Родное стадо (Мансийская сказка)

Приш­ла в род Ла­зарин бе­да: силь­ное пле­мя из-за гор отог­на­ло у них всех оле­ней. Не бы­ва­ет в жиз­ни ман­си страш­нее бе­ды. Сра­зу и го­лод при­шёл, и бо­лез­ни вся­кие.

Пос­та­вили Ла­зари­ны свои чу­мы на бе­регах рек и ста­ли ры­бачить. А ры­бал­ка для них де­ло но­вое, неп­ри­выч­ное. По­ка на­учи­лись се­ти вя­зать да за­води при­мечать, уз­на­ли, ка­кая ры­ба рань­ше на не­рест идёт да в ка­кой ме­сяц жир­нее она, — не­мало лет уш­ло. Ус­пе­ли к то­му вре­мени нар­ты мхом об­расти, а вдоль олень­их троп и до­рог де­ревья вы­сох­нуть.

Спро­сил как-то мо­лодой юно­ша Иля у от­ца: по­чему так мно­го вок­руг по­чер­невших, гни­лых нарт?

Рас­ска­зал отец о пе­чаль­ных днях все­го ро­да, о сво­ей тос­ке по оле­ням.

Зап­ла­кал Иля. День пла­чет, дру­гой пла­чет, тре­тий пла­чет, а на чет­вёртый и го­ворит от­цу:

— Пой­ду я на лы­жах к бо­гатым олен­щи­кам! Вер­ну до­мой род­ное на­ше ста­до.

— Что ты? — ис­пу­гал­ся отец. — Раз­ве под си­лу те­бе та­кое? Мо­лодой ещё! Братья твои дав­но уш­ли за сво­ими оле­нями. Уже и де­ревья ус­пе­ли вы­рас­ти, и моя го­лова по­седеть, а они всё ещё не вер­ну­лись!

За­мол­чал отец, а сам стал то­чить то­пор с ут­ра до ве­чера.

То­чил не­делю. Та­ким ос­трым то­пор стал, что им мож­но бы­ло тра­ву ко­сить.

А ве­чером по­дошёл отец к сы­ну и го­ворит:

— На­точил я то­пор и убью те­бя сам. За­чем те­бе, как брать­ям, в чу­жие края хо­дить да там по­гибать?

Да как за­мах­нулся! От­ско­чил Иля в сто­рону, прос­вистел то­пор над са­мым ухом. Отец вто­рой, тре­тий раз взмах­нул то­пором, по­том бро­сил его в сто­рону и го­ворит:

— Со­бирай­ся, сын мой! Лов­кость есть у те­бя. Возь­ми в до­рогу щит, кол­чан со стре­лами.

Дос­тал отец свои дос­пе­хи ста­рые, по­дал Иле. При­мерил он их и го­ворит:

— Лёг­кие они очень: не чувс­твую я ни лу­ка, ни стрел.

— Да­вай саб­лю смас­те­рим, как у рус­ских, — го­ворит отец.

Сог­ла­сил­ся Иля. Ста­ли они саб­лю ко­вать. Не­лёг­кое это де­ло, нез­на­комое. Сел отец в нар­ты, в рус­скую де­рев­ню съ­ез­дил, му­жика при­вёз. Тот по­мог им смас­те­рить саб­лю. Взял её в ру­ки Иля, по­махал вок­руг се­бя.

— Чувс­тву­ешь си­лу в ру­ках? — спро­сил отец.

— Те­перь чувс­твую. По­тяже­лее саб­ля, чем лук со стре­лами.

— А те­перь возь­ми в нар­тах тын­зян (Тын­зян — ар­кан для лов­ли оле­ней) и иди к бо­лоти­не. Там дав­но че­тыре оле­нихи па­сут­ся.

Об­ра­довал­ся Иля. Пок­ло­нил­ся от­цу и по­бежал к бо­лоти­не.

По­чу­яли оле­нихи приб­ли­жение че­лове­ка, за­хор­ка­ли ши­роки­ми ноз­дря­ми, убе­жали на се­реди­ну бо­лоти­ны, при­жались друг к друж­ке, ро­гами снег ста­ли бо­дать.

— Ты ло­ви их, Иля, сра­зу в од­ну пет­лю! — кри­чит сза­ди отец, до­гоняя сы­на. — Толь­ко так они по­корят­ся те­бе!

