Иванко — царь зверей

На­чина­ет­ся сказ­ка с му­жа и же­ны. Счас­тли­во жи­ли они со сво­ими ма­лыми дет­ка­ми — Иван­ком и Ма­рикой. Счас­тли­во, но не­дол­го. Умер­ла же­на. Муж в боль­шом го­ре был, сам нян­чил де­тей де­вять лет, а на де­сятом го­ду взял в дом слу­жан­ку. Рань­ше она при­ходи­ла к не­му как со­сед­ка, уте­шала.

И ска­зал он ей:

— Да­вай по­женим­ся. А она от­ве­ча­ет:

— Не пой­ду я за те­бя, у те­бя двое де­тей.

— Ку­да же я их де­ну? Не уби­вать же их!

— Не бе­ри на ду­шу та­кой грех, а от­ве­ди де­тей в лес, там они заб­лу­дят­ся и до­мой не вер­нутся.

Пос­лу­шал­ся вдо­вец. Взял де­тей за ру­ки и по­вел в лес. Да­леко за­вел и го­ворит:

— По­дож­ди­те тут, я пой­ду дров на­руб­лю.

Ос­та­вил де­тей, ото­шел не­дале­ко, при­вязал ко­лоду к бу­ку: ве­тер ее ка­чал, а де­тям ка­залось, что отец дро­ва ру­бит. Иван­ко и Ма­рина уже под­росли, в шко­лу хо­дили, и они за­пом­ни­ли, ка­кой до­рогой шли в лес. Дол­го си­дели де­ти в ле­су, а ког­да уви­дели, что от­ца нет, Иван­ко го­ворит:

— Идем по­малень­ку до­мой.

Уже стем­не­ло, ког­да они приш­ли к сво­ей ха­те. Смот­рят в ок­но, а там си­дит слу­жан­ка с от­цом, ужи­на­ют. Се­ли де­ти под крыль­цом, не сме­ют вой­ти в ха­ту. Слы­шат, отец го­ворит:

— Бо­же, бо­же, что там в ле­су де­ла­ют мои де­ти?

А они от­клик­ну­лись:

— Нянь­ко, мы приш­ли.

Слу­жан­ка, как ус­лы­шала го­лос де­тишек, сра­зу уш­ла, толь­ко ска­зала:

— От­ве­ди их опять в лес, ина­че не бу­ду с то­бой жить.

Ут­ром вдо­вец от­вел де­тей еще даль­ше в лес и на­казал им:

— Си­дите у ог­ня, грей­тесь. Я лес пос­мотрю и вер­нусь.

Си­дят де­ти до са­мой но­чи, а от­ца все нет. Ког­да стем­не­ло, ста­ли они ис­кать до­рогу до­мой. Хо­дили, хо­дили по ле­су и заб­лу­дились. Про­голо­дались. Тог­да го­ворит Иван­ко Ма­рике:

— Я раз­ве­ду огонь, а ты по­ищи, че­го бы по­кушать.

Ни­чего де­воч­ка не наш­ла, толь­ко кор­ней хре­на нар­ва­ла под кус­та­ми. Иван­ко взял хрен и по­ложил в огонь.

— Пусть пе­чет­ся, мо­жет, не бу­дет та­кой горь­кий.

Лег­ли спать ря­дыш­ком, го­лова­ми на две сто­роны. Креп­ко ус­ну­ли. Ночью при­ходит мед­ведь, смот­рит — ни­ког­да та­кого зве­ря не ви­дал: две го­ловы, од­на с од­но­го кон­ца, дру­гая — с дру­гого! Ни­чего им мед­ведь не сде­лал — по­нюхал и ушел. Пос­ле не­го при­шел волк, ис­пу­гал­ся двух го­лов, убе­жал. И мно­го зве­рей под­хо­дило к спя­щим де­тям, но не тро­нули их.

Ра­нень­ко ут­ром де­ти вста­ли, умы­лись и соб­ра­лись ид­ти даль­ше. Вспом­нил Иван­ко, что он по­ложил хрен в огонь. Раз­греб зо­лу, смот­рит: прек­расный хлеб ле­жит. Ста­ли они есть этот хлеб. Едят, а он все це­лый.

От­пра­вились в путь, бро­дят в тем­ном ле­су, не зна­ют, в ка­кой сто­роне их дом.

