мадь­ярок стя­нул с плеч ру­баху и уда­рил се­бя в грудь мо­гучим ку­лаком. Гул раз­дался от это­го уда­ра, слов­но тя­желым мо­лотом стук­ну­ли по чу­гун­но­му кот­лу. И все уви­дели сталь­ные мыш­цы ве­лика­на.

Сом­не­ний не ос­та­валось, Йо Мадь­ярок ис­тинный ста­лели­тей­щик.

— Что ж, у те­бя все пра­ва же­нить­ся на мо­ей доч­ке, — ска­зал ему Стив. — Ра­зуме­ет­ся, ес­ли она са­ма не про­тив. Ты вы­иг­рал сос­тя­зание по всем пра­вилам!

Но Йо Мадь­ярок скон­фу­жен­но улыб­нулся и ска­зал:

— Спо­ру нет, кра­ше ва­шей Мэ­ри нет де­вуш­ки на све­те! Ес­ли б толь­ко у ме­ня бы­ло вре­мя, чтоб же­нить­ся, луч­шей не­вес­ты мне бы не сыс­кать. Да вот бе­да, ведь же­натый че­ловек, хо­чешь не хо­чешь, дол­жен хоть из­редка си­деть до­ма, а я не мо­гу се­бе это­го поз­во­лить. Ни­как не мо­гу! Мне по­ложе­но ра­ботать. Ра­ботать боль­ше всех! А по­том, сда­ет­ся мне, ва­шей доч­ке боль­ше хо­чет­ся вый­ти за Пи­та Пас­си­ка.

И это бы­ла су­щая прав­да. Так что ве­чером ус­тро­или бо­гатый пир по слу­чаю свадь­бы Мэ­ри Мес­тро­вич и Пи­та Пас­си­ка. Всё честь честью.

Пря­мо со свадь­бы Йо Мадь­ярок от­пра­вил­ся в го­род и на­шел пан­си­он мис­сис Хор­ки.

— Го­ворят, вы луч­ше всех в Питт­сбур­ге го­тови­те ту­шеную ка­пус­ту, — ска­зал он ей. — Так вот, мне на­до пять пор­ций ту­шеной ка­пус­ты в день, а о пос­те­ли мо­жете не бес­по­ко­ить­ся.

— Где же тог­да вы со­бира­етесь спать? — по­любо­пытс­тво­вала мис­сис Хор­ки.

— Я не сплю, — объ­яс­нил ей Йо Мадь­ярок. — Я толь­ко ра­ботаю и ем. Ем и ра­ботаю.

Мис­сис Хор­ки при­гото­вила для не­го пять пор­ций ту­шеной ка­пус­ты, а по­том по­каза­ла во­рота ста­лели­тей­но­го за­вода. Он был рас­по­ложен как раз нап­ро­тив ее до­ма, толь­ко че­рез до­рогу пе­рей­ти.

Хо­зя­ин пос­та­вил Йо Мадь­яро­ка к пе­чи № 7. Эта печь, как, собс­твен­но, и все ос­таль­ные, пе­реп­лавля­ла ме­тал­ло­лом и чу­гун­ные чуш­ки на креп­кую сталь. С до­бав­ле­ни­ем из­вес­тня­ка, ра­зуме­ет­ся. Как пра­вило, что­бы за­ложить тя­желую ших­ту, то есть всю эту же­лез­ную ка­шу, в печь, ра­бочие поль­зо­вались спе­ци­аль­ны­ми ва­гонет­ка­ми с от­ки­дыва­ющим­ся ку­зовом. Но Йо Мадь­яро­ку они не по­надо­бились.

Он хва­тал боль­шу­щие охап­ки же­лез­ных об­ломков и чу­гун­ных чу­шек, по­том при­гор­шни из­вес­тня­ка и сам заг­ру­жал ими рас­ка­лен­ную печь. А по­ка в пе­чи с гу­лом и ре­вом по­лыхал огонь, он го­лыми ру­ками рав­но­мер­но по­меши­вал ки­пящий ме­талл, что­бы сталь сва­рилась как на­до.

