Мудрый слуга

Где бы ни бы­ло, а все же бы­ло: жи­ли на све­те два бра­та, один бо­гатый, дру­гой — бед­ный.
У бед­но­го все­го хо­зяй­ства — па­ра быч­ков-го­дович­ков. Он на них во­зил из ле­су дро­ва, тем и жил и вось­ме­рых де­тей кор­мил.
По­шел он раз в лес, же­на ему в тор­бу по­ложи­ла ку­сок ржа­ной ле­пеш­ки.
Ос­та­вил он тор­бу воз­ле те­леги, а сам по­шел дро­ва ру­бить.
На­рабо­тал­ся, про­голо­дал­ся, хвать — а в тор­бе пус­то.
— Знать, силь­но го­лод­ный тот был, кто на та­кой хлеб поль­стил­ся,- про­мол­вил бед­няк.- Пусть же пой­дет ему мой хлеб на здо­ровье.
Тут от­ку­да ни возь­мись по­явил­ся пе­ред ним обор­ванный хлоп­чик:
— Бу­ду я те­бе слу­гой.
— А на что ты мне? У ме­ня и сво­их вось­ме­ро. И тех не знаю, как про­кор­мить.
— Обо мне, че­лове­че доб­рый, не за­боть­ся. Я те­бе столь­ко хле­ба за­рабо­таю, что че­рез год ста­нешь ты бо­гаче сво­его бра­та.
По­думал, по­думал бед­няк и сог­ла­сил­ся.
Взя­лись они вдво­ем дро­ва ру­бить. Наг­ру­зили воз, бед­няк толь­ко зап­ряг, а слу­га ему:
— Ма­ло наг­ру­зили, нуж­но бы до­бавить.
— Ой, хва­тит и это­го,- взды­ха­ет че­ловек.- Быч­ки ж сла­бые.
— Они не по­тянут, я по­тяну.
— Ку­да те­бе тя­нуть, и без то­го в чем толь­ко ду­ша дер­жится.
Все же ду­ма­ет: «Кто его зна­ет, а мо­жет, и по­тянут быч­ки».
Наг­ру­зили воз так, что даль­ше не­куда. По­ка бы­ла ров­ная до­рога, быч­ки еще так-сяк тя­нули, а как приш­лось в го­ру, то и сов­сем ста­ли.
— Ведь го­ворил же я, не по­тянут!
— Вып­ря­гай, че­лове­че, быч­ков, я сам по­везу!
— Как ты по­везешь, ес­ли и быч­ки не тя­нут?
— Мне это не груз, а за­бава,- от­ве­тил хлоп­чик. Ух­ва­тил­ся за дыш­ло и вы­тянул воз на го­ру.
На та­кой боль­шой воз сра­зу на­шел­ся по­купа­тель. Ут­ром го­ворит ему слу­га:
— Дай мне, че­лове­че, цеп.
— А на что он те­бе? У нас и мо­лотить не­чего!
— А вон та фа­соль пло­хо об­мо­лоче­на.
— Где там пло­хо, и зер­нинки не ос­та­лось.
— А вот уви­дишь, сколь­ко я еще вы­моло­чу! Да­вай-ка цеп и иди по сво­им де­лам.
Ушел бед­няк.
А слу­га как на­чал бить це­пом су­хие пле­ти под ови­ном, от­ту­да сра­зу выс­ко­чил пу­затый поп, что к хо­зяй­ке тай­ком за­хажи­вал.
— Да не бей ты ме­ня, хло­пец! Та­щи луч­ше ме­шок, я те­бе фа­соли на­сып­лю, толь­ко ни­кому про ме­ня не го­вори.
На этом и стол­ко­вались, хло­пец по­шел к хо­зяй­ке:
— Дай­те мне, хо­зя­юш­ка, ме­шок, да та­кой, что­бы боль­ше ме­ня был. На­до соб­рать фа­соль, что я на­моло­тил под ови­ном.