Мно­го дней бро­дили они по ле­сам. Оди­чали. Приш­ли как-то на по­ляну, при­сели от­дохнуть, гре­ют­ся на сол­нце. Ви­дит Иван­ко нев­да­леке явор вы­сокий без еди­ного суч­ка, толь­ко на са­мой вер­хушке три вет­ки. На ниж­ней вет­ке ви­сит кра­сивая ру­баш­ка, на сред­ней — ружье, на вер­хней — саб­ля. И по­думал Иван­ко: «Как бы это все мне при­годи­лось, да как дос­тать!».

Прис­мотрел­ся и ви­дит — на ру­баш­ке над­пись зо­лоты­ми бук­ва­ми: «У ко­го хва­тит лов­кости взять эту ру­баш­ку, тот ста­нет си­лачом на семь го­сударств, а кто дос­та­нет ружье на вет­ке и семь пуль под яво­ром да выс­тре­лит, то его пу­ля об­ле­тит третью часть све­та и вер­нется сю­да же, к яво­ру. А саб­лю кто дос­та­нет, тот из­ру­бит столь­ко вра­гов, сколь­ко за­дума­ет».

Го­ворит Иван­ко сес­тре:

— Ду­рак ка­кой-то это на­писал. Не мо­жет та­кое быть прав­дой.

Но сам по­лез на явор. Лез дол­го, а ког­да доб­рался до по­лови­ны, не­ведо­мая си­ла на­чала его вверх тя­нуть. На вер­хушке маль­чик сел меж­ду вет­вя­ми, от­дохнул и заб­рал все, что там ви­село: саб­лю, ружье и ру­баш­ку.

Осо­бен­но ра­дова­ла его ру­баш­ка. И го­ворит Иван­ко:

— Ма­рика, я чувс­твую, что стал си­лачом на семь го­сударств.

Пош­ли они даль­ше в дре­мучие ле­са. Уви­дели там ста­рый бук, ши­рокий, вет­вистый. Го­ворит Иван­ко:

— Ес­ли б я был та­кой силь­ный, как на ру­баш­ке на­писа­но, то смог бы выр­вать это де­рево с кор­нем.

По­ложил ру­ку на бук, и тот сог­нулся. Ма­рика зак­ри­чала:

— Бра­тец, не ша­тай де­рево, упа­дет.

Уви­дал Иван­ко, что бук сги­ба­ет­ся, взял­ся за не­го и дру­гой ру­кой. Рва­нул и выр­вал из зем­ли, пе­ревер­нул вер­хушкой вниз, а кор­ня­ми вверх. За­тем взял сес­тру на ру­ки и по­нес.

Идут даль­ше тем­ны­ми ле­сами. Ви­дят: на од­ной по­лян­ке блес­тит что-то. Под­хо­дят, а то ка­мень, и свет в нем мер­ца­ет, буд­то све­ча внут­ри го­рит. Уда­рил Иван­ко но­гой ка­мень, а он рас­сы­пал­ся в прах. И ви­дят: ухо­дит под зем­лю лес­тни­ца. Спус­ка­ют­ся вниз, а там дверь. Раз­бил Иван­ко дверь, а за нею печь, в пе­чи огонь и ва­рит­ся что-то. Выш­ла из дру­гой ком­на­ты де­вуш­ка лет сем­надца­ти и го­ворит:

— За­ходи­те к нам, дам вам по­есть, ведь вы го­лод­ные.

По­ели они, по­пили, а де­вуш­ка го­ворит:

— Те­перь ухо­дите прочь: жи­вут тут две­над­цать страш­ных раз­бой­ни­ков, ес­ли зас­та­нут вас, то неп­ре­мен­но убь­ют. А Иван­ко от­ве­ча­ет:

— Нам все рав­но. Нянь­ко нас бро­сил в ле­су, что­бы мы по­гиб­ли.

В пол­ночь зем­ля вдруг за­колы­халась — приш­ли раз­бой­ни­ки. Смот­рят: две­ри раз­би­ты. На­чали су­дить-ря­дить: «Что де­лать? Зай­ти в дом или бро­сить все на­ше доб­ро и дай бог но­ги?!»

И го­ворят стар­ше­му:

— Как при­кажешь, так и бу­дет.

А он от­ве­ча­ет:

— Хлоп­цы, не­охо­та ос­тавлять на­ше зо­лото-се­реб­ро: Но, ви­дать, бы­ла тут ве­ликая си­ла, ес­ли и ка­мень и дверь раз­би­ла.

По­думал еще и ска­зал:

— Бы­ла не бы­ла, хлоп­цы, идем в ха­ту!