Пос­лу­шал­ся Иля, раз­махнул­ся тын­зя­ном и пря­мо с пер­во­го взма­ха за­ар­ка­нил всех че­тырёх. Прис­ми­рели сра­зу оле­нихи, по­дош­ли к Иле, об­ню­хали ему ру­ки.

Вы­тащил из-под де­рева отец об­росшую мхом нар­ту, впряг оле­них — и по­нес­лись они, взле­тели над об­ла­ками, ле­сами, ре­ками. По­том по­лете­ли над олень­ими ста­дами. На тре­тий день ста­ли при­нюхи­вать­ся, ше­велить ноз­дря­ми, по­водить уша­ми да к зем­ле бли­же спус­кать­ся.

Ви­дит Иля — у вы­сокой пих­ты чум сто­ит. Пос­та­вил он уп­ряжку в сто­роне и по­шёл к чу­му. Вок­руг ти­хо. Во­шёл Иля в чум. У ог­ня си­дят ста­руха и мо­лодая де­вуш­ка. Воз­ле них на по­лу ле­жат ку­чи шкур вы­делан­ных, а они шь­ют из них са­хи (Са­ха — тёп­лая ме­ховая шу­ба), ма­лицы, ун­ты и то­поги (То­поги — ме­ховые са­поги ме­хом на­ружу).

Вдруг вско­чила со шкур ста­руха да как зак­ри­чит страш­ным го­лосом. Зак­ру­жилась на од­ном мес­те, за­маха­ла ру­ками и да­вай рвать на се­бе во­лосы и бро­сать их в огонь. Вспых­ну­ли во­лосы, и по­лете­ли вверх ис­кры ог­ненные.

— Го­вори­те, в ка­кой сто­роне ва­ших му­жиков ис­кать? — сер­ди­то спро­сил Иля.

Зап­ла­кала де­вуш­ка, смот­рит ук­радкой на ста­руху и дро­жит от стра­ха. А ста­руха кри­чит на раз­ные го­лоса, бор­мо­чет что-то, по­нять Иля не мо­жет.

— Не ори ты! — зак­ри­чал ей Иля. — Го­вори: в ка­кой сто­роне ва­ших му­жиков ис­кать?

За­мол­ча­ла ста­руха, се­ла, спря­тала ли­цо в по­дол ши­роко­го платья, а де­вуш­ка прик­ры­ла ли­цо и кив­ну­ла Иле в сто­рону, от­ку­да сол­нце вста­ёт по ут­рам.

Вы­бежал Иля из чу­ма, под­бе­жал к сво­ей уп­ряжке, и пом­ча­ли его оле­нихи в сто­рону, от­ку­да по ут­рам сол­нце вста­ёт.

Ско­ро на сне­гу по­каза­лись сле­ды от нарт, а ещё по­даль­ше боль­шое ста­до оленье. Кос­ма­тые со­баки в сне­гу пры­га­ют, сго­ня­ют ста­до в ку­чу, а му­жики то­ропят­ся, кри­чат, ло­вят оле­ней, впря­га­ют их в нар­ты.

Как уви­дели оле­нихи ста­до, за­мыча­ли. Под­ня­ли вверх го­ловы оле­ни в ста­де, ста­ли бить ко­пыта­ми снег.

Зак­ри­чали му­жики на со­бак, а ста­рый ста­рик с ред­кой бе­лой бо­родой выс­ко­чил на се­реди­ну бо­лоти­ны и да­вай сам бро­сать тын­зян на боль­ше­рого­го бы­ка. Кри­чит ста­рик хрип­лым го­лосом: «Го­ните оле­ней по на­шей тро­пе!. Го­ните оле­ней по на­шей тро­пе!»

И пог­на­ли они ста­до. Ви­дит Иля, что мно­го тут олен­щи­ков, не спра­вить­ся ему од­но­му, по­вер­нул свою уп­ряжку об­ратно, а на ду­ше всё рав­но ра­дость: на­шёл своё ста­до. Уз­на­ли оле­ни оле­них!

Едет, а сам всё ду­ма­ет: как пе­рехит­рить олен­щи­ков да ста­до в род­ные края уг­нать?

Вер­нулся он опять в чум, где ста­руха с де­вуш­кой шку­ры вы­делы­ва­ют. Уви­дев его, ста­руха опять зак­ри­чала, да ско­ро от кри­ка го­лос сов­сем по­теря­ла, дро­жит вся и од­но твер­дит: род Ла­зарин, род Ла­зарин!

