Про Драговского немца

В Дра­гове жил пан по проз­ви­щу Не­мец. И за­хотел он, что­бы лю­ди ука­чива­ли его в люль­ке и днем и ве­чером. При­каз та­кой был дан се­лу: ука­чивать Нем­ца по оче­реди.
А на Дра­гов­ском ху­торе жил бо­гатый хо­зя­ин Звон­ка, у ко­торо­го был слу­га Ште­фан.
Ког­да приш­ла оче­редь Звон­ке ка­чать Нем­ца, Ште­фан го­ворит:
— Ос­та­вай­тесь, хо­зя­ин, овец пас­ти, а я пой­ду па­на ука­чивать.
На­ос­трил то­пор, су­нул за по­яс и со­бира­ет­ся ид­ти. Ис­пу­гал­ся Звон­ка:
— За­чем ты то­пор бе­решь? Ни­чего не от­ве­тил Ште­фан, ушел.
Ка­ча­ет Ште­фан Нем­ца в люль­ке с шес­ти ча­сов до две­над­ца­ти. Ес­ли ле­гонь­ко ука­чива­ет — Не­мец ши­пит. Нач­нет ука­чивать силь­нее — Не­мец кри­чит: по­лег­че! Да кри­чит-то по-не­мец­ки — Ште­фану ни­чего не по­нять.
Гля­нул Ште­фан на ча­сы — пе­рева­лило за пол­ночь. Ду­ма­ет: «По­бей те­бя бог, Не­мец, не бу­ду боль­ше ка­чать».
Рас­ка­чал люль­ку так, что Не­мец вы­летел и шлеп­нулся на пол. От­ру­бил Ште­фан па­ну го­лову, а сам ушел на по­лони­ну к сво­ему хо­зя­ину.
Ис­пу­гал­ся Звон­ка, спра­шива­ет:
— По­чему ты па­на ка­чать бро­сил?
— А я его уж ука­чал: Иди в се­ло да пос­лу­шай, что лю­ди го­ворят. Не бой­ся, те­бе ни­чего не бу­дет.
А в се­ле на­род вол­ну­ет­ся. Од­ни го­ворят — хо­рошо сде­лал, что га­да та­кого убил, а дру­гие го­ворят — пло­хо сде­лал.
Пос­лу­шал Звон­ка, что на­род го­ворит, и идет на по­лони­ну.
— Ну, что го­ворят лю­ди?
— Од­ни го­ворят, что хо­рошо сде­лал, а дру­гие, что пло­хо, в тем­ни­це си­деть бу­дешь.
— Не бе­да!
На дру­гой день Ште­фан пог­нал овец на са­мые вы­сокие по­лови­ны. Вста­ет хо­зя­ин ут­ром, а овец нет.
— Ой, же­на! Пло­хо де­ло. Ни слу­ги, ни овец.
И це­лую зи­му не вид­но бы­ло Ште­фано­вой ко­лыбы. А ког­да нас­та­ла вес­на, смот­рит Звон­ка — на его по­ле ды­мит­ся что-то.
— Же­на, ва­ри обед, на на­шем по­ле ды­мит­ся что-то.
На­вари­ла же­на еды вся­кой, и хо­зя­ин от­пра­вил­ся на по­лони­ну. Смот­рит, а его ов­цы па­сут­ся, и Ште­фан там.
— Где ты был, Ште­фан?
— А ты знать хо­чешь? Луч­ше пос­чи­тай овец, все ли це­лы?
Хо­зя­ин пос­чи­тал.
— Все.
— Ну, хо­роши?
— Хо­роши.
— А ты очень хо­чешь знать, где я был?
— Очень.
— Ну, так иди со мной.
И по­вел его в лес. И смот­рит хо­зя­ин: Ште­фан в ча­ще вы­кор­че­вал та­кое по­ле, что три сто­га се­на на нем мож­но на­косить.
Вер­ну­лись они опять в ко­лыбу, и хо­зя­ин спра­шива­ет, сколь­ко про­сит Ште­фан за то, что це­лую зи­му хо­дил за его ов­ца­ми. Вы­нул ты­сячу се­реб­ря­ных и да­ет слу­ге.
— Обож­ди,- го­ворит Ште­фан.- Ес­ли пе­рес­ко­чу ска­кал­ку, то ни­чего пла­тить не бу­дешь. А ес­ли не пе­рес­ко­чу — зап­ла­тишь.
И сде­лал се­бе дву­мет­ро­вую ска­кал­ку, раз­бе­жал­ся и пе­рес­ко­чил. Да­же на пол­метра вы­ше.
— Ну, ви­дишь, хо­зя­ин, не дол­жен ты мне ни­чего, по­тому что я хо­рошо у те­бя пе­рези­мовал.
Ото­шел нем­но­го всто­рону и вы­копал ко­тел с день­га­ми.
— Ну, дер­жи кри­саню.
И на­сыпал ему пол­ную с вер­хом кри­саню де­нег. И го­ворит:
— А ты зна­ешь, кто у те­бя слу­жил?
— Нет, не знаю.
— У те­бя слу­жил оп­ры­шек. Боль­шое те­бе спа­сибо, что дал мне пе­рези­мовать, а те­перь рас­ста­нем­ся.
И рас­про­щались. Ште­фан ушел в го­ры, на Клив­ник.