За­ходят раз­бой­ни­ки и ви­дят: за их сто­лом маль­чик с де­воч­кой — и боль­ше ни­кого нет. Раз­бой­ни­ки не об­ра­тили вни­мания на де­тей, раз­ве­сили свои ружья по сте­нам и се­ли ужи­нать. По­ужи­нали, а стар­ший при­казы­ва­ет:

— При­неси­те пи­ва.

Вско­чили трое и быс­тро при­нес­ли три боч­ки пи­ва. Тог­да стар­ший го­ворит Иван­ку:

— Ес­ли ты ми­зин­цем вы­шибешь дно из боч­ки и выпь­ешь ее всю, ос­та­нешь­ся жи­вой. А нет — злой смертью ум­решь.

Иван­ко от­ве­ча­ет:

— Преж­де вы так сде­лай­те, а я пос­мотрю.

По­дошел стар­ший к боч­ке, уда­рил паль­цем в дни­ще, вы­шиб его, под­нял боч­ку и всю вы­пил. Здо­ровый был па­рень!

— Ну, те­перь ты!

Иван уда­рил ми­зин­цем по дну дру­гой боч­ки, об­ру­чи на ней лоп­ну­ли, и пи­во раз­ли­лось. Ис­пу­гались раз­бой­ни­ки, схва­тились за ору­жие, ок­ру­жили Иван­ка, зак­ри­чали:

— Ру­ки вверх!

Рас­сме­ял­ся Иван­ко:

— Пос­лу­шай­те, лю­ди доб­рые, ду­маю, что вы раз­ре­шите мне пе­ред смертью ска­зать три сло­ва и вы­курить три си­гар­ки.

Ког­да до­кури­вал пос­леднюю, вых­ва­тил саб­лю и ми­гом сру­бил один­надцать раз­бой­ничь­их го­лов. А стар­ший раз­бой­ник схит­рил: сра­зу упал, толь­ко ухо ему Иван­ко от­сек. Иван­ко вы­нес уби­тых в пус­тую ком­на­ту, за­пер ее на креп­кий за­мок, а сам по­шел ос­матри­вать весь раз­бой­ни­чий при­тон. В од­ной из ком­нат бы­ло столь­ко зо­лота, что по­Ког­да до­кури­вал пос­леднюю, вых­ва­тил саб­лю и ми­гом сру­бил один­надцать раз­бой­ничь­их го­лов. А стар­ший раз­бой­ник схит­рил: сра­зу упал, толь­ко ухо ему Иван­ко от­сек. Иван­ко вы­нес уби­тых в пус­тую ком­на­ту, за­пер ее на креп­кий за­мок, а сам по­шел ос­матри­вать весь раз­бой­ни­чий при­тон. В од­ной из ком­нат бы­ло столь­ко зо­лота, что пос­ре­дине ос­та­лась толь­ко узень­кая до­рож­ка, во вто­рой ле­жали гру­ды одеж­ды, в треть­ей — зер­но, му­ка. Иван ос­мотрел все хо­зяй­ство и го­ворит де­вуш­ке, ко­торая го­тови­ла им есть:

— Де­вуш­ка, как ты сю­да по­пала и чья ты?

— Я цар­ская дочь. Раз­бой­ни­ки на­пали на нас и заб­ра­ли ме­ня с со­бой. Я здесь уже шесть лет жи­ву.

— Те­перь мо­жешь ид­ти до­мой.

Поб­ла­года­рила де­вуш­ка и уш­ла до­мой, к сво­ему от­цу. А Иван­ко го­ворит сес­тре:

— Сес­три­ца, я пой­ду пог­ля­деть на на­ши ле­са.

Не си­делось ему, боль­шую си­лу в се­бе чувс­тво­вал. Не бо­ял­ся ни­чего, ду­мал, что убил всех раз­бой­ни­ков. Ког­да Иван­ко ушел, стар­ший раз­бой­ник встал и крик­нул из-за две­ри:

— Ма­рика, по­дой­ди-ка сю­да!

— Че­го те­бе?

— Будь доб­ра, схо­ди к гор­но­му ис­точни­ку, на­бери жи­вой во­ды и впус­ти в за­моч­ную сква­жину.

Пос­лу­шалась его Ма­рика. Впус­ти­ла во­ду в за­мок, и он от­крыл­ся. Раз­бой­ник вы­шел, по­мазал ухо жи­вой во­дой, и ухо при­рос­ло. А Ма­рике го­ворит:

— Не хо­чешь ты, что­бы я стал тво­им му­жем?

— Хо­чу, ты кра­сивый.

А раз­бой­ник опять:

— Но мы не мо­жем по­женить­ся. Ты ведь не сог­ла­ша­ешь­ся по­губить сво­его бра­та.

