Нунагмитский кит (Эскимосская сказка)

У че­лове­ка две же­ны. Од­на ро­жа­ет де­тей, вто­рая без­детная. Вто­рая же­на от­дель­но жи­вет. Од­нажды прит­во­рилась она боль­ной. И муж­чи­на да­же охо­тить­ся пе­рес­тал из-за бес­по­кой­ства. Даль­ше по­рога ни­куда не от­хо­дит, ду­ма­ет, как бы не умер­ла его вто­рая же­на. Си­дит он у зем­лянки, а ми­мо не­го де­воч­ка-си­рот­ка все бе­га­ет да пос­ме­ива­ет­ся. Муж­чи­на да­же сер­дить­ся стал. А де­воч­ка хо­дит ту­да-сю­да, сме­ет­ся, под­разни­вая его. Не стер­пел, бро­сил­ся за нею, что­бы на­казать за нас­мешки, а де­воч­ка-си­рот­ка и го­ворит:

— Что ж, при­бей! Толь­ко я ведь хо­чу что-то те­бе ска­зать. По­это­му все и хо­жу око­ло.

Ус­лы­шал эти сло­ва муж­чи­на, по­шел в зем­лянку пер­вой же­ны, где и сам жил. Же­не ска­зал:

— Де­воч­ка-си­рот­ка сме­ет­ся на­до мной. Хо­тел я ее на­казать, а она обе­ща­ет ска­зать что-то.

Же­на его го­ворит:

— Ес­ли зав­тра она опять при­дет, по­зови ее. Я ее вкус­ной едой уго­щу.

Муж ска­зал:

— Я то­же с ней зай­ду и расс­про­шу ее.

На­зав­тра де­воч­ка-си­рот­ка опять приш­ла. Муж­чи­на ве­лел же­не угос­тить ее. Де­воч­ка ска­зала:

— Твоя вто­рая же­на, ко­торая от­дель­но жи­вет, толь­ко прит­во­ря­ет­ся боль­ной.

Муж­чи­на ска­зал:

— Рас­ска­жи все, что зна­ешь! Но­вую одеж­ду те­бе спра­вим.

Де­воч­ка ска­зала:

— А ты се­год­ня ночью не спи, по­кара­уль да сам пос­мотри, что она де­ла­ет.

Вот нас­ту­пила ночь, лу­на по­яви­лась. Вы­шел он на ули­цу и стал из-за ук­ры­тия боль­ную же­ну ка­ра­улить. Вот уж и пол­ночь лу­на по­казы­ва­ет. Выш­ла боль­ная же­на из зем­лянки. Оде­та в дож­де­вик и охот­ничьи тор­ба­за. В ру­ках дер­жит блю­до, пол­ное до кра­ев мя­са, и вед­ро с во­дой. Влез­ла на кры­шу зем­лянки и за­пела. Зо­вет пес­ней сво­его му­жа-ки­та. Кон­чи­ла петь и слу­ша­ет. Раз­дался да­леко в мо­ре вы­дох ки­та. Жен­щи­на сно­ва спе­ла при­зыв­ную пес­ню. Бли­же вы­дох ки­та пос­лы­шал­ся. В тре­тий раз спе­ла. Сов­сем уже близ­ко ды­хание ки­та. А как за­пела в чет­вертый раз, по­дошел кит к са­мому бе­регу, к кру­тому приб­режно­му кам­ню го­лову прис­ло­нил. Спус­ти­лась жен­щи­на к са­мой во­де, по­дош­ла к ки­ту, на­кор­ми­ла его мя­сом, на­по­ила. Вы­шел из ки­тово­го но­са че­ловек и по­шел на­верх. Во­шел в зем­лянку к той жен­щи­не и спал с нею. Вер­нулся муж­чи­на к сво­ей пер­вой же­не и го­ворит ей:

— А ведь та вто­рая и прав­да за­муж выш­ла.

Лег спать. А на­ут­ро, как прос­нулся, стал ки­товое копье то­чить. Весь день то­чил, на ще­ке ос­трие про­бовал.

Эх, хо­рошо на­точил! Как кон­чил то­чить, ту де­воч­ку-си­роту поз­вал, угос­тил в бла­годар­ность. Она ведь прав­ду ему ска­зала.

