Гром и Жизнетворец (Эскимосская сказка)

Давно это было. Жил Гром. И не было у него детей. Жены его рожали сыновей, но все они умирали. Вот однажды родила ему жена сына, а мальчик сейчас и заболел. Тогда решил Гром пойти к Жизнетворцу, просить у него помощи. И вот отправились они с Дождем в дорогу.

Пришли к Жизнетворцу. Говорит Жизнетворцу Гром:— Дети у меня не живут. Как родятся — сразу помирают. Научи, как беде помочь, что делать.
— Эх, Гром, — говорит Жизнетворец, — а я считал тебя всемогущим.
— Ты всемогущий, а не я, — отвечает Гром.
Тогда Жизнетворец говорит жене:
— Видишь, помирают у Грома дети. Не знаешь ли ты, кто отнимает у него детей?
— Знаю, — говорит жена. — Живут высоко в горах Таз и Бедренная кость от той нерпы, что Хозяин дня убил. Они и отнимают детей у Грома.
Распорядился Жизнетворец:
— Сшей сыну Грома одежду.
Не успел он это сказать, как одежда для Громова сына готова. А одежда та была амулетом. Хотел было Гром одежду взять, она ему палец чуть не откусила.

Говорит Жизнетворец:
— Бери, не бойся.
Взял Гром одежду, Жизнетворец и говорит:
— Надень ее на сына. А как захочет он спать, вынеси его наружу и положи возле землянки55 на землю. И пусть имя твоему сыну будет Лист.

Вернулся Гром домой. Как сказал Жизнетворец, так Гром и сделал. Надел на сына одежду, сшитую женой Жизнетворца, положил снаружи возле землянки. Там ребенок всю зиму и спал. А как минул сыну год, потерялся сын.

Снова пошел Гром к Жизнетворцу. Пришел и говорит:
— Потерялся мой сын!
— Пойди вон к той Горе, — говорит ему Жизнетворец, — и скажи ей: «Отдай моего ребенка!» Не отдаст — возьми и разрушь Гору.
Пошел Гром вместе с женой к Горе. Подошел, сказал:
— Э-гей! Отдай моего сына!
Отвечает Гора:
— Не отдам!
Тогда Гром снял левую рукавицу, ухватил подножие Горы и потряс.

Обвалился один отрог, а Гора молчит. Рассердился Гром, снял рукавицу и с правой руки — да как тряхнет Гору! Раскрылась Гора, и оттуда голос послышался:
— Совсем разрушит Гром Гору. Отдайте ему сына.

Взял Гром сына. Вернулись все вместе домой. И звали того сына Лист. И теперь уж он совсем большой стал.

Все.