Ма­рика креп­ко за­дума­лась, а раз­бой­ник ее по­уча­ет:

— Ког­да Иван вер­нется до­мой, прит­во­рись боль­ной и ска­жи, что на­до те­бе по­есть волчь­его мя­са, тог­да, мол, выз­до­рове­ешь. Он пой­дет за вол­ча­тиной, а вол­ки его ра­зор­вут.

У раз­бой­ничь­его при­тона рос­ла гру­ша, ко­торая в лю­бую по­ру го­да рас­цве­тала, ес­ли чу­жой че­ловек под­хо­дил к до­му. Выг­ля­нул раз­бой­ник в ок­но — гру­ша цве­тет. Быс­тро спря­тал­ся в ком­на­те, где тру­пы его то­вари­щей ле­жали. При­ходит Иван­ко и ви­дит: сес­тра в пос­те­ли сто­нет. Жал­ко ему ее ста­ло.

— Что с то­бой, Ма­рика?

— Нез­до­ровит­ся мне. По­ела бы я мя­са ма­лень­ко­го вол­чонка. Мо­жет, тог­да выз­до­ровею.

По­шел Иван­ко в лес. Встре­ча­ет ста­рую вол­чи­цу с пятью вол­ча­тами. За­рядил ружье, стал на ко­лено, при­целил­ся. А вол­чи­ца го­ворит че­лове­чес­ким го­лосом:

— Иван­ко, не уби­вай мо­его де­тены­ша, а то пу­ля про­летит третью часть све­та и вер­нется на­зад под тот явор, где ты ее на­шел. Луч­ше возь­ми жи­вого вол­чонка и от­не­си сво­ей сес­тре. Она есть не ста­нет, а ты его вы­чеши и от­пусти.

Иван­ко взял жи­вого вол­чонка и по­нес сес­тре. Смот­рит раз­бой­ник — гру­ша цве­тет.

— Ма­рина, Ма­рика, не ешь вол­чонка, а ска­жи, что хо­чешь мя­са мед­ве­жон­ка.

По­шел Иван­ко опять в лес. Встре­ча­ет ста­рую мед­ве­дицу с мед­ве­жата­ми. Толь­ко соб­рался выс­тре­лить, а мед­ве­дица го­ворит:

— Иван­ко, не уби­вай мо­его де­тены­ша, а то пу­ля про­летит третью часть све­та и вер­нется на­зад под тот явор, где ты ее на­шел. Луч­ше за­бирай жи­вого мед­ве­жон­ка и от­не­си сво­ей сес­тре. Она есть не ста­нет, а ты его вы­чеши и от­пусти.

Иван­ко так и сде­лал. Смот­рит раз­бой­ник — гру­ша цве­тет.

— Ма­рика, не уми­ра­ет твой брат.

Нес­коль­ко раз под­го­вари­вал раз­бой­ник Ма­рику, что­бы по­сыла­ла сво­его бра­та за раз­ны­ми зве­рями, и каж­дый раз Иван­ко воз­вра­щал­ся цел-нев­ре­дим и при­носил зве­рят. Тог­да раз­бой­ник при­думал еще од­но, го­ворит он. Ма­рике:

— На­кажи бра­ту, что­бы при­нес те­бе клю­чевой во­ды из то­го род­ничка, что меж­ду дву­мя кру­тыми го­рами те­чет. А го­ры те од­на о дру­гую уда­ря­ют­ся. При­дет ту­да Иван, го­ры сдви­нут­ся и раз­да­вят его.

По­шел Иван по во­ду к тор­но­му род­ни­ку. Бы­ло это как раз в пол­день, ког­да го­ры пе­рес­та­ют уда­рять­ся. Наб­рал хло­пец во­ды и по­нес сес­тре.

При­думал раз­бой­ник еще од­но. Го­ворит Ма­рике:

— Ска­жи ему, что, мол, там-то и там-то сто­ит две­над­цать мель­ниц. Пусть при­несет от­ту­да му­ки на то­кан. А мель­ни­цы те от­кры­ва­ют­ся раз в две­над­цать лет и ме­лют они че­лове­чес­кие кос­ти. Там чер­ти пра­вят. Зав­тра две­ри на мель­ни­цах бу­дут от­кры­ты, а ког­да Иван вой­дет, две­ри зак­ро­ют­ся. Там ему и ко­нец.