По­шел ве­чером опять же­ну свою ка­ра­улить. Вот в пол­ночь сно­ва жен­щи­на выш­ла, сно­ва на ней охот­ничья одеж­да. Вот за­пела она свою пес­ню, зо­вет му­жа-ки­та. Сно­ва че­тыре ра­за пе­ла. По­дошел к бе­регу кит, прис­ло­нил­ся го­ловой к кам­ню. Спус­ти­лась жен­щи­на на бе­рег. На­кор­ми­ла ки­та, на­по­ила. Опять из но­са ки­та муж­чи­на вы­шел, бе­гом на­верх по­бежал вмес­те с жен­щи­ной. Вош­ли они в зем­лянку и сно­ва лас­ка­лись вмес­те.

Тем вре­менем ее нас­то­ящий муж из ук­ры­тия вы­шел, с копь­ем в ру­ках вниз по­шел. Под­крал­ся к ки­ту и по­разил его в са­мое сер­дце. Убил ки­та. Ког­да копье вон­зал, в этот са­мый миг вскрик­нул под­нявший­ся к жен­щи­не че­ловек, жен­щи­ну от се­бя от­тол­кнул. Схва­тила она его, но не удер­жа­ла. Ри­нул­ся он вниз, прыг­нул в нос ки­та, вздрог­нул кит и умер.

А пер­вый муж этой жен­щи­ны до­мой по­шел. На дру­гой день ос­ве­жева­ли ки­та. Ве­чером по­шел он спать ко вто­рой же­не, ко­торая боль­ной прит­во­рялась. Жен­щи­на эта ока­залась бе­ремен­ной. Жи­вот ее очень быс­тро рос. Муж ее те­перь сно­ва стал охо­тить­ся. На­конец приш­ло вре­мя же­не ро­жать. Ро­дила она де­тены­ша. Муж спро­сил:

— Ко­го ты ро­дила?

От­ве­тила:

— Ки­тены­ша ро­дила!

По­ложи­ла его в таз с во­дой. Так в во­де сы­на-ки­тены­ша и рас­ти­ла. Мо­локом сво­им кор­ми­ла его. Сми­рил­ся муж с ки­том-де­тены­шем. Кит этот, рож­денный жен­щи­ной, быс­тро рос. Вы­рыли ему яму с во­дой око­ло реч­ки. Та си­рот­ка-де­воч­ка ста­ла с ним иг­рать. Ско­ро яма ма­ла ему ста­ла. В дру­гом мес­те бли­же к мо­рю вы­рыли яму. Вот уж вы­рос кит ве­личи­ной с бе­лугу. Ско­ро сов­сем боль­шой стал. Тог­да по­тащи­ли его на мор­жо­вой шку­ре в мо­ре. Под­та­щили к во­де, при­шили к но­су крас­ную мет­ку из кра­шеной нер­пичь­ей зам­ши. И в мо­ре от­пусти­ли. Стал кит да­леко в мо­ре ухо­дить и всег­да к род­но­му бе­регу воз­вра­щал­ся. Вмес­те с ним дру­гие ки­ты при­ходи­ли. И ста­ли, ну­наг­митцы до­бывать мно­го ки­тов.

Ну­наг­мит­ский кит каж­дый раз все доль­ше не воз­вра­ща­ет­ся. Вот од­нажды и сов­сем не при­шел. Бес­по­ко­ят­ся о нем жи­тели Ну­нака. Что слу­чилось с ки­том, рож­денным жен­щи­ной? Ока­зыва­ет­ся, уби­ли ну­наг­мит­ско­го ки­та жи­тели со­сед­не­го се­ления Мам­рохпак. Сес­тра од­но­го ну­наг­митца бы­ла за­мужем за мам­рохпаг­митцем. Жаль ей ста­ло дво­юрод­но­го бра­та, пос­ла­ла она в Ну­нак вес­тни­ка. Рас­ска­зал он ма­тери, как уби­ли мам­рохпаг­митцы ее сы­на-ки­та.