Вы, на­вер­ное, зна­ете, что к каж­дой пе­чи прис­тавлен че­ловек в за­щит­ных оч­ках, что­бы че­рез осо­бый гла­зок сле­дить, как ва­рит­ся сталь. Но Йо Мадь­ярок не приз­на­вал ни­каких оч­ков, глаз­ков или по­мощ­ни­ков. Ког­да, по его рас­че­там, сталь бы­ла поч­ти го­това, он за­пус­кал в нее ру­ку и оп­ре­делял на ощупь, го­това ли эта рас­ка­лен­ная до­бела ки­пящая мас­са. А по­том паль­цем вы­бивал за­тыч­ку в бо­ку у пе­чи.

Обыч­ным ста­лели­тей­щи­кам при­ходит­ся поль­зо­вать­ся для это­го тя­желым ло­мом, са­ми по­нима­ете. А как же ина­че вы­бить тол­стен­ную проб­ку, сде­лан­ную из прес­со­ван­но­го пес­ка с гли­ной?

Сто­ило проб­ке вы­лететь, и из пе­чи вы­рывал­ся ог­ненный по­ток жид­ко­го ме­тал­ла. Йо Мадь­ярок хва­тал его ру­ками, ждал, по­ка сталь чуть ос­ты­нет, и тог­да про­пус­кал ее сквозь паль­цы. Так он го­товил от­личные же­лез­но­дорож­ные рель­сы.

А во­об­ще-то из­го­тов­ле­ние же­лез­но­дорож­ных рель­сов тре­бова­ло мно­го вре­мени. Как пра­вило, жид­кая сталь сна­чала ли­лась в ог­ромный ковш. По­том этот ковш под­хва­тывал­ся подъ­ем­ным кра­ном, ко­торый сво­бод­но гу­лял по рель­сам над го­ловой. Подъ­ем­ный кран оп­ро­киды­вал ковш с жид­кой сталью в опо­ку — это та­кая осо­бая ли­тей­ная фор­ма. А ког­да сталь там ос­ты­вала, ее рас­ка­тыва­ли боль­шу­щими ро­лика­ми, и по­луча­лись рель­сы. Так что пред­став­ля­ете, как Йо Мадь­ярок ус­ко­рил ста­лели­тей­ный про­цесс?

Од­но бы­ло пло­хо: Йо Мадь­ярок так быс­тро ра­ботал, что ско­ро к за­воду бы­ло не под­сту­пить­ся — всю­ду ле­жали рель­сы. Рель­сы на рель­сах, и на рель­сах еще рель­сы. Ни прой­ти, ни про­ехать, ни вой­ти, ни вый­ти из за­вода. Приш­лось хо­зя­ину за­вода дать ос­таль­ным ра­бочим вы­ход­ной день.

А пос­ле это­го на за­воде сло­мал­ся про­кат­ный стан. На нем из­го­тов­ля­ли сталь­ную об­шивку для мор­ских су­дов. Хо­зя­ин бро­сил­ся за по­мощью к Йо Мадь­яро­ку. Йо Мадь­ярок не мог ему от­ка­зать. Он сам не лю­бил, ког­да ра­бота вдруг ос­та­нав­ли­валась, и пос­пе­шил за­менить про­кат­ный стан. Что ж, у не­го это по­лучи­лось неп­ло­хо.

Он бро­сал на пол длин­ные ме­тал­ли­чес­кие от­ливки и топ­тал их но­гами, по­ка они не де­лались плос­ки­ми и глад­ки­ми. А тог­да брал их в ру­ки и вы­тяги­вал, вы­тяги­вал, что­бы сде­лать по­тонь­ше.

А в дру­гой раз ос­та­новил­ся инс­тру­мен­таль­ный цех. И хо­зя­ин опять поз­вал Йо Мадь­яро­ка на по­мощь. Йо Мадь­ярок брал боль­шие лис­ты же­леза, раз­же­вывал их сво­ими сталь­ны­ми зу­бами на ку­соч­ки как раз нуж­но­го раз­ме­ра.