По­шел Иван­ко за му­кой на чер­то­вы мель­ни­цы. Взял с со­бой сви­рель­ку, что­бы не скуч­но бы­ло. При­сел от­дохнуть на по­лян­ке и на­чал на­иг­ры­вать. Все зве­рюш­ки лес­ные сбе­жались к не­му и пус­ти­лись в пляс. Даль­ше Иван по­шел со сво­ими зве­рюш­ка­ми. При­ходит на чер­то­вы мель­ни­цы, а там две­ри нас­тежь. Во­шел Иван в од­ну, наг­реб му­ки пол­ный кар­ман, ед­ва ус­пел на­ружу выс­ко­чить, как дверь зах­лопну­лась. Все зве­рюш­ки бед­ные ос­та­лись в мель­ни­це.

— Пло­хо де­ло! Не про­пал и там Иван,- го­ворит раз­бой­ник, уви­дев, что гру­ша сно­ва зац­ве­ла.

И на­казы­ва­ет он Ма­рике:

— Ска­жи бра­ту, что ты уже здо­рова. Он об­ра­ду­ет­ся, а ты при­лас­кай его: «На­ма­ял­ся, бра­тец до­рогой, ус­тал. Хо­чешь, я те­бя в пар­ном мо­локе ис­ку­паю». Ког­да он вы­купа­ет­ся, то ра­зом­ле­ет и зас­нет. А ты возь­ми кон­ский во­лос, свя­жи ему ру­ки и ска­жи мне.

Так все и бы­ло. Про­сит Ма­рика Ива­на:

— Бра­тец мой ми­лый, хо­чу за тру­ды твои сде­лать те­бе при­ят­ное. Да­вай вы­купаю те­бя в пар­ном мо­локе.

Ис­ку­пал­ся Иван­ко в мо­локе и слад­ко ус­нул. Тог­да Ма­рика свя­зала ему кон­ским во­лосом ру­ки и поз­ва­ла раз­бой­ни­ка. При­шел он, заб­рал Ива­нову ру­баху, а с нею и си­лу его. Тол­кнул раз­бой­ник Ива­на:

— Вста­вай! Су­дить те­бя бу­дем.

И при­суди­ли они вы­колоть Ива­ну гла­за и от­пустить. Не хо­тел раз­бой­ник уби­вать Ива­на, по­тому что тот его не убил. Вы­колол ему один глаз, а сес­тра го­ворит:

— Вто­рой я вы­колю.

И ос­тался Иван без глаз. Взял его раз­бой­ник на пле­чи, от­нес в лес и бро­сил в ко­лодец. Си­дит Иван в ко­лод­це, не мо­жет на­верх вы­лезть.

Приш­ли лю­ди в лес на ра­боту. По­сыла­ют они под­ручно­го во­ды при­нес­ти. Взял он вед­ро, под­хо­дит к ко­лод­цу, а там что-то пле­щет­ся. Ис­пу­гал­ся под­ручный, бро­сил вед­ро и — бе­жать. Рас­серди­лись ле­сору­бы:

— Где во­да?!

— Не при­нес я — в ко­лод­це черт!

Лю­ди не мог­ли лечь спать без во­ды, взя­ли ца­пины, идут к ко­лод­цу:

— Не бо­им­ся мы чер­та!

Слы­шит Иван из ко­лод­ца, что лю­ди го­ворят, и кри­чит:

— Не уби­вай­те ме­ня, я чис­тая ду­ша, а в ко­лодец по­пал по нес­частью.

Лю­ди ус­лы­хали че­лове­чес­кий го­лос — вы­тяну­ли Ива­на и от­несли в свою ко­лыбу. Один дал ему шта­ны, дру­гой ру­баш­ку, а тре­тий — по­есть.

Про­жил Иван в лес­ной ко­лыбе три го­да. Од­ни ле­сору­бы ухо­дили, дру­гие при­ходи­ли, и все кор­ми­ли сле­пого. По­думал Иван: «Не от доб­ра идут эти лю­ди в лес. Нуж­да их го­нит. А еще ме­ня кор­мить на­до. Уй­ду я от­сю­да, хо­тя, мо­жет, и жить на све­те не бу­ду».

Бре­дет сле­пой по ле­су. Уда­ря­ет­ся го­ловой о де­ревья, ис­ца­рапал­ся весь, труд­но ему. Заб­рел в бо­лото, не мо­жет но­ги вы­тянуть, упал ли­цом в во­ду. И сра­зу проз­рел: во­да та бы­ла жи­вая.