Был в Ну­наке си­лач Лев­ша, мет­кий стре­лок из лу­ка. При­ез­жа­ли охот­ни­ки с мор­ской до­бычи, ру­левой бро­сал в во­ду вес­ло, а Лев­ша с вы­соты из се­ления стре­лу пус­кал и по­падал в бро­шен­ное вес­ло. Ну­наг­митцы обыч­но хо­дили на охо­ту с лу­ками в се­вер­ную сто­рону, к мы­су О­юк. Вот раз пош­ли они ту­да на охо­ту, и мам­рохпаг­мит­ский си­лач в ту же сто­рону в ка­яке от­пра­вил­ся. Ког­да он на се­вер­ном бе­регу О­юка один ос­тался, не­дале­ко уж от Мам­рохпа­ка был, на­пали на не­го ну­наг­митцы. Выс­ко­чил он из ка­яка на приб­режный ка­мень. Что бы­ло сил по­бежал в го­ру. Прыг­нул ту­да, где мно­го тра­вы рас­тет, ос­та­новил­ся. Го­ворит тут ну­наг­мит­ский стар­ши­на-ру­левой сво­им греб­цам:

— Ох и ло­вок же! Пря­мо из рук ушел!

— А ну, Лев­ша, стре­ляй в не­го из лу­ка!

Лев­ша ве­лел свой лук на­тянуть. На­тяну­ли. Спро­сил Лев­ша стар­ши­ну-ру­лево­го:

— В ка­кое мес­то по­пасть?

Стар­ши­на-ру­левой от­ве­тил:

— В та­кое, что­бы он бе­жать не смог!

Мам­рохпаг­мит­ский си­лач сно­ва по­бежал, но Лев­ша по­разил его стре­лой пря­мо в пят­ку, да­же кость раз­дро­бил. Выш­ли они из бай­да­ры, под­ня­лись в го­ру и до­били то­го си­лача. Нер­пи­чий поп­ла­вок без шер­сти око­ло не­го ос­та­вили. Пос­ле это­го в Мам­рохпак по­еха­ли. При­чали­ли, на бе­рег под­ня­лись. Там их мя­сом с ки­тово­го поз­вонка угос­ти­ли. Вер­ну­лись ну­наг­митцы на бе­рег. Се­ли в бай­да­ру и у­еха­ли. Как толь­ко к мы­су Ум­куглюк приб­ли­зились, к ос­трию гар­пу­на нер­пи­чий поп­ла­вок при­вяза­ли и вверх под­ня­ли. За­тем на­чали кри­чать, мам­рохпаг­митцев на бой вы­зывать. Се­ли те быс­тро в бай­да­ру и ста­ли до­гонять ну­наг­митцев. Но не дог­на­ли. Вер­ну­лись ну­наг­митцы до­мой. За сво­его ки­та отом­сти­ли.

А мам­рохпаг­митцы до са­мой осе­ни не мог­ли отом­стить за сво­его си­лача. Соб­ра­ли они со­вет. Ре­шили хит­ростью одо­леть ну­наг­митцев, за­манить их в ло­вуш­ку мор­жо­выми кри­ками. Спус­ти­лись они к Ну­наку по су­ше че­рез го­ру Мам­ру­гаг­нак и на­чали с ма­лень­кой приб­режной ска­лы Ты­паг­рук по-мор­жо­вому кри­чать. Выш­ли ну­наг­митцы ра­но ут­ром на охо­ту. К Ты­паг­ру­ку приб­ли­зились на бай­да­ре, слы­шат, мор­жи кри­чат. Чем бли­же бай­да­ра к Ты­паг­ру­ку приб­ли­жа­ет­ся, тем гром­че мор­жо­вый крик ста­новит­ся. Приб­ли­зились ну­наг­митцы к бе­регу, а мам­рохпаг­митцы с кри­ком выс­ко­чили из за­сады и на­чали стре­лять по бай­да­ре. Про­дыря­вили бай­да­ру стре­лами, за­лило бай­да­ру во­дой, и уто­нула она со все­ми людь­ми. Так отом­сти­ли мам­рохпаг­митцы за сво­его че­лове­ка.

Вот од­нажды по­еха­ли в Мам­рохпак ос­тавши­еся в жи­вых ну­наг­митцы. От­ня­ли у мам­рохпаг­митцев зем­ля­ноч­ные на­ры. С тех пор ста­ли жить друж­но. Все.