Он был мас­тер на все ру­ки, сталь­ной Йо Мадь­ярок, и мог вы­пол­нять на ста­лели­тей­ном за­воде лю­бую ра­боту.

Но вот нас­та­ли труд­ные вре­мена. Мно­гие фаб­ри­ки и за­воды ос­та­нови­лись. Поч­ти ни­кому боль­ше не ну­жен был но­вый ме­талл и но­вая сталь. Для ра­бочих не хва­тало ра­боты. И они от­пра­вили к Йо Мадь­яро­ку де­лега­цию, ко­торая поп­ро­сила его ра­ботать по­мед­леннее, что­бы ос­та­лось де­ла и для дру­гих. Ко­неч­но, он сог­ла­сил­ся. Но и это не по­мог­ло. Ник­то уже не по­купал сталь, и за­вод приш­лось сов­сем зак­рыть.

— За­сыпай­те огонь! — при­казал ра­бочим хо­зя­ин за­вода. Это оз­на­чало, они дол­жны по­гасить пе­чи и прек­ра­тить вып­лавку ста­ли.

Ра­бочие по­гаси­ли пе­чи и ра­зош­лись по до­мам. Все, кро­ме Йо Мадь­яро­ка. Ник­то так и не уз­нал, ку­да же он дел­ся.

Од­на­ко все про­ходит, все ме­ня­ет­ся. Прош­ли и труд­ные вре­мена. Стра­не сно­ва по­надо­билась сталь на рель­сы, и на об­шивку ко­раб­лей, и на вся­кое та­кое про­чее. Но боль­ше все­го пот­ре­бова­лось ста­ли, что­бы сде­лать но­вые ста­лели­тей­ные за­воды. Ра­бочие вер­ну­лись к сво­им пе­чам и ста­ли раз­ду­вать в них огонь.

Приш­лось хо­зя­ину на­нимать це­лую бри­гаду ра­бочих, что­бы ра­зог­реть са­мую боль­шую печь № 7, по­тому что Йо Мадь­ярок так и не объ­явил­ся. Вско­ре в ог­ромные ков­ши сно­ва по­лилась рас­ка­лен­ная до­бела сталь. И тог­да ра­бочие вдруг ус­лы­шали го­лос:

— Ну как, уда­лась? — это про сталь.

Ник­то не мог со­об­ра­зить, от­ку­да шел этот го­лос, по­ка не уви­дели вдруг Йо Мадь­яро­ка. Он си­дел в ков­ше, оку­нув­шись в рас­плав­ленный ме­талл по са­мый под­бо­родок.

Толь­ко те­перь все до­гада­лись, где же он про­падал все эти го­ды. Он ос­та­вал­ся на сво­ем за­воде, в са­мой боль­шой пе­чи № 7.

Хо­зя­ин страш­но раз­волно­вал­ся.

— Ско­рей вы­лезай! — крик­нул он. — Ты рас­пла­вишь­ся!

Но Йо Мадь­ярок толь­ко ух­мыль­нул­ся: мол; знай на­ших! Ему бы­ло ве­село от­то­го, что он ста­нет час­ти­цей той ста­ли, что пой­дет на стро­итель­ство но­вых ста­лели­тей­ных за­водов, ко­торые да­дут ра­боту его друзь­ям-ста­лели­тей­щи­кам. Та­ков уж он был, Йо Мадь­ярок.

Ему хо­телось, что­бы на этот раз вып­лавля­лась са­мая луч­шая сталь, луч­ше ко­торой не бы­ло преж­де. И по­тому он ос­тался в ков­ше и рас­пла­вил­ся.

А подъ­ем­ный кран под­це­пил ковш и вып­леснул рас­плав­ленный ме­талл в опо­ку. Ум­ные ма­шины сфор­мо­вали из ме­тал­ла раз­ные де­тали, ко­торые пош­ли на стро­итель­ство но­вых за­водов.

С тех пор, ког­да уда­ет­ся вып­ла­вить хо­рошую сталь, ста­лели­тей­щи­ки всег­да го­ворят:

— Йо Мадь­ярок!