Вер­нулся Иван в ко­лыбу ле­сору­бов, взял пи­лу, ца­пину и на­чал ра­ботать. Три го­да ра­ботал, а за­рабо­ток свой от­да­вал лю­дям. Ос­тавлял се­бе толь­ко на про­пита­ние. Еще три го­да про­рабо­тал и ку­пил се­бе пан­скую одеж­ду. Так про­жил Иван с людь­ми в ле­су де­вять лет. На де­сятом го­ду соб­рался и по­шел до­мой.

При­ходит на раз­до­рожье, а там си­дит древ­ний дед. Иван пок­ло­нил­ся и го­ворит:

— Да­вай­те, де­душ­ка, ме­нять­ся одеж­дой.

А дед был в лох­моть­ях, и от­ве­ча­ет он:

— Хлоп­че, что ты ме­ня на смех по­дыма­ешь! Ду­ма­ешь, я не был та­ким мо­лод­цем, как ты?

— Не сме­юсь я над ва­ми, де­душ­ка, а вправ­ду хо­чу ме­нять­ся.

И они по­меня­лись одеж­дой. Дед на­рядил­ся в Ива­ново платье, вы­нул из-под кам­ня бу­тылоч­ку с во­дой, поб­рызгал­ся — и сра­зу по­моло­дел. А Иван го­ворит:

— Ох, дос­тать бы мне та­кой во­ды, что­бы стал я ста­рым, как вы бы­ли.

Дед вы­нул из-под кам­ня дру­гую бу­тылоч­ку, поб­рызгал Ива­на — и тот сра­зу пос­та­рел на пять­де­сят лет. И про­сит:

— Де­душ­ка, дай­те мне бу­тылоч­ку с мо­лодой во­дицей.

Дал ему дед обе бу­тылоч­ки. И по­шел Иван к сво­ей сес­тре. При­ходит и ви­дит: сто­ит за вы­сокой ог­ра­дой но­вый дом, а под ним как был раз­бой­ни­чий при­тон, так и ос­тался. По­дошел Иван к во­ротам, про­шам­кал стар­ческим го­лосом:

— Хо­зя­юш­ка, сде­лай ми­лость, от­во­ри.

Выш­ла Ма­рика, пус­ти­ла ни­щего в дом, да­ла по­есть. Ни­щий по­ел и за­хотел от­ра­ботать: при­нес во­ды, дров, по­шел в хлев, уб­рал на­воз из-под ско­тины. Про­рабо­тал до са­мого ве­чера и ос­тался на ночь. В пол­ночь при­ходит раз­бой­ник с по­лони­ны с во­лом на спи­не. Во­шел в дом, смот­рит — на скамье ста­рый дед спит.

— Что за че­ловек?

— Не бой­ся, это ни­щий. Я его по­кор­ми­ла, а он от­ра­ботал.

Се­ли раз­бой­ник с Ма­рикой ужи­нать, по­том в кар­ты иг­ра­ли. Спать лег­ли поз­дно. Раз­бой­ник сра­зу зах­ра­пел, а ско­ро и же­на его ус­ну­ла. В до­ме толь­ко Иван не спал, во­рочал­ся под сво­ей гу­ней, та­кой ре­день­кой, как си­то. Пе­ред по­луночью ти­хонь­ко встал, по­дошел к пос­те­ли, взял свою ру­баш­ку, саб­лю, ружье. Пок­ро­пил се­бя мо­лодой во­дицей и стал та­ким, ка­ким был де­вять лет на­зад. Про­хажи­ва­ет­ся по до­му, бу­дит раз­бой­ни­ка и его же­ну. Те сра­зу уз­на­ли Ива­на, страш­но ис­пу­гались.

Го­ворит Иван:

— Не бу­ду я вас уби­вать и гла­за ва­ши не ста­ну вы­калы­вать. Ска­жите толь­ко, где моя ста­рая сви­рель­ка.

Ма­рика наш­ла в чу­лане сви­рель­ку, и за­иг­рал Иван свою лю­бимую пе­сен­ку. Ус­лы­хали ее зве­ри, раз­би­ли все две­над­цать две­рей на чер­то­вых мель­ни­цах и при­бежа­ли к Ива­ну.

И го­ворит мед­ведь:

— Царь ты наш! Как ус­лы­хали мы го­лос тво­ей сви­рель­ки, то так друж­но на­вали­лись на чер­то­вы две­ри, что они раз­ле­телись в щеп­ки.

И ки­нулись зве­ри на раз­бой­ни­ка и ра­зор­ва­ли его.