— Прав­да твоя, — от­ве­тил Иля. — Я из ро­да Ла­зарин, ко­торый ва­ши му­жики на го­лод­ную смерть ос­та­вили.

Ус­лы­шала его сло­ва де­вуш­ка, зап­ла­кала.

— За­чем ты при­шёл сю­да? — спро­сила она. — Они убь­ют те­бя.

— Ты не ре­ви, а луч­ше ска­жи: где мои бритья, ко­торые дав­но уш­ли за сво­им ста­дом да так и не вер­ну­лись?

— Твои братья дав­но за­мёр­зли в тун­дре! — зак­ри­чала ста­руха. — Их кос­ти дав­но рас­та­щили го­лод­ные вол­ки.

— Нет, нет, — шеп­чет де­вуш­ка. — Ты иди в тун­дру. Там у ре­ки сто­ят семь чу­мов. В од­ном из них жи­вёт все­силь­ный ша­ман, а в ос­таль­ных — твои братья. Толь­ко все они бес­силь­ны. Ша­ман отоб­рал у них си­лу, и ле­жат они на шку­рах, как де­ти ма­лень­кие, под­нять­ся не мо­гут.

Как ус­лы­шала это ста­руха, вско­чила, схва­тила де­вуш­ку за во­лосы и ста­ла их рвать и в огонь бро­сать. От­тол­кнул ста­руху Иля, взял с со­бой де­вуш­ку, по­садил на нар­ту, и по­нес­ли их оле­нихи!

К ве­черу на бе­регу реч­ки по­каза­лись чу­мы, пос­лы­шал­ся звук буб­на, из край­не­го чу­ма дым ва­лил чёр­ный, ис­кры яр­кие ле­тели в не­бо. При­жалась де­вуш­ка к Иле, дро­жит вся, сло­ва ска­зать не мо­жет.

— Ты че­го это?

— Это наш глав­ный ша­ман Са­ян ду­хов по тун­дре пос­лал. Те­бя ис­кать ве­лит, до­рогу пу­тать те­бе ве­лит. Ме­тели шлёт, что­бы сле­ды они за­мели.

— Не бой­ся! Всё рав­но ша­ман ста­рый! Раз­ве у не­го столь­ко си­лы, сколь­ко у ме­ня?

— У не­го ко­лотуш­ка силь­ная. Ко­го он ею за­денет — все сра­зу си­лу те­ря­ют. Так и братья твои си­лу по­теря­ли!

Ни­чего ей не ска­зал Иля. Пос­та­вил уп­ряжку в сто­роне, а сам ти­хонь­ко к чу­му ша­мана под­кра­дыва­ет­ся. Слы­шит: бь­ёт с си­лой ша­ман по буб­ну, в ту­гую оленью шку­ру, и кри­чит во всё гор­ло:

— Не­уже­ли у Ла­зарин млад­ший сын вы­рос? Не­уже­ли у Ла­зарин млад­ший сын вы­рос? Зря Май­па свои во­лосы жечь не бу­дет, у неё и так их ос­та­лось на од­ну дра­ку со мной.

Ус­лы­шал это Иля, по­дошёл к оле­нихам, при­заду­мал­ся, сел на нар­ту ря­дом с де­вуш­кой, ду­ма­ет, как бы ему пе­рехит­рить ша­мана. Ско­ро ста­ло тем­неть, стал гас­нуть огонь в чу­ме ша­мана, мень­ше искр ле­тело из не­го, а тут вы­шел из чу­ма и сам ша­ман Са­ян. По­вер­телся вок­руг, схва­тил в при­гор­шню снег и стал им мыть ли­цо и ру­ки. Вско­чила с нар­ты де­вуш­ка и спря­талась под шку­ру, упа­ла в снег меж­ду оле­ниха­ми и при­та­илась ни жи­ва ни мер­тва.

— Вид­но, мно­го я се­год­ня ба­гуль­ни­ка пил, — про­бор­мо­тал ша­ман. — Всё пе­ред гла­зами у ме­ня внуч­ка бы­ла, буд­то где-то она здесь, ря­дом с мо­им чу­мом.