Да­ла хо­зяй­ка единс­твен­ный ме­шок, по­шел хло­пец к по­пу, тот и на­сыпал фа­соли по са­мую за­вяз­ку. Фа­соли той бед­ня­ку и для семьи и на про­дажу хва­тило.
Дня че­рез три сно­ва го­ворит слу­га:
— Дай мне цеп, че­лове­че, пой­ду на­моло­чу пше­ницы!
— Где это ты у ме­ня пше­ницу отыс­кал?
— Где отыс­кал, то не твое де­ло. Я на­моло­чу и зер­но при­несу.
По­шел бед­няк за меш­ка­ми к бо­гато­му бра­ту.
— Одол­жи мне, брат, меш­ки.
— Да за­чем они те­бе?
— Но­вый мой слу­га пше­ницу мо­лотит.
Бо­гач толь­ко пос­ме­ял­ся: знал, что у бед­ня­ка ни­какой пше­ницы и в по­мине нет. Но меш­ки дал.
А слу­га взял цеп, по­шел за овин, где прош­ло­год­няя со­лома ле­жала, и да­вай це­пом ко­лотить.
— Ой, да не бей­ся же ты! — сно­ва взмо­лил­ся поп из со­ломы.- Умей толь­ко язык за зу­бами дер­жать, что­бы ни по­падья, ни твой хо­зя­ин ни­чего не зна­ли, а я те­бе пше­ницы от­сыплю, сколь­ко за­хочешь.
Зап­ряг хло­пец быч­ков и по­ехал к по­пу за пше­ницей. Поп все меш­ки на­сыпал с вер­хом, лишь бы хло­пец не про­гово­рил­ся.
— Смот­ри ты, уже и пше­нич­ка по­яви­лась! — ра­ду­ет­ся бед­няк.- И се­бе хва­тит, еще и про­дать мож­но!
— Не бу­дем пше­ницу про­давать,- пе­речит слу­га.- Я знаю мес­то, от­ку­да день­ги меш­ка­ми во­зить мож­но.
— А где ж это мес­то?
— Это уж мое де­ло. Ты быч­ков зап­ря­гай да меш­ки го­товь.
При­еха­ли в лес, по­дош­ли к ска­ле. Хло­пец го­ворит:
— Шур-фур, пе­щера, от­во­рись!
От­во­рилась пе­щера, вош­ли они, и пе­щера сно­ва зат­во­рилась. Наб­ра­ли зо­лота пол­ные меш­ки, хло­пец сно­ва при­казы­ва­ет:
— Шур-фур, пе­щера, от­во­рись!
Рас­сту­пилась ска­ла, выш­ли они с зо­лотом, по­еха­ли до­мой.
— Ну, же­на,- го­ворит бед­няк,- хва­тит нам с то­бой хре­бет гнуть. Схо­ди к бра­ту, поп­ро­си у не­го мер­ку день­ги пе­реме­рять.
Пош­ла бед­нячка к бо­гачу.
— Одол­жи­те, про­шу вас, мер­ку, ко­торой чер­вонцы ме­ря­ют,
— От­ку­да они у вас взя­лись? — нас­ме­ха­ет­ся бо­гач.
— Я то­го не знаю, вот раз­ве муж мой мог бы рас­ска­зать.
Дал бо­гатый брат мер­ку. Пе­реме­рял бед­няк зо­лото, мер­ку вер­нул, еще и при­гор­шню чер­вонцев в нее бро­сил. Уви­дел бо­гач, что тут не шу­точ­ное де­ло, пос­пе­шил к бед­но­му бра­ту:
— По­кажи толь­ко, где зо­лото дос­тал, от­дам те­бе из мо­его ста­да на­илуч­шую ко­рову.
Сог­ла­сил­ся бед­няк. Бо­гатый при­вел к не­му во двор ко­рову. Пош­ли они к той ска­ле, бед­няк при­казы­ва­ет:
— Шур-фур, пе­щера, от­во­рись!