Ма­рика силь­но го­рева­ла по сво­ему му­жу. А Иван ус­лы­хал, что в со­сед­нем царс­тве на­род гиб­нет от за­сухи. Лю­ди го­ворят, что Змей за­пер во­ду. Соб­рался Иван со сво­ими зве­рюш­ка­ми и по­шел в то царс­тво.

Приш­ли. Уви­дал на­род под го­род­ски­ми во­рота­ми зве­рей, ис­пу­гал­ся. Пря­чут­ся лю­ди в до­ма, за­пира­ют­ся.

Иван ви­дит: та­кая здесь за­суха, что по­ложи яй­цо на зем­лю,- сра­зу ис­пе­чет­ся. За­ходит Иван в ши­нок, го­ворит шин­ка­рю:

— Дай две боч­ки пи­ва по сто пять­де­сят лит­ров.

Шин­карь от­крыл пог­реб:

— Бе­ри се­бе сам,- го­ворит,- мне не вы­нес­ти.

Вы­пил Иван трис­та лит­ров пи­ва и спра­шива­ет:

— Ка­кие у вас но­вос­ти?

— Но­вос­ти пло­хие: Змей по­зак­ры­вал все ис­точни­ки. Трех мо­их до­черей уже от­да­ли Змею за во­ду. Зав­тра че­ред цар­ской до­чери. Она де­вять лет на­зад вер­ну­лась до­мой из не­воли.

Иван до­гадал­ся, что это та са­мая де­вуш­ка, ко­торую он спас от раз­бой­ни­ков. И го­ворит шин­ка­рю:

— Ве­ди ме­ня к Змею!

Шин­карь хоть и стру­сил, да что по­дела­ешь — приш­лось вес­ти.

Сел Иван на сруб ко­лод­ца, в ко­тором Змей жил, и ждет, ког­да цар­ская дочь при­дет сю­да за смертью сво­ей. И ви­дит Иван: едет в ко­ляс­ке цар­ская дочь, а ко­ней по­гоня­ет цы­ган. Он всех де­вушек от­во­зил к Змею. Цар­ская дочь уз­на­ла Ива­на и горь­ко зап­ла­кала. Оса­дил цы­ган ко­ней, хо­тел бро­сить де­вуш­ку в ко­лодец. Иван стол­кнул цы­гана с ко­ляс­ки, сел на его мес­то, но ко­ляс­ка тот­час по са­мые оси в зем­лю вош­ла. Го­ворит Иван де­вуш­ке:

— Не бой­ся, все рав­но не от­дам те­бя.

И вы­зыва­ет Змея:

— Вы­ходи, мо­лодой пан! Ца­рев­на уже здесь.

По­лез­ли из ко­лод­ца две­над­цать Зме­евых го­лов, и Иван знай ру­бит их сво­ей саб­лей. И все от­сек. Взял нож, от­ре­зал кон­чи­ки от две­над­ца­ти Зме­евых язы­ков и по­ложил в шка­тул­ку. По­дошел цы­ган, то­же от­ре­зал от каж­до­го язы­ка по ку­соч­ку и спря­тал.

Иван го­ворит:

— У ме­ня еще де­ло есть, а ты, цы­ган, ве­зи ца­рев­ну до­мой.

По­еха­ли они, про­ез­жа­ют мос­том, а под ним уже во­да по­тек­ла. Цы­ган ос­та­новил ко­ней и гро­зит цар­ской до­чери, что бро­сит ее в во­ду, ес­ли она не под­твер­дит ца­рю, буд­то он, цы­ган, Змея убил. Ис­пу­галась де­вуш­ка и пок­ля­лась, что сде­ла­ет так, как он ве­лит. Цы­ган го­ворит:

— И же­ной мо­ей бу­дешь. Кля­нись, что вый­дешь за ме­ня, а нет — смерть те­бе.

Де­вуш­ка пок­ля­лась.

А Иван по­шел к сво­ей сес­тре. Ког­да он ухо­дил из ее до­ма, то пос­та­вил две боч­ки для слез. И те­перь хо­тел пос­мотреть, о ком Ма­рика боль­ше тос­ку­ет. Взгля­нул — в его боч­ке сле­зы на дне, а в раз­бой­ни­ковой — че­рез верх. Опять по­шел Иван со сво­ими зве­рюш­ка­ми в то царс­тво, ко­торое от Змея спас.

— Что но­вого? — спра­шива­ет у шин­ка­ря.

— Мно­го но­вос­тей! Цы­ган убил Змея, и во­ды сей­час вдо­воль. Зав­тра в цар­ском двор­це свадь­ба: цы­ган ца­рев­ну в же­ны бе­рет.