Ус­лы­шал это Иля, ещё од­ну шку­ру на де­вуш­ку по­ложил. При­жали её меж­ду со­бой оле­нихи, ле­жат в сне­гу, во­дят уша­ми, прис­лу­шива­ют­ся.

По­ходил вок­руг чу­ма ша­ман да ско­ро и ушёл об­ратно.

Встал Иля, по­шёл к чу­му. Выс­ко­чила из-под шкур де­вуш­ка и шеп­чет ему:

— Ты толь­ко ко­лотуш­ку у не­го возь­ми да сло­май её! Как сло­ма­ешь — братья твои сра­зу силь­ны­ми бу­дут! А од­но­му те­бе с ша­маном не спра­вить­ся.

Идёт Иля ти­хо, к чу­му про­бира­ет­ся. Толь­ко хо­тел от­бро­сить шку­ру, зак­ры­вав­шую в чу­ме вход, как из-под неё выс­ко­чила со­бака, взла­яла, а тут и ша­ман — вот он сто­ит. Вы­сокий, гор­бо­носый, с рас­пу­щен­ны­ми во­лоса­ми, с боль­ши­ми олень­ими ро­гами на го­лове.

— Ах, ты по­думал, что я ус­нул? — зак­ри­чал ша­ман. Вых­ва­тил Иля саб­лю, за­нёс её над го­ловой ша­мана. Один взмах — и ока­залась го­лова у Или­ных ног, но не ус­пел он мор­гнуть, не ус­пел дух пе­ревес­ти, как го­лова ша­мана под­ско­чила и сно­ва ока­залась на мес­те, а ша­ман хо­хочет Иле в ли­цо. Рас­те­рял­ся Иля, а ша­ман ру­ку под шку­ру тол­ка­ет, дос­тать ко­лотуш­ку хо­чет, за­деть ею Илю — и тог­да всё, тог­да по­теря­ет Иля си-лу и ста­нет бес­по­мощ­ным, как все его братья.

— Не ту саб­лю смас­те­рил! Не ту! — кри­чит ему ша­ман, а сам всё ру­кой под шку­рой ша­рит. — Эта саб­ля не возь­мёт мо­ей шеи! Не возь­мёт!

И зас­вистел ша­ман го­лоса­ми раз­ны­ми. Под­нялся вок­руг ве­тер, зад­ро­жали сте­ны чу­ма, а у ша­мана вмес­то глаз за­горе­лись огонь­ки.

Ис­пу­гал­ся Иля, но ви­да не по­дал, сно­ва раз­махнул­ся, и опять по­кати­лась го­лова ша­мана к его но­гам, по­гас свет в гла­зах, да толь­ко сно­ва вско­чила го­лова — и ещё гром­че стал сме­ять­ся ша­ман.

— Хва­тай ско­рее ко­лотуш­ку да ударь его! — ус­лы­шал Иля де­вичий го­лос.

Взвыл ша­ман, обер­нулся на­зад, а в это вре­мя и схва­тил Иля ко­лотуш­ку, за­мах­нулся да как уда­рит ею по го­лове ша­мана, и ти­хо вок­руг ста­ло. Упал ша­ман к но­гам Или обес­си­лен­ный и зас­то­нал:

— По­щади!

— Ру­би ско­рее рем­ни сы­ромят­ные на чу­мах, ос­во­бож­дай брать­ев сво­их! — кри­чит де­вуш­ка. — Ко­ли оле­ня из ша­мано­вой уп­ряжки. На­пои их го­рячей олень­ей кровью, и при­дёт к ним преж­няя си­ла!

Сде­лал Иля всё, как го­вори­ла ему де­вуш­ка. Ожи­ли братья. Об­ни­ма­ют Илю, до­мой зо­вут.

— Раз­ве мож­но до­мой без род­но­го ста­да воз­вра­щать­ся? — ска­зал Иля. — Или вы за­были, за­чем сю­да шли?

— Мы ис­тоско­вались по род­ным мес­там! — го­ворят братья. И тут Иля за­метил, что нет ря­дом с ним де­вуш­ки, ко­торая по­мога­ла ему во всём. За­метал­ся он из сто­роны в сто­рону. Стал кри­чать, звать её, а её буд­то и не бы­ло, да­же сле­дов на сне­гу не мо­жет най­ти Иля. По­дошёл к оле­нихам, а у них на гла­зах слё­зы. Боль­шие их чёр­ные гла­за смот­рят грус­тно, жа­лоб­но мы­чат они.