Ска­ла рас­сту­пилась, бо­гач пос­ко­рей в пе­щеру, да­вай на ра­дос­тях гор­шком зо­лото чер­пать да в меш­ки ссы­пать. Взва­лил меш­ки на пле­чи и — к вы­ходу. Да не тут-то бы­ло: за­пер­та пе­щера.
Уж как ни про­сил, не рас­сту­пилась ска­ла, нет из под­зе­мелья вы­хода. Зап­ла­кал бо­гач, сел на меш­ки с зо­лотом и не зна­ет, что де­лать.
Вдруг рас­кры­лась пе­щера и вхо­дят две­над­цать раз­бой­ни­ков.
— А, так это ты, во­рюга, на­ши день­ги кра­дешь? — и бро­сились на бо­гача.
— Да я пер­вый раз сю­да во­шел! — оп­равды­ва­ет­ся бо­гач.
— Нет, уж раз мы те­бя из­ло­вили, жи­вым от­сю­да не уй­дешь! — зак­ри­чали раз­бой­ни­ки. Бо­гач и про­сил, и мо­лил — ни­чего, не по­мог­ло: из­ру­били его раз­бой­ни­ки на мел­кие ку­соч­ки.
Ждет же­на му­жа, не дож­дется. Пош­ла к бед­но­му бра­ту:
— Где вы мо­его му­жа ос­та­вили?
— В ле­су воз­ле ска­лы. Он в пе­щеру по­лез, а я до­мой по­дал­ся, что там с ним слу­чилось — не знаю.
— По­кажи­те, где та ска­ла.
Приш­ли к ска­ле, а там от бо­гача толь­ко ку­соч­ки раз­бро­саны.
За­ломи­ла вдо­ва ру­ки, зап­ри­чита­ла:
— Что же мне те­перь де­лать, как мне те­перь быть?
А бед­няк ей:
— Ты у мо­его слу­ги со­вета спро­си. Очень он хит­рый да муд­рый.
Пош­ли до­мой, вдо­ва бо­гача и про­сит слу­гу:
— При­сове­туй мне, че­лове­че чес­тный, что де­лать: наш­ла я сво­его му­жа на ска­ле все­го из­рублен­но­го-ис­се­чен­но­го.
— Есть,- от­ве­тил хло­пец,- в ле­су ба­ба-ве­дунья. Мо­жет она тво­его хо­зя­ина и скле­ить и ожи­вить. Лишь бы толь­ко все ку­соч­ки бы­ли.
Пош­ли бо­гач­ка с хлоп­цем к ба­бе-ве­дунье:
— Ба­бусень­ка, до­рогая, все те­бе от­дам, что за­хочешь, ожи­ви толь­ко мо­его му­жа!
— От­дай все свое бо­гатс­тво бед­но­му де­верю, а он пусть вер­нет в пе­щеру то зо­лото, ка­кое взял. Тог­да я тво­его му­жа ожив­лю.
От­да­ла бо­гач­ка все свое иму­щес­тво и хо­зяй­ство бед­ня­ку, а тот ей дал зо­лото, взя­тое из пе­щеры. От­несла бо­гач­ка это зо­лото баб­ке. Взя­лась ве­дунья за де­ло, сло­жила все ку­соч­ки те­ла к од­но­му, ок­ро­пила жи­вой во­дой, еще и в рот бо­гачу той во­ды на­лила.
Ожил бо­гач, под­нялся, а по до­роге до­мой и го­ворит же­не:
— И за­чем ты та­кое нат­во­рила, все бо­гатс­тво от­да­ла и вве­ла ме­ня в та­кие убыт­ки? Что те­перь с на­ми бу­дет?
— Так я ж те­бя хо­тела жи­вым ви­деть! — уди­вилась же­на.
— А на что я те­перь сдал­ся? Раз­ве что с су­мой по ми­ру хо­дить!