Ус­лы­хал эти но­вос­ти за­яц и го­ворит Ива­ну:

— Царь ты наш, от­пусти ме­ня на свадь­бу к ца­рев­не.

От­пустил его Иван. Ца­рев­на при­каза­ла двор­цо­вой стра­же впус­кать каж­дую зве­рюш­ку, ко­торая на свадь­бу при­дет. И зай­ца пус­ти­ли. Взя­ла ца­рев­на его на ко­лени, гла­дит, кор­мит и сра­зу по­весе­лела. А ко­сой про­сит, чтоб му­зыкан­ты сыг­ра­ли для не­го два тан­ца.

Цы­ган си­дит в па­лате на по­душ­ках под са­мым по­тол­ком. Как за­тан­це­вал за­яц, две по­душ­ки из-под же­ниха са­ми со­бой вы­пали.

Про­сит­ся волк на свадь­бу. Не хо­телось Ива­ну вол­ка пус­кать, бо­ял­ся, что тот бе­ды нат­во­рит. Но се­рый обе­щал быть смир­ным. При­бежал он к во­ротам, а стра­жа на­утек.

При­шел волк в па­латы, ца­рев­на угос­ти­ла его ба­рани­ной. И волк за­казал два тан­ца. А ког­да тан­це­вал, под­ско­чил к цы­гану и от­ку­сил ему обе но­ги. Си­дит цы­ган без ног, а все рав­но кри­чит, что хо­чет вен­чать­ся.

Волк по­бежал к Ива­ну и рас­ска­зал, что во двор­це бы­ло. Про­сит­ся мед­ведь на свадь­бу.

— Идем­те все! — го­ворит Иван.

И пош­ли они в цар­ские па­латы. Уви­дела ца­рев­на Ива­на, об­ня­ла, пла­чет, рас­ска­зыва­ет, как цы­ган зас­та­вил ее клят­ву дать. Ус­лы­хал этот рас­сказ царь, но не по­верил до­чери: пусть, мол, до­кажут, ко­торый из дво­их Змея убил.

Иван вы­нул из сум­ки зме­евы язы­ки. Царь ви­дит, что это са­мые кон­чи­ки, а ку­соч­ки, ко­торые цы­ган по­казы­вал, сре­заны поз­же. И по­нял царь, что цы­ган об­ма­нул его.

Зве­ри ра­зор­ва­ли цы­гана, а Иван же­нил­ся на цар­ской до­чери. Он и сес­тру свою на свадь­бу поз­вал.

Приш­ла Ма­рика, пи­ла, ела, гу­ляла, а пос­ле свадь­бы по­зак­ры­вала всех зве­рей в цар­ские хле­вы. И род­но­му бра­ту сво­ему яду в ви­но под­сы­пала.

Умер Иван. Все пла­чут, жа­ле­ют его. А зве­рюш­ки три дня за­пер­ты в хле­вах без кор­му. Ник­то о них не по­думал. И го­ворит мед­ведь сло­ну:

— Да­вай раз­би­вать хле­вы, вид­но, с на­шим ца­рем бе­да, раз нам есть не да­ют.

Раз­ва­лили они хле­вы и ви­дят: цар­ская дочь пла­чет над зо­лотым гро­бом, а в гро­бу ле­жит Иван. Мед­ведь по­весил на шею ли­сицы две ко­шел­ки, по­ложил в них две бу­тылоч­ки. И при­нес­ла ли­сица из ле­су жи­вой и мер­твой во­ды. Пок­ро­пили зве­ри Ива­на и вос­кре­сили. Встал он, по­тянул­ся:

— Креп­ко же я зас­нул!

А мед­ведь ему:

— Так бы сес­три­це тво­ей зас­нуть!

Че­рез две не­дели Ма­рика опять зак­ры­ла зве­рей в но­вые хле­вы, а Ива­ну под­ло­жила в пос­тель ви­лы. Про­бил ими сер­дце свое Иван и умер.

Но зве­ри сно­ва выр­ва­лись на сво­боду и пок­ро­пили сво­его ца­ря жи­вой во­дицей. Встал Иван, по­тянул­ся:

— Креп­ко же я зас­нул!

А мед­ведь ему:

— Так бы тво­ей сес­три­це зас­нуть!

И ска­зал Иван зве­рям:

— Де­лай­те с ней, что хо­тите.

Зве­ри ра­зор­ва­ли Ма­рику на че­тыре час­ти. И за­жил с тех пор Иван со сво­ей же­ной счас­тли­во, а зве­ри уш­ли в лес пло­дить­ся и раз­мно­жать­ся.