«Ох ты, бе­да ка­кая! —ду­ма­ет Иля.— Я да­же и име­ни её не знаю!»

— Да­вай, Иля, ско­рее своё ста­до ис­кать! Да­вай ско­рее до­мой ехать!—то­ропят его братья.

Вздох­нул Иля, да де­лать не­чего, сам ви­новат. Об­ра­довал­ся, за­был де­вуш­ке доб­рое сло­во ска­зать, а и на­до бы­ло сде­лать-то сов­сем нем­но­го.

— Лад­но, по­едем­те ста­до ис­кать. Оно где-то тут не­дале­ко. Мои оле­нихи наш­ли его.

И пош­ли братья. Кто на лы­жах, кто на уп­ряжку ря­дом с Илей сел.

Выш­ли они с раз­ных сто­рон к боль­шо­му бо­лоту. Ста­до па­сёт­ся.

— Это на­ши оле­ни! На­ши! — зак­ри­чали братья. — Смот­ри­те: у всех на шее наш ро­довой знак сто­ит: ут­ка со стре­лой в клю­ве! Смот­ри­те!

Ус­лы­шали пас­ту­хи, что хо­зя­ева ста­да приш­ли, — и бе­жать в раз­ные сто­роны. Бе­гут, кри­чат: «Ла­зари­ны приш­ли! Ла­зари­ны приш­ли!» Со­баки за ни­ми. Так и ос­та­вили ста­до.

До­мой до­рога хоть и труд­нее бы­ла, но ко­роче всем по­каза­лась. Бе­жит ста­до к род­ным мес­там ве­село, толь­ко то­пот сто­ит.

А ста­рик Ла­зарин си­дит це­лыми дня­ми на бе­регу да всё по сто­ронам пог­ля­дыва­ет: сы­новей ждёт. По­том стал ру­гать се­бя, что зря от­пустил млад­ше­го сы­на в чу­жую сто­рону, по­жалел, что не с кем ему на ста­рос­ти лет всех доб­рых слов ска­зать, а их у не­го мно­го бы­ло. И тут по­каза­лось ста­рому Ла­зари­ну, что зем­ля у не­го под но­гами ста­ла ка­чать­ся. При­пал ухом к зем­ле, пос­лу­шал. Зем­ля всё силь­нее и силь­нее вздра­гива­ет. «Не­уже­ли это на­ше ста­до до­мой бе­жит?» — по­думал Ла­зарин, а сам от ра­дос­ти встать не мо­жет. Еле доб­рался до пер­во­го ла­база, за­лез на не­го, смот­рит вдаль. Ви­дит: оле­ней бе­жит ви­димо-не­види­мо! Впе­реди ко­рен­ник с длин­ной бо­родой. Вы­бежал, ос­та­новил­ся, об­ню­хал воз­дух и по­бежал к бе­регу. Слы­шит Ла­зарин воз­гла­сы по­гон­щи­ков и уз­нал по гром­ко­му ги­канью сво­его млад­ше­го сы­на Илю. Зап­ла­кал Ла­зарин, на ко­лени стал, на­чал пок­ло­ны бить в сто­рону, от­ку­да ста­до бе­жит. «Мо­лодец, Иля, — шеп­чет ста­рик Ла­зарин. — Не нап­расно я те­бя вы­рас­тил! Су­мел ты отыс­кать в чу­жом краю род­ное ста­до!»

Иля хоть и рад, да сам мес­та се­бе най­ти не мо­жет, тос­ка его одо­лева­ет, но­чи не спит. У всех ра­дость, а он буд­то и не рад. Не мо­жет он прос­тить се­бе, что по­терял на ра­дос­тях слав­ную де­вуш­ку, ко­торая по­мога­ла ему в труд­ное вре­мя. По­дошёл к от­цу и го­ворит:

— Не сер­дись на ме­ня, отец, со­бира­юсь я опять в чу­жую сто­рону. Де­вуш­ку я там по­терял. Ис­кать её по­еду!

— Ищи, ес­ли сер­дцу лю­ба! — от­ве­тил отец.

По­шёл Иля опять к сво­им оле­нихам, и пом­ча­ли они его по бес­край­ним прос­то­рам, да­леко в сне­га! Не­вес­ту